Glimpse of us

— Ты обещал, что его не будет, — шипит в ухо Чанбину рассерженный парень. — Я не мог, Джисон. Он хороший друг Феликса, — отвечает тот так же тихо. Со стороны это выглядит очень комично: два парня шипят друг на друга, пока остальные гости все видят и слышат. — Он бы меня не простил! — Ты каблук, Бини, — Хан закатывает глаза и отходит к окну. Он побудет здесь минут двадцать-тридцать и уедет. Этот праздник изначально не особо хотелось посетить, но сейчас, увидев здесь Ли Минхо, желание присутствовать скатилось вниз с неимоверной скоростью. Джисон украдкой поглядывает на парня, будто совершает маленькую кражу чего-то незначительного, но заметного. И Минхо замечает все, но виду не подает. Он улыбается своей шикарной, как думает Хан, улыбкой Феликсу и рассказывает что-то веселенькое. Какой же он охренительно красивый в этой своей белой футболке под бежевым кардиганом крупной вязки. Джисон чувствует что-то непонятное. Он подходит к столику с шампанским, берет бокал в руку и выпивает на месте. Минхо же внимательно наблюдает за парнем. Было очень неприятно слышать упрек от Хана в сторону Чанбина. Их отношения не должны влиять на сложившуюся за годы компанию. Вот только Ли не понимает, почему Джисон так агрессивно реагирует на его присутствие. Они не виделись почти два года и Минхо все еще пылает чувствами в его сторону. Внимание гостей привлекает низкий голос Феликса. Он благодарит всех за присутствие на празднике по поводу их годовщины, а позже подходит к каждому и уже индивидуально приносит благодарность за подарки. Лишь Хану он посылает сочувствующий взгляд. Он хочет извиниться, что когда-то познакомил Джисона и Минхо, но тот его перебивает. — Не нужно, Феликс. Я ни о чем не жалею, — отвечает уже чуть пьяненький Хан. — Будь у меня возможность все исправить тогда, я бы не стал. — Достойный ответ, — подмигивает Ли младший. — Развлекись и отдохни. Джисон какое-то время стоит у того самого окна, разглядывая город внизу. Он в тысячный раз расправляет полы своего огромного худи, когда со спины к нему подходит кто-то. — Все еще носишь объемную одежду? — с ехидным смешком интересуется Минхо. — Все еще питаешь любовь к воздушным кардиганам? — ответная улыбка, но более нежная. — Привет, детка. — Не надо, Минхо. Больше не детка. — Прости. Снова между ними повисает напряженная тишина. Джисон молит богов, чтобы Ли заговорил с ним первым. Ему хочется услышать сладость его голоса, мягкий тембр. Увидеть его чуть сощуренные в интересе глаза. Но видит лишь взгляд, наполненный любовью, и от этого больно. — Как Япония? — все же решается он нарушить тишину первым. — Все еще на месте. — Давно ты вернулся? — Хан надеется, что Минхо скажет, что совсем недавно. Ему больно представлять, что тот вернулся приличное время назад и не пытался с ним связаться. — Сегодня утром, — отвечает Ли и слышит выдох облегчения. — Ох, ты этому рад, не так ли? Думал, что я не попытаюсь с тобой связаться? — Думал, — честно признается тот. — И это после того, как ты обошелся со мной? — Прости, я не мог иначе, — Джисон опускает взгляд в пол. Ему очень стыдно. И от того, что он не чувствует упрека в голосе Минхо, ему становится и вовсе тяжело дышать. Лучше бы он ругался. Лучше бы он материл его и презирал. — Я понимаю и принимаю твое решение. Но обычно такие вещи в паре решаются совместно, детка. — Перестань, прошу, — шепчет парень. — Почему ты не ненавидишь меня? — Как я могу? Кто вообще может ненавидеть тебя, Джисон-а? Хан тянется к бокалу шампанского и снова опрокидывает его залпом. Так тошно, что аж плакать хочется. Он вспоминает, как не явился в аэропорт в тот день, около двух лет назад, оставив Минхо наедине со всем миром. Джисон боялся отправить сообщение и узнать, что Ли питает к нему чистую ненависть. А тот, в свою очередь, не хотел провоцировать чувство вины. — Почему ты вернулся? — снова нарушает тишину первым Джисон. — Феликс позвонил мне несколько недель назад. Сказал, что планирует вечеринку в честь их с Чанбином годовщины. — И ты бросил все и примчался? — Буквально. Бросил работу, свою съемную квартиру. Она небольшая, но очень уютная, на солнечной стороне. Тебе бы там понравилось. — Перестань, — перебил Хан, потому что горло сдавливает ком. — Ты ради вечеринки Феликса бросил Японию? — Я знал, что здесь будешь ты, — как само собой разумеющееся отвечает Минхо. Джисону кажется, что он спит. Два года нескончаемой вины и отчаяния. Каждый день он просыпался с ненавистью к себе и засыпал с ней же. — Ты вспоминал обо мне? — интересуется Минхо. — Стоит ли говорить, что каждый день? — Тогда почему не уехал со мной? — Расскажи о Японии? — решает соскочить с темы Джисон. — О, — усмехается Минхо, приглашая Хана присесть на диван, — она красивая, но холодная и чужая. Я был там один и первое время мне казалось, что вообще зря я приехал. Я до последней секунды ждал тебя. А когда прилетел, то в аэропорту просидел почти шесть часов, ожидая самолет обратно. Даже билеты купил. Но не смог убить в себе мысль, что если ты отказался от меня так легко, то нужен ли был я тебе вообще? — Что за глупости ты говоришь? — В квартиру я попал через дней шесть, не помню точно. Жил в отеле все эти дни. Работалось несложно, учитывая, что меня ждали там. И платили так же. За первые полгода я купил машину, а еще через год я купил квартиру в Сеуле. — Ты возвращался? — Лишь раз, но даже и ночи здесь провести не смог. Вдвоем мы добились бы этого раньше. — Прости, — снова говорит Джисон. — Ты так часто извиняешься сегодня, что я теряю смысл этого слова. Хан снова хочет произнести это слово, но обрывает себя, едва открыв рот. Они сидят так близко, но за эти годы стали такими далекими. Джисону хочется взять руку Ли в свою. Хочется прижаться ближе, как всегда это делал. Но единственное, что он делает, это вдыхает запах Минхо, который даже не сменил парфюм, и, кажется, тонет в воспоминаниях и нахлынувших чувствах. Сегодня две души, разлученные временем и пространством, наконец встретились вновь. Для них мир вокруг замер и будто наполнился искрящимся светом, подобным тому, что излучает нежный рассвет над пробуждающейся землей. И громкому смеху Чанбина не нарушить тот созданный между ними водоворот чувств. Сердце Хана трепещет в груди, словно готовится к первым взмахам крыльев только что оперившегося птенца, и душа ликует, наконец-то обретая долгожданную гармонию. — И где ты остановился? — спрашивает Джисон. — В своей квартире, — напоминает Ли, нежно улыбаясь. Он касается пальчиком запястья Хана и чуть оттягивает рукав толстовки. — Там, наверное, слишком одиноко, — предполагает Хан, не задавая напрямую вопрос о личной жизни Минхо. — Очень одиноко, — отвечает тот, крепко сжимая переплетающиеся с его пальцами пальцы Джисона. У того будто вселенная сжимается до размеров двух людей, чьи взгляды сплетаются в незримую нить, несущую в себе вселенную нежности и любви. Он будто дождался зеленого света, простояв два года в пробке перед светофором, что неизменно горел красным. В глазах Минхо бездонная нежность. Она будто обнимает Хана теплым ветром. — Прости меня, Минхо, — снова произносит Джисон. — Я не мог оставить мать. Даже после того, как мы все решили. — Как она сейчас? — Умерла почти восемь месяцев назад. — Мне жаль, Джисон-а, — лицо Минхо выражает печаль. — Я не смею судить тебя, — он оглаживает пальцем гладкую кожу ладони. — Расскажи, как ты тут живешь. — Ну, я долгое время не мог прийти в себя после твоего отбытия. Мама пыталась помочь, но общение с Феликсом меня спасало. — Почему с ним? — Потому что он нас познакомил. Он та часть тебя, что осталась со мной. Мне казалось, что с ним я ловлю наши моменты. — Это очень необычно, — заключает Ли. — Да. Подрабатывал первое время в ресторане. Сейчас администратор спортивного комплекса. Живу в квартире матери, — он поднимает взгляд и находит темные омуты глаз Ли. — Один. Минхо улыбается. Его сердце трепещет, словно бабочка, в надежде. Он надеется на совместное светлое будущее и если Хан позволит ему приблизиться, то Минхо больше никогда не отпустит его. — Я предлагаю покинуть это мероприятие, — говорит Минхо. — И что будем делать? — Я покажу тебе свою квартиру, а ты покажешь мне, как сильно скучал и как все еще любишь меня. Любишь ведь? — До слепоты в глазах, — отвечает Джисон, как и пару лет назад. Они прощаются с Феликсом и Чанбином. Не забывают пожелать им счастья и гармонии. Просят обязательно пригласить на следующую годовщину. И Феликс говорит, что пригласит только в том случае, если они придут на торжество в статусе пары. От зорких глаз Со не скрываются переплетенные руки и парень очень рад, что они, наконец-то, воссоединились. Слишком больно наблюдать, как каждый день Джисон будто разбивается о землю птицей, чьи крылья отказали высоко в небе.

***

Джисон проходит в квартиру за Минхо. Он сразу же ощущает запах парня. Такой родной и опьяняющий, он давно пробрался глубоко в душу и оставил там яркий след. Джисон будто вернулся домой после долгого путешествия. Он движется за хозяином квартиры, который ведет его в кухню. Хан опускается на мягкий стул рядом со стеклянным столом и наблюдает за фигурой Минхо, что плавно, будто летая, двигается по помещению. Ли вытаскивает бокалы из верхнего ящика, приносит бутылку красного вина и просит Хана открыть. Тот, с яркой улыбкой, принимает из рук Минхо штопор и алкоголь. — Оно приятное, — произносит Джисон, когда пробует вино. — Точно такое же, как мы пили в день знакомства, помнишь? — А я-то все не мог понять, что напоминает, — хихикает чуть захмелевший Хан. Время течет незаметно, беседы становятся все откровеннее, а Джисон все пьянее. Минхо видит красные щечки, ловит взгляд стеклянных глаз и убирает в раковину бокалы. Он показывает Джисону квартиру, рассказывает забавные истории, что произошли за время разлуки, а после присаживается на диван и приглашает парня присесть рядом. — Могу я снова упасть в твои объятья? — просит Хан и Минхо расставляет руки, приглашая. В тот момент Джисон каждой клеточкой своего тела чувствует прикосновения. — Почему ты снова начал носить эти мешки? — спрашивает Минхо, перебирая в пальцах ткань толстовки. — Ты же знаешь, — бурчит тот куда-то в грудь Ли. — Опять позволил комплексам взять верх? — Хан виновато угукает. — Твое тело идеально, глупый. — Мое тело несуразно, — шепчет Джисон. Он ненавидит свою узкую талию и считает ее девчачьей, поэтому скрывает за мешковатыми вещами. — Я готов ему поклоняться, а ты говоришь, что оно не безупречно, — Минхо целует макушку парня. Хан поднимает голову. Он смотрит внимательно, прижимается своим телом ближе к телу Ли, гонится за этим чувством защищенности и думает, что находится в самом лучшем и безопасном месте на земле. Глаза опускаются на губы и быстрее, чем Джисон успевает среагировать, Минхо прижимается к нему с нежным поцелуем. Этим жестом он будто говорит, что не злится, что прощает за это долгое расставание и не хочет больше отпускать. Джисон отвечает ему тем же, отдавая всего себя. Он уверен, что именно здесь и должен быть, именно с этим человеком должен провести жизнь. Хан очень сожалеет, что в тот день поддался панике, но вместе с этим ощущает что-то новое. Это благодарность самому себе. Ведь если бы тогда он не струсил, то сейчас бы не пребывал в этом глубоком омуте ласки и любви. В комнате, освещенной лишь светом с улицы, Минхо жадно целует шею Джисона и спускается ниже. Он сжимает в пальцах огромную толстовку, в которую, при огромном желании, они могут поместиться оба. Касания кружат голову, губы на теле оставляют ожоги. Джисон сдавленно, почти неслышно, скулит. И эти звуки Минхо с жадностью впитывает в себя. — Я хочу извиниться как положено, — шепчет, задыхаясь, Хан. — Позволь мне. — Только если позволишь мне избавиться от этой вещицы, — Минхо дергает подол толстовки и Джисон послушно поднимает руки, позволяя стянуть ее. Он тут же чувствует прохладу на обнаженной коже. Соски моментально твердеют, что не укрывается от зоркого взгляда Ли, но Джисон не позволяет приблизиться к себе. Он выпутывается из объятий и спускается на пол, разводя коленки парня в разные стороны. Ловкие пальчики расстегивают ремень, пуговку и ширинку и Минхо приподнимает таз, помогая Хану стянуть его брюки. — Все так же совершенен, — шепчет Джисон, невесомо прикасаясь кончиками пальцев ко внутренней стороне бедра. — Наконец-то он попал в мою руку, — Минхо громко выдыхает от слов Хана и его прохладных рук на своем же горячем возбуждении. Джисон сжимает член, чувствует, как выделяется смазка. Он проводит рукой вверх-вниз и наклоняется ближе, пробуя. Язык скользит по горячей головке, размазывая слюну и предэякулят. Он смотрит прямо в глаза Минхо, что пылают страстью и похотью, когда накрывает ртом член. Насаживается все глубже, старательно облизывая каждый миллиметр, а после отстраняется с открытым ртом в предвкушении обладать. Минхо обхватывает себя пальцами одной руки, а второй вплетается в волосы Хана. Он проводит головкой по губам. Не позволяет юркому язычку поймать, а после резко вталкивается. Ли крепко сжимает волосы на затылке, с силой насаживая рот парня на свой член. Он знает, что именно так нравится Хану. Нравится, когда его ртом пользуются грубо и без сожалений. Минхо ликует от закатившихся в удовольствии глаз Джисона. Движения точные и четкие, будто не было тех двух лет, будто каждый день они занимаются этим. И Ли почти ощущает свой оргазм, когда чувствует легкое похлопывание по бедру. — Детка, — шепчет он, падая на колени рядом с Ханом, — я сделал тебе больно? — Нет, — смотрит таким отчаянным взглядом. — Отдайся мне. Как всегда отдавался, Минхо. Ли встает, помогает подняться Джисону. Он ведет его в свою спальню, скидывает оставшуюся одежду на кресло у окна и укладывается на бок на кровать, жестом приглашая Хана к себе. Тот долго не думает. Он подходит, опускается рядом и оглаживает ягодицы. Безумно хочется шлепнуть, но тогда он разрушит царство нежности между ними. Сегодня только так. Минхо нашаривает тюбик смазки, протягивает ее парню и снова опускает корпус, прогибая поясницу. Он громко наслаждается, когда Хан готовит его для себя. Не забывает хвалить и показывать, как ему хорошо. Это еще одна часть прелюдии, что нравится Джисону. Хан переворачивает парня лицом к себе и нависает сверху. Он дарит ему наполненный любовью поцелуй, прижимаясь всем своим телом. — Почему ты все еще полуодет? — Минхо пытается скривить негодующую мордашку, но выходит лишь заломить брови, когда три пальца снова врываются в податливое нутро. — Как же давно я этого не чувствовал, — шепчет он. — Еще скажи, что ни с кем не спал после меня, — посмеивается Джисон. — Ни с кем. — Радует, что я не один такой неудачник. — Эй, это называется преданность, детка, — Ли легонько шлепает того по плечу, но от неожиданно глубокого толчка сжимает пальцы на медовой коже, оставляя красные отметины. — Ты не мог знать, — растерянно шепчет Хан. — Но я знал. — Феликс, — понимает Джисон. — Маленькая двойная дрянь. — Тебе стоит поблагодарить его, — говорит Минхо, разбивая слова стонами, — но сейчас тебе стоит раздеться и сделать то, ради чего мы здесь собрались. — Я думал, ты хотел провести время вместе. — Мы проводим. Минхо затыкает парня поцелуем, понимая, что эта беседа может затянуться, если не начать действовать. Он помогает Хану стянуть с себя штаны и белье, раздвигает шире бедра и закидывает лодыжки тому на поясницу, прижимая к себе и безмолвно умоляя войти. Ли задерживает дыхание, когда член сильно растягивает его и выдыхает громко и протяжно, когда Джисон делает движение назад, почти выходя. Следующий толчок сильный и приходится прямо в цель. Помещение наполняется громкими стонами сладострастия, шлепками голых тел друг о друга и нескончаемым шепотом, которым Минхо рассказывает, как сильно любит Хана. Он делает так всегда и Джисон эти два года готов был почти умереть, лишь бы еще раз услышать эти бормотания в бреду. Настолько Минхо тяжело сдерживать в себе рвущиеся наружу чувства. Хан двигается не быстро, но сильно толкается в податливое тело, что пытается его засосать каждый раз, когда он чуть выходит. В один момент он полностью покидает Минхо и резко переворачивает его на живот, подтягивая за тазовые косточки ближе к себе и снова проникая внутрь. Руки Минхо вытягиваются и сжимаются в кулаки, он утыкается лицом в постель, не переставая произносить слова любви, будто молитву. Кажется, что вот-вот, еще пара движений и он сойдет с ума, распадется на атомы и не сможет собраться обратно. Чувствуя участившиеся сжимания вокруг себя, Джисон помогает Ли рукой, пока тот не стонет особенно громко. Он безвольно опускается на кровать корпусом, все еще поддерживаемый крепкими руками. Хан преследует свое удовольствие быстро и аккуратно, старается не доставить сильного дискомфорта. Сквозь пелену удовольствия Минхо ощущает горячие капли на своих ягодицах и пояснице. Он с облегчением выдыхает и полностью падает на постель, прямо в лужу собственной спермы. И это волнует его сейчас меньше всего. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — бормочет он себе под нос, но знает точно, что Хан слышит. — Я приехал к тебе. Вернулся ради тебя. — Хочешь снова сделать меня своим? — парень опускается рядом, так же укладываясь на живот и поворачивая голову к Ли. Между их носами остается всего несколько сантиметров. — Я могу? Позволь мне хотя бы так думать, — просит Минхо. — Мне кажется, я всегда принадлежал тебе. Мы никогда не прощались и вот снова встретились. Будто не виделись не два года, а два дня, — Хан тараторит, нервничая. — Я к тому, что мои чувства к тебе ни на миг не угасали. — Вопреки всему, единственных все же встречают дважды, — обессиленно улыбается Ли.