Путь Крови

Закаты и рассветы сменяли друг друга, шли недели. И вот, среди пустыни, двигался отряд охотников. «Я не наблюдаю нужных нам пирамид, Эвтида», — раздался голос руководителя-альбиноса. «Это неправильно, как же так», — вертела папирус в руках девушка. «А я говорил, что женщинам нельзя доверять работу путеводителя», — показательно шепнул Тизиан на ухо Амену, но Эвтида прекрасно всё слышала. «Сейчас эта женщина тебе колено сломает», — прыснула она, но её перебили. «Хватит пререкаться, ты сказала, что прекрасно справишься, ведь прожила долгое время в пустыне, ну и где твои плоды усердия?», — начал закипать Эпистат. «Это у вас в библиотеке оказался неверный папирус, так в чем моя вина?» — не отступала Эва. В разговор встрял Ливий, который подошел из другой колесницы: «Судя по ветру и расположению кактусов, нам стоит двигаться на север». «Я забыл тот момент, когда ты из лекаря в путеводители переделался», — начал шипеть на него Амен, они и в правду невзлюбили друг друга. «Не думал, что у тебя, Эпистат, как у руководителя, есть время чтобы язвить», — сказал Ливий со своей фирменной улыбкой. После всех пререканий, они снова загрузились в повозку и двинулись к северу, как и сказал Ливий. Эва перелезла в повозку к Ливию, дабы Амен не удушил её за такую оплошность с папирусом, Эпистат был явно не в лучшем расположение духа, поэтому она оставила это дело Тизиану. «Подвинься», — было направлено Ливию, когда она пыталась влезть к нему в повозку. «Ого, а это что за повстанец?» — смеясь произнес Ливий, не двигаясь с места. «Я с ним не поеду, двигайся давай!» — пытаясь протолкнуть его, тараторила Эва, на что Ливий не переставал смеяться, дразня её. «У нас здесь места мало для тебя», — вступил в диалог другой охотник, который разделял повозку с Ливием. «Да вы издеваетесь что-ли?» — теперь то пустынная кошка начала действительно злиться. «Эвтида, ты не с нужной ноги сегодня встала?! Быстро залезла!» — раздался крик Амена из другой повозки. Подумав все гадости про себя, она с разгона влетела в повозку, снеся и Ливия, и охотника, которые никак не хотели двигаться. «Не хотите по-хорошему, мальчики, будет по-плохому» — сказала она, расталкивая их локтями. Прошло несколько часов, и они прибыли на место. Ливий оказался прав, по этому поводу даже солнце сияло не так ярко, как его улыбка. В одной из пирамид хранился саркофаг, который недавно вскрыли, по этому поводу нужно было узнать детали, вдруг это было связано с хворью или с тем, что недоброжелатели хотели обесчестить предыдущих правителей Египта. Дело было серьезным, поэтому Фараон прислал его, Эпистата, напрямую. Разделив отряд на группы Амен направился внутрь, а Эвтиде, Ливию и Эбо (так звали охотника, который ехал в повозке с Ливием и Эвой) приказал оставаться снаружи. Мол, лекарь внутри ему не понадобится, а остальные два воина смогут отбить атаку каких-то пустынных бандитов, если те позарятся на охотничий арсенал. «Какого это быть не нужным?» — начала подначивать Ливия Эва. «Да вот, не могу пока себе представить. Думаю, что стоит уточнить у воина, которого переделали в писари, а потом и вовсе сделали охранником за принадлежностями», — он с коварной улыбкой ответил Эве, приближаясь лицом к её лицу. «А, тебе в повозке мало всё-таки было, ты бы сказал, что тебе нравится пожестче», — сказала Эва задирая рукава и хватая Ливия за ворот, на что тот смеялся ей прямо в лицо. Между ними была великолепная химия, родство душ, так сказать. Несмотря на дикость Эвы, Ливий прекрасно справлялся, избегая скользких тем, например, её прошлого, ведь он и сам их избегал, они часто проводили время вместе за завтраком, или же она помогала ему со сборами трав, так и сблизились, две игривые души в попытках скрыть свои тайны. «Эвтида, справа!» — крик Эбо разрезал воздух. Ливий и Эва обернулись, увидя пыль из песка, которую подняла толпа недоброжелателей, бегущая в их сторону. «Ливий, внутрь! Предупреди Амена, им нельзя оставаться внутри!» — вскрикнула Эва, натягивая тетиву лука. Первая стрела, вторая, третья. Все встретили свою жертву — в грудь, но стрела попала в броню, противнику было ничего. «Песчаные скарабеи, не целься в грудь, отрезай конечности!» — прокричала Эвтида Эбо, тот кивнул ей в ответ. Песчасные скарабеи — отряд преступников, которых ждала смертная казнь, но им удалось скрыться в пустыне. Они выделялись тем, что создали особую броню, которую невозможно было пробить, но и носить тоже. Металл предательски нагревался и можно было просто расплавиться на солнце, как они справлялись с этим фактом — было неизвестно. Даже Амен не носил подобный нагрудник, настолько эта вещь была непрактичной. Из пирамиды выбежал Ливий, хватая лук из повозки. «Что ты творишь?» — спросила Эва. «Я передал отряду, чтобы выбирались и сказали Эпистату, здесь моя помощь нужнее» — уверенно произнёс он, но Эва была не уверена, что он даже знает, как использовать лук. «Стой за нами», — сказала она доставая хопеш. Хопеш — египетский клинок, который напоминал заднюю ногу животного, он был длиннее обычного, что давало Эве преимущество в бою, она прекрасно владела им. Из двадцати человек осталось восемнадцать, хоть и в бою они не были столь опытны, как Эвтида и Эбо, но количеством побеждали в любом случае. Эвтида пыталась взять на себя большую часть, но под ногами мешался Ливий, который решил остаться и его тоже нужно было защищать, когда их окружили, она приказала ему прижаться спиной к телеге, дабы копьем не проткнули, Эвтида обладала прекрасными навыками ведения боя, она не дралась, она танцевала. Ливий устранил с помощью лука пару человек, Эвтида взяла на себя шестерых, стоя спиной, не заметив, к ней подкрался бородатый великан, который попал ей копьём в плечо, она упала на землю, но быстро вскочила. От удара копье сломалось, а наконечник так и остался торчать у неё в теле. В этот промежуток времени, она открылась противнику, но её закрыл Эбо, когда она подняла глаза, её в лицо прыснул поток крови, заставляя закрыть лицо рукой. Эбо… Его артерию разрезал клинок, а тело замертво упало к её ногам, она приземлилась на колени возле него, пытаясь закрыть рану на шее, хоть и понимала, что это бесполезно. Из пирамид выбежал отряд охотников, часть перебили, часть успела скрыться, Амен с Ливием сразу же подбежали к Эве. Нащупав отсутствие пульса Эбо, Ливий же сразу кинулся к Эвтиде, у которой застрял наконечник копья в плече. «Эвтида? Ты как?» — она слышала голос Амена, сквозь непонятный шум и растерянность в голове. «Боль чувствуется резко? Присутствует пульсация? Или болевой шок? Эвтида, отвечай!» — Ливий переходил на крик. Эвтида видела много смертей, большинство из них вершила она сама, но, у неё не было ни к кому из них привязанности. После смерти матери, Эвтида забыла, что жизнь имеет ценность и она боится кого-то потерять, но, сегодня, осознала, что впервые за много лет, почувствовала привязанность к месту, к людям. К Ливию, к Агнии, к Дие, к Тизиану, к… Амену. Она никогда не любила лишнее внимание к её особе, так что сообщила, что будет продолжать путь со всеми. Все обеспокоенно оборачивались на неё, так как цвет её лица был приближен к синему, она продолжала терять много крови. «Нужно быстрее возвращаться, скорее всего копьё было отравлено» — сообщил лекарь Амену. Поразмыслив несколько минут, Эпистат сообщил: «Ливий, мы берём двух коней. Ты грузи на своего припасы, я же постараюсь пристроить Эвтиду. Тизиан, ты остаёшься за главного, собираете всё наше и двигаетесь в поселение. Вопросы?» — он окинул взглядом всех. После рассуждения Ливия о том, кто и как должен транспортировать Эвтиду, ей стало хуже, началась лихорадка, она была не в себе. Амен запрыгнул на коня, к животному прикрепили сложные носилки, на которые уложили пострадавшую. «Воды, воды» — послышался хриплый голос из носилок. «Я напою её, а ты разберись с папирусом», — кинул Эпистат, спрыгивая с коня. Он достал флягу воды и сел рядом, аккуратно расположив голову Эвы у себя на коленях, пытаясь напоить. Девушка отпила глоток, но лихорадочное состояние сводило её с ума. Поймав себя на мысли, что девушка буквально сейчас сгорит у него на руках, Амен начал паниковать. «Ливий! Она сейчас сгорит!» — Амен оторвал немного ткани от своего наряда и начал протирать ей лоб. Ливий мигом слетел с коня, отбросил папирус, прильнул ко лбу Эвтиды. «Проклятье!» — выругался он, снимая с раны травы, которые наложил ранее, дабы остановить кровь и снять уровень инфекции. «Ты лекарь или уборщик, может, для тебя это всё шутки?» — не сдержавшись бросил Амен, хватая Ливия за ворот. Ливий был очень сдержанным и умел контролировать себя, но, сейчас, накал стал слишком сильным, его подруга умирает на его руках и он, как лекарь, ничего не может с этим сделать. Ливий замахнулся и ударил Амена кулаком по щеке, что тот аж пошатнулся, но, даже не притрагиваясь к месту удара, Амен почти вернул удар в ответ, слова Ливия его остановили. «Она стала мне близким другом, я не знаю, за что хвататься, я — лекарь, и я — бессилен, ты твердишь, что для меня это шутка?» — голос Ливия пронзил пустыню, а затем он быстро кинулся к сумкам. Амен молча наблюдал, полностью потеряв контроль над всей ситуацией, лишь наблюдал над беспомощным телом. «Огонь, жги огонь!» — сказал Ливий, его настигло озарение. «Но… ты хочешь выжжечь?..» — начал Амен. «Да, я выжгу яд. Это единственный вариант, она не доживёт до рассвета, а раньше, мы не доберёмся до поселения, вряд ли эти плебеи владеют каким-то сложным ядом, если это не подействует, мы бессильны» — говорил Ливий, наматывая на руку ткань, параллельно нагревая сталь клинка. «Держи, засунь ей это в рот, чтобы не откусила себе язык, будешь держать её», — сказал Ливий протягивая кусок ткани Амену, но тот показательно откинул его в сторону. «Это моя вина, так что я помогу настолько, настолько смогу», — холодно произнёс Амен, смотря на Эвтиду, Ливий бы подумал, что ему показалось, ведь Эпистат укрыл её своим теплым взглядом. Амен приоткрыл Эвтиде рот и заставил прикусить часть ниже локтя его руки. «Ты уверен?» — спросил Ливий. «Да, мы переживём это вместе, приступай», — сказал охотник, плотно схватив девушку. Раскаленная сталь начала плавить кожу, запахи костра, плоти, крови, яда, смешались в воздухе, девушка неистово кричала, впиваясь зубами молодому мужчине в руку, оставляя кровавые следы, он мужественно держал её, разделяя боль, таким образом он держал и себя, ведь его сердце не могло найти покой. Когда всё закончилось, лекарь осмотрел рану. «Всё, рассвет должен принести нам вести: плохие или хорошие», — сказал он, смахивая капли пота со лба. Амен так и продолжал сидеть, прижимая Эвтиду крепче к себе, склонив на неё свою голову, закрыв глаза. Уставшие, но не сломленные, они продолжали путь, постоянно останавливаясь и проверяя состояние пострадавшей, лихорадка и правда сошла, кровотечение остановилось, до поселения они уже двигались спокойно, молча. По прибытию, лекарь занялся лечением, Амен приступил к своим обязанностям, многое нужно было решить и отчитаться Фараону о проделанной работе. Эвтида уже как три дня пришла в себя, а Эпистат всё никак не мог к ней наведаться, чувствовал вину и какое-то новое чувство, совершенно необъяснимое… Волнение? С чего бы… Каждый день по два раза отправлял Тизиана выпытывать, как самочувствие девчонки, но сегодня его друг решил, что он отказывается от роли посыльного и руководителю стоит убедиться в состоянии пациента лично, а не через третьи лица. Фыркнув, показав своё крайнее недовольство, руководитель согласился. На поселение спустилась ночь, Эвтида сладко спала, ей было велено восстанавливаться и отдыхать, Ливий очень тщательно следил за этим, словно страж дуата. Эва проснулась от того, что кто-то пытался тихо притворить дверь, раз визиту была отдана такая секретность, то она решила притвориться спящей. Когда силуэт спустился на койку напротив, она сразу же поняла, кто это был, по запаху граната. Девушка лежала не двигаясь, решив чуть-чуть приоткрыть глаза, перед ней сидел Амен. Свеча освещала его тонкие черты лица, язычок пламени танцевал, словно показывая всю пикантность момента, он сидел и наблюдал за ней, явно размышляя о чём-то. Затем он тихо встал, склонившись над ней, и, занеся руку над головой, хотел пригладить её волосы, словно приласкать мех дикого животного, она резко перехватила его руку, открыв глаза. «Попался?» — резко вскрикнула Эва, что Амен аж подпрыгнул хватаясь за сердце. «Боги, т-ты сумасшедшая?» — заикаясь говорил он, продолжая держаться за бок. Эва пыталась хихикать, но из-за раны было и правда больно, она даже представить не могла, что Амен может чего-то испугаться, ещё и хватаясь при этом за сердце. «И я Вас рада видеть!» — с улыбкой произнесла она. «Как ты? Как рана?» — пытался перевести тему мужчина. «Я думаю, что могли бы спросить раньше, а не залезая сюда в полночь, словно нашкодивший кот» — сказала она, приподнимая при этом бровь. «Что? Нашкодивший кот? Совсем одурела? У меня работы много было, да и вообще», — начал оправдываться Амен. «Настолько много, что только сейчас решили поинтересоваться как у меня дела?» — перебила его она. «Нет, — громко выдохнул Амен, — я подвел тебя и свой отряд, слишком понадеялся на себя». «Как это великодушно взять вину на себя, но случается разное», — попыталась успокоить его Эва. «Тебе не понять, что такое нести ответственность за коллектив», — обрезал Амен. «А, точно, я же там только свою шкуру защищала, бросила всё на самотёк» — закатив глаза саркастично сказала Эва, облокотившись на спинку кровати. В этот момент Амен наклонился и приблизился к ней вплотную, их глаза, губы, были на расстоянии миллиметра, рукой он подтолкнул ее затылок навстречу, их лбы соприкоснулись. «В следующий раз защищай, слышишь? Защищай свою шкуру, беги, не оглядывайся!» — шептал он ей в губы, а голос дрожал. «Но. Как же остальные, а Вы.» — заикаясь от растерянности продолжала Эва. «Когда ты теряешь близкого человека, ты душишь себя каждый день мыслями, почему это был не ты, почему ты не умер? Выжить всегда тяжелее, — теперь он опустился на кровать Эвы, взял её руки и просто смотрел на них, мягко поглаживая костяшки, — моя сестра, старшая сестра, думала, что совершит хороший поступок, если защитит меня ценой своей жизни, но, на деле, она совершила самый ужасный, заставив меня жить с этим», — говорил Амен, обнажая душу. В этот момент он был уверен, что его поймут, пойдут навстречу мыслям, откровениям. «Я знаю, какого это, терять близких, — начала Эва, запинаясь, думая, стоит ли продолжать, — я никогда не сбегу», — коротко закончила Эва. «Надо же, из пустынного зверя удалось сотворить домашнюю кошку», — сам себя насмешил Амен. «Я, обниму тебя, напоследок?» — не отдавая себе отчёт спросил Амен, полагаясь лишь на свои чувства. «Обними», — прошептала Эвтида.