Про дождливые дни...

Крики раздавались по комнате, бешеные глаза уставились на полные слез очи. Каждое такое мерзкое слово от любимого человека разжигало в нём всё больше ярости. — Убирайся отсюда! Я не хочу тебя видеть! Никогда! Его пыл мгновенно остыл. — Что? Что значит уходи? Голос прорезался, тупая скотина?! — воскликнул Альберто, занося кулак для очередного удара. — Закрой рот, монстр. Уходи или я предприму меры! Удар пришелся прямо в челюсть. Зубы столкнулись друг с другом, издавая неприятный звук. Не успев даже вскрикнуть, как следующий удар пришелся уже по животу, Лука весь скрючился, из уст вырвался вскрик. — Команды подавать голос не было, тупая шавка. Опустившись на корточки, Альберто быстро схватил шприц, и ушел восвояси. Слезы скатывались одна за другой в перемешку с отхаркивающейся кровью. И вот он уже во всю рыдает. Он хочет бросить, отступить, оставить, забыть, но… Не может. Слишком любит.

***

— Ты не посмеешь. Молча выкинув пакет с вещами на улицу, он запер дверь прямо перед носом любимого. Слоняясь по дождливому городу, Альберто не знал, что ему делать. Он был невероятно зол на Луку, и еще больше растерян. Не понимая всего масштаба ситуации, он с пустыми глазами бродил меж переулков, пачкая босые ноги о холодную дорогу.

***

3 года спустя… В шестьдесят девятом переулке был найден очередной труп. Ещё свежий, но уже на половину окоченевший. Неудивительно, это место давно стало считаться проклятым кладбищем. Частный детектив — Лука Пагуро направлялся неспешным шагом на место преступления. Только дойдя до места, он увидел лишь пару полицейских и медиков. Довольно странно. — Где все проподают? — с легкой улыбкой спросил Лука у молодой девушки полицейского. — На заданиях. — Ясно. — даже не пытавшись показывать свою заинтересованность на странные взгляды от рыжей, кудрявой девушки-медика, односложно ответил детектив. Подойдя к уже накрытому трупу, надев перчатки, он приподнял край покрывала, и тут же у него пропал дар речи. Мозг отказывался функционировать, в глазах защипало, а рот открылся в немом крике. Стало невыносимо больно. Под покрывалом лежал побледневший, истощенный труп с кудрявыми, грязными волосами, и полуоткрытыми, потухшими зелёными глазами, что отливали неживой тенью, смотря в душу Луки. Он узнал бы этот образ из тысячи. Даже в мёртвом виде. — Это Альберто… Мой Альберто…