Teen Idle.

***

Время близилось к вечеру, солнце уже готовилось садиться и окрасить небо в розовые оттенки заката. Студенты давно вернулись с учебы, наслаждаясь долгожданной свободой весеннего дня, некоторые взрослые идут со смены, закончив свои дела, а остальным явно придётся ещё пару часов посидеть в душном офисе, заполняя различного рода бумаги. Хосок зачёсывает волосы пятернёй и тяжело дышит, смотря в окно автомобиля с пассажирского места. Сегодня для него важный день – встреча с возлюбленным, с тем, кто покорил его сердце в первую же встречу. – Не дыши так, щас дым из ноздрей пойдёт, – смеясь, говорит водитель, смотря на друга через зеркало заднего вида. Сейчас не самое время шутить, он это прекрасно понимает, но Чонгук всегда славился тем, что ходит по лезвию ножа, успевая играть с огнём. – Очень смешно, – саркастически отвечает мужчина, наигранно улыбаясь, – а вообще какого чёрта я не за рулём? Я в личном водителе не нуждаюсь. – Хосок, это для твоей и нашей безопасности. У тебя адреналина в крови больше, чем самой крови, – отвечает Намджун, сидя рядом с другом. Намджун и Чонгук были друзьями и коллегами по работе Хосока. Куда бы последний не пошёл – друзья всегда последуют за ним. Ведь где Хосок, там кровь, опасность и смерть. И эта чёртова смесь ничего хорошего за собой не понесёт. Намджун – разум, Чонгук – правая рука. Если что-то пойдёт не так, они всегда смогут оказаться рядом и помочь опомниться неугомонному японскому дьяволу. – В случае чего, Хосок, мы будем рядом, ведь тебя хер остановишь, – добавляет Чонгук, паркуясь рядом с местом назначения. – Всё, хватит, мне и так душно, а выглядеть следует подобающе. Не хватает ещё того, чтобы я вспотел, – говорит Хосок и выходит из салона автомобиля, вдыхая вечерний и такой приятный воздух. – Как прекрасен воздух, жалко, что он смешается с запахом металла, – улыбаясь своей привычной улыбкой сумасшедшего, добавляет мужчина. – Так, стоп, Хосок, давай это обговорим? – останавливает за рукав чёрного пиджака Намджун, заставляя переключить своё внимание на себя. – Никакой жести и убийств, без увлечения. Мы же не хотим проблем? – Мон, я постараюсь, – закатывая глаза, отвечает Чон, вырывая рукав из лап альфы, а сам, отойдя на приличное расстояние, шепчет «Не обещаю». Место грядущего «Свидания» стал старый завод, который находится вдали от Сеула. Выглядит он вполне себе достойно, практически все окна целы, только ржавость входных железных дверей выдаёт то, что здание уже не пригодно к работе. Но зато годится для легенд про призраков на втором этаже и обряды жертвоприношения сатанистов у местных подростков, что любят ходить по подобным местам. Хосок поправляет ворот белоснежной рубашки и тянет на себя ржавые двери. За ним заходят ещё десять человек, включая Намджуна и Чонгука. Все видят одного лишь мужчину и, судя по выражению лица японского дьявола, это не тот, кого ждал Чон. Хосок не убирает улыбку, он узнаёт в стоящем перед ним человеком того, о ком собирал информацию неделю. – Мэл, дорогой, что ты здесь делаешь? Сегодня у меня встреча не с тобой, – медленно произносит Хосок, смотря прямо на того, кого возненавидел, как только узнал, кем он является для омеги, покорившего его сердце. – Хосок, я не хочу крови, но прошу тебя даже волос на голове Юнги не трогать. Ты его пугаешь своим сумасшедшим поведением, чёртов сталкер, – абсолютно серьёзно отвечает альфа лет двадцати пяти. По заводу звучит звонкий смех мужчины, у всех людей Хосока табуном бегут мурашки по телу, стоит им его услышать. Если знать Чона хотя бы приблизительно, то для всех его улыбка и хохот станут кошмаром, который ни за что не захочется услышать в свой адрес. – Ты просишь? Тебе стоит умолять, Мэл. Не стой на моём пути, я получаю то, что хочу. Рано или поздно, хочется – не хочется, мне это будет принадлежать, – на губах альфы расцветает нездоровая улыбка, но даже она не заставляет мужчину прислушаться к словам Чона. – Не будь противным мальчиком, скажи мне, где омега? Он ведь здесь, я чувствую это. – Не скажу, – отвечает альфа, не меняя выражение своего лица и твёрдую уверенность в голосе, которую испортила секундная дрожь в словах, что выдала всё для японского дьявола. «Он здесь» – проносится у Хосока в голове, что заставляет улыбнуться чуть шире. Чон смотрит через правое плечо на своих людей и это даёт автоматический щелчок в голове у каждого. Толпа мужчин быстро хватают сопротивлявшегося альфу, обездвиживают верёвками руки и ноги, заставив упасть на колени прямо на бетонное покрытие. Они явно будут разбиты в кровь. Хосок подходит ближе к разгневанному мужчине, взяв его лицо в покрытую татуировками руку, сильно сжав щёки так, чтобы он мог смотреть лишь на дьявола. – Я предупреждаю, дорогой, если не скажешь, то будем добиваться своего не совсем нежным путём, – шепчет на ухо Мэлу Хосок, пытаясь усмирить своих демонов, что уже жаждут пролить его кровь по бетонному покрытию, пачкая руки и белоснежную рубашку. Но мужчина бровью не повёл, лишь сжал челюсти крепче. Альфа на это облизывает губы и кивает своим ребятам, что реагируют моментально. Для них подобные жесты со стороны Чона, как для быка красная тряпка. Мужчину не вырубают, не дают лишиться разума. Хосок будет удовлетворен, если жертва станет осознанно мучиться, ощущая каждый удар, пощёчину, царапину и синяк. Мэл шипит, сжимает зубы, лишь бы не порадовать своими болезненными стонами психа, что влюблён в его омегу. – Хосок, мы же договорились, – встревает Намджун, наблюдая, как альфу бьют по рёбрам. – Ни слова, Мон. Когда то, что принадлежит мне, не хотят отдавать, лучше меня не трогать. Таких ублюдков не прощаю и не собираюсь щадить, – так же не отрывая взгляда от «представления», отвечает Чон абсолютно серьёзно. Ким понимает, что дважды повторять и в целом продолжать тему в такие моменты не стоит. Иначе Хосок не посмотрит на многолетнюю дружбу и запросто смешает Намджуна с пылью. Хосок показывает ладонь в знак того, чтобы его парни прекратили пытки. Он облизывает пересохшие губы, ощущая на языке чёткий вкус металла от прокусанной губы. Мужчина скалится хищно, а зрачки значительно расширяются. Для него этот вкус − наркотик, что заставляет потерять рассудок окончательно. Слова «Стоп» больше не существует для Хосока. − Скажи мне, Мэл, где мальчишка и я остановлюсь, − рычит Чон, оглядываясь по сторонам. Его уже начинает заводить одна лишь мысль о том, что омега где-то здесь, но только его защитник не хочет показывать. Дьявол даже не догадывается, что он абсолютно прав. Омега здесь. За досками сидит его цель в слезах. Юнги прикрывал рот ладонью, старался дышать тихо и как можно реже, лишь бы хищник, что пришёл по его душу, не заприметил жертву. Он уже тысячу раз пожалел о том, что однажды подавал документы на подработку в компанию Хосока. Но паренёк с запахом чёрной смородины даже и не предполагал, что будет ежедневно получать письма на свою почту с предложением сходить на свидание, громилы станут караулить его шаги и социальные сети и в итоге это выльется в сегодняшнюю встречу. Мин решил покончить это в этот весенний день и именно здесь, надеясь, что Хосок придёт один. Но он просчитал ходы и теперь жизнь его любимого человека, которому отдал сердце и с которым был готов жить до конца своих дней, весит на тонкой ниточке над смертельной пропастью. Юнги не знал ещё того, насколько сумасшедшие намерения окажутся у японского дьявола, насколько он одержим им. Омега сдерживал всхлипы с трудом, глаза уже стали красные от слёз. В голове всё повторял: "Лишь бы не нашёл, Святая Мария, сделай так, чтобы я провалился под Землю". Парень с русыми волосами отхаркнул кровь на бетонный пол и поднял взгляд на зверя. − Не скажу, − шевелил губами мужчина, удерживая взгляд только на одном человеке. Он боялся посмотреть именно в сторону досок, где и прятался омега. − У меня на языке скоро мозоль будет от того, сколько раз я попросил тебя о блядском ответе. Раз вы решили поиграть в «Угадай-ку», то я буду жульничать и выиграю. Повторять десятый раз не буду, − потирая переносицу двумя пальцами, говорит альфа, спуская курок прямо в лоб мужчине. Выстрел эхом раздался по заброшенному заводу. Намджун прошептал при виде безжизненного тела «Твою мать», подавляя рвотный рефлекс. А японец и бровью не повёл на уродский вид альфы. Он вытер руки об белоснежную рубашку и повернулся лицом к своим людям. − Чтобы обыскали здесь каждый угол, каждую доску, камень и бочку. Узнаю, что пропустили – будете рядом с этим ублюдком лежать, а то ему скучно, – проговаривает Хосок, направляясь к выходу из здания. − Хосок, почему ты… − говорит Чонгук, догоняя друга. − Ни одного блядского замечания, мнения и мысли в мою сторону, Гук, − не даёт договорить Чону Хосок, поворачиваясь на пару секунд к нему лицом, показывая абсолютную серьёзность в собственных словах. − Лучше проконтролируй, чтобы тело этого урода сожгли. И предупреди всех, что отныне все вопросы будем решать здесь, здание хорошее, будет плохо его оставить без должного внимания. − Будет сделано, Чон, − отвечает Чонгук и остаётся в здании следить за процессом поисков. Юнги слышит, как гремит всё вокруг. Его ищут. Омега молится о том, чтобы его не обнаружили. Ему понадобится лишь пару минут, чтобы сбежать из этого ада. Он ни за что не допустит того, чтобы его нашли, иначе смерть его возлюбленного была бессмысленной. Мин сидит, прикрывает рот руками, думая о том, что произошло. Он чувствует, что скоро задохнётся без шанса всхлипывать и кричать в голос от боли, что сейчас режет каждый орган по кусочкам. «Мэл умер» − красным горит в голове у омеги. Он с трудом хочет в это верить, хочет отрицать случившееся, но в голову лезет лишь образ безобразного тела, что волокут на улицу, дабы сжечь. Парень не видит этого, всего лишь строит в голове приблизительный образ, от которого уже тошнота подкатывает к горлу. В реальность, что так хотел избегать мальчишка, возвращают шаги, которые направляются в его сторону. «Нет, Святая Мария, только не это, умоляю. Я не хочу умирать» − повторяет про себя Юнги, зажимая рот сильнее и прижимая колени как можно плотнее к телу. Шаги слышно ещё чётче, а на бетонном покрытии приближается тень мужчины, что вот-вот обнаружит его. Мин плачет ещё больше, осознавая, как легко попал в лапы одержимого любовью зверя. Мужчина останавливается напротив Юнги, смотрит на его зарёванное опухшее лицо и губы, что шепчут: «Умоляю вас, пощадите». − Что ты там застрял? – кричит Чонгук альфе, ступором стоявшего возле досок. Громила ещё раз смотрит на доски и отходит в другую сторону от омеги. − Задумался, сэр, − кричит в ответ мужчина, больше не поворачивая голову на мальчишку. Юнги молит всех святых о том, чтобы он сумел удачно сбежать и мужчина, что спас его только что, не мучился, если вдруг его секрет раскроют. Только что Мин родился на свет во второй раз и обрёл крылья. Ещё час поисков не увенчался успехом, мальчишку не смогли найти. − Мне плевать, сегодня и завтра вы будете патрулировать этот чёртов завод без перерыва. И только попробуйте упустить мальчишку, − шипит сквозь зубы Хосок, злясь на то, что омегу не удалось найти. Видимо он не дурак и выпил подавляющие таблетки, дабы скрыть свой запах. – Ничего страшного, ангелочек, я до тебя ещё дойду. Кушать и пить всем хочется. Завод окружили по разным участкам люди Чона, внутри патрулировало только двое. Юнги боялся высунуть макушку, дабы посмотреть на обстановку. Внутри завода было тихо, слышались только два мужских голоса, а значит, у него есть шанс сбежать. Омега с дрожью во всём теле пополз по грязному бетонному полу в сторону запасного выхода, о котором знали только он и его уже мёртвый возлюбленный. Юноша успешно проползает к небольшой двери, что вела в подвал. Пару минут и Юнги уже бежит прочь от завода, скрываясь в длинной траве и колючих кустах. Ему нужно лишь убежать на другую проезжую часть, что находилась в двадцати минутах от здания. Дрожь во всём теле и боль от царапин из-за шипов давала омеге ещё немного силы, дабы убежать. Иначе смерть и рискованный шаг, стоящий целую жизнь, со стороны человека Хосока были сделаны зря. Омега добегает до дороги и даёт себе лишь пару секунд на отдышку. Страх о том, что его ищут и бегут за ним, не покидает разум восемнадцатилетнего мальчишки. Мокрые от пота тёмные волосы липнут к опухшему из-за слёз лицу, с губ стекает вязкая слюна, всё тело покрыто грязными пятнами и царапинами от шипов. Вид парня заставляет задуматься, что он пережил, чтобы себя довести до такого. Юнги вытирает слюни и мокрые дорожки от слёз, размазывая грязь по лицу, и выставляет руку вперёд, дабы поймать машину. Ему было всё равно, что с ним могут сделать, если ему удастся сесть в автомобиль к человеку. Главное, он будет вдали от завода и того, кто своими руками сжёг любовь Мина, оставив один пепел и тошнотворный вкус крови во рту. К счастью, удалось поймать машину со зрелой парой, что согласилась подбросить до нужного места омегу. Юнги попросил доехать до круглосуточного магазина, находящийся рядом с его домом. Как только придёт домой, соберёт вещи и документы, чтобы уехать от греха подальше из Кореи. Закат озаряет лицо омеги, который смотрит в сторону завода. Он кусает губы, лишь бы не заплакать снова. У него будет время на это, когда примет душ и смоет с себя всю тяжесть. Омега устал сдерживать всхлипы и крики, что рвали его глотку в желании вырваться. Но нельзя показывать свою боль при незнакомых ему людях. Не сейчас. Хосок так же смотрел на лучи заходящего за горизонт солнца через окно автомобиля, только губы кусал он не из-за кричащей боли, а от неудержимой агрессии. Его планы растоптали, мальчишку не удалось даже увидеть или услышать его аромат, что так хочется смешать с собственным запахом граната. Два разных окна, один вкус металла на языке.

***

− Полгода после инцидента на заводе – Хосок крутил заказанный специально для него нож, с гравировкой сакуры и слов «La sangre es mi droga personal»*. Он стоял в плохо освещённом помещении, собрав всех своих людей, что ездили на то «свидание», не покидающее разум Чона уже, чёрт знает какой, месяц. Все альфы, что находились там, молились одному Богу о пощаде со стороны японского дьявола, от которого чёрный дым валил со всех сторон. Хосок точно прольёт сегодня чью-то кровь и каждый надеялся на то, что это будет не он. − Шесть блядских месяцев прошло с того дня, как мы ищем Юнги, а результатов никаких, − раздаётся голос эхом по помещению, что моментально заставляет табун мурашек пробежать по телу. Хосок медленно поднимает свой взгляд на стоящих альф, видит в их серьёзных выражениях лица скрытый от японца страх. Это заставляет адреналин и удовольствие в крови разлиться ещё больше. – Вы были выбраны как лучшие из лучших, профессионалы в своём деле, но мальчишка не был найден. Его нет ни в квартире Мэла, ни в его собственной квартире и даже у родственников ничего не удалось обнаружить. Кто-нибудь знает, какого хуя вы вообще тут делаете? Все боятся, молятся и надеются на чудо, что ангел-хранитель спасёт их, Иисус снова воскреснет или Хосок вырубится от усталости. Что угодно, лишь бы сегодня не пролилась чья-то кровь. − Мальчишка был там, я уверен. Значит, среди вас есть крыса. А вы знаете, что я не потерплю того, чего не просил, а именно спасать мальчишку, − проговаривает Чон и ходит мимо линии стоящих альф, из которых у некоторых от волнения испарина на лбу стала виднеться. В помещении не душно, это просто Хосок заставит задохнуться от собственной ауры. – Я не настолько ублюдок, поэтому дам вам шанс сознаться самостоятельно. Если крыса не появиться, значит, убью вас всех. Каждый стоящий альфа стал оглядываться на рядом стоящего. Поднялся гул возмущений о том, чтобы крыса выдала себя ради жизни своих товарищей. Но никто спустя две минуты не сдвинулся с места. Раздался выстрел, штукатурка с потолка посыпалась на толпу альф. Хосок машинально стряхнул пыль с пиджака, поднимая свой взгляд обратно на мужчин. − Мне вас всех сейчас убить собственными руками или через пять минут, когда вы успеете наораться? У меня не железное терпение, оно когда-нибудь закончится. Так что перестаньте прикидываться дурачками и признайтесь, кто из вас, блять, спас Юнги? Чонгук, который всё время стоял вместе с остальными мужчинами, вспоминал тот день. Что странного происходило? Брюнет резко поднимает свои глаза, которые сравнивали с глазами ворона, и выходит вперёд. − Я знаю, кто спас омегу. Хосок поворачивает голову на друга и приглашает встать рядом с собой, что беспрекословно выполняет младший Чон. − Я весь во внимании, Чонгук. − В день поисков омеги на том заводе я контролировал процесс, чтобы каждый искал и очень тщательно. Все выполнили свою работу хорошо, но никому не удалось найти Юнги, − взглядом обводит альф Чонгук, останавливаясь на том, у кого больше испарины на лбу. – Поиски не увенчались успехом, потому что спустя два дня после убийства Мэла, твой омега сбежал в Калифорнию. Хосок начинает хмуриться. Он пытается сдерживать своих дьяволов на прочных цепях, лишь бы не сорваться. В голове прокручивает сказанные другом слова, в которые отказывается верить. − Продолжай, − хрипло от длительного молчания добавляет японец. − Я нашёл его в социальных сетях одного ночного клуба, где работает мой бывший. Он засветился на одной фотографии. А мальчишка твой не дурак, не ведёт странички в социальных сетях и в принципе нигде не светится. Но как ему удалось добиться таких успехов самостоятельно? – снова смотрит на того альфу, что уже готов самостоятельно пустить себя пулю в висок. – Возвращаемся на полгода назад, в день поисков на заводе. Один мужчина показался мне подозрительным, так как остановился возле досок на втором этаже. По его словам он задумался, но действительно ли оно так? Чон складывает в голове пазл и старается сохранить всю информацию об омеге для будущих планов. Сейчас самое главное найти и уничтожить крысу коллектива. − Джек, ты ничего нам не хочешь рассказать? – медленно обращается к альфе лет тридцати Чонгук, не сводя своего взгляда с него. Хосок же в стороне следит внимательно за его реакцией, что быстро говорит всё то, чего ждал японец. − Ублюдок, − с улыбкой на губах шепчет Чон и бросает нож прямо в горло крысе. Мужчина падает на колени и держится за горло, окрашивая свои руки и бетонный пол в алый оттенок. Намджун выходит из толпы, наблюдая, как жизнь покидает тело альфы. Японец хлопает по плечу Чонгука, стараясь не обращать внимания на толпу, что кричит над телом товарища. − Молодец, Чонгук. Лучше бы раньше это сказал, − проговорил Хосок, заряжая любимый глок. − Честно, я не думал над поведением Джека в тот день. Он всегда отличался своей странной натурой. Но когда мы собрали всех тупоголовых идиотов, что не могут справиться со своей работой, становится гораздо легче думать. Лучше устранить пыль из общества, ничего хорошего они не принесут, − проговаривает Чон, поворачиваясь в сторону толпы с пистолетом Макарова. − Ты абсолютно прав. Сначала мы наведём порядок здесь, а потом я полечу в гости к моей куколке. Видимо скучно живёт без меня. Ещё час слышались эхом крики альф, что заплатили своей жизнью прошлое молчание.

***

− США, Штат Калифорния − Юнги зажил заново спустя полгода после случившегося. В свои восемнадцать Мин хорошо знал английский язык, поэтому решил сбежать в Америку. Он какое-то время жил у Тэхёна – друга, с которым познакомился на подработке. Но через время снял квартиру, чтобы было удобно добираться до ночного клуба, где и подрабатывал юноша. Не в силах справляться с паранойей о том, что его найдут, и голосами в голове, Юнги посещал психолога. Это ему значительно, но постепенно, начало помогать. Хоть часто и снился образ Хосока и мёртвого Мэла, омега не так сильно, как раньше, боялся. Спасало ещё принятое снотворное на ночь, что помогало спать крепко до самого утра. Юноше удалось завести новых знакомых, что помогали отвлекаться от навязчивых плохих мыслей. Только ради того, чтобы жить более-менее спокойно в Калифорнии, Юнги прикрывался под именем Анджел Коллинз. После тяжёлой дневной смены, Юнги направляется к своей квартире, потирая сонно глаза. Точно придёт и завалится спать. По пути успевает сделать пару фотографий летнего заката, что так особенно прекрасен сегодня. Поток мыслей о рутине, что собирался сделать омега дома, прерывает звонок. На экране телефона высвечивается «Тэхён». − Алло? – хриплым из-за сонливости голосом спрашивает привычный телефонный вопрос Юнги. − Анджи, привет. Я хотел с тобой обсудить очень важную деталь! – возбуждённо кричит в трубку друг. − Я так понимаю ты про то, что нам нужно обязательно выпить на выходных. Я прав? − Угадал, засранец! Анджелл, тебе нужно отдыхать хотя бы немного. Ты постоянно на работе. Я не думал, что когда ты съезжал с моей квартиры, ты переедешь в ночной клуб. − Тэ, прости. Просто мне важно себя прокормить. Ты же знаешь, что я переехал в ужасный момент своей жизни. Работа помогает отвлекаться. − Понимаю, но ты же не робот и не обоссаный электровеник, чтобы столько вкалывать в работу. В конце концов, должна быть личная жизнь, − обеспокоенно возмущается Ким. − Тэхён, всё в порядке. Я тебя услышал. Но давай потом если что это обсудим, очень спать хочу, − устало смеётся от заботы друга Мин, открывая дверь подъезда. − Ладно, иди высыпайся. Сладких снов. − Пока, − прощается Юнги и бросает трубку, заходя в лифт и нажимая кнопку с цифрой десять. Омегу забавляет его друг, что так любит переживать о нём. Тэхён стал единственным, который узнал о ситуации в Корее. Но даже так Мин не смог рассказать абсолютно всё, что-то нужно было утаить, дабы лишний раз не заставлять друга волноваться о нём. Лифт приезжает на нужный этаж и Юнги еле переплетает ноги из-за сонливости. Ему бы не помешало выпить кофе и завалиться после этого спать. Подойдя к своей двери, омега заметил, что дверь была открыта, и списал это на то, что в очередной раз забыл закрыть, когда утром уходил на работу. Он не хотел паниковать, мозг не воспринимал даже мысль о чём-то ужасном. «Кофе и спать» − единственное, о чём думал юноша. Зайдя в квартиру и закрыв дверь на ключ, Юнги снял с себя верхнюю одежду, кеды и кинул рабочую сумку куда-то в угол прихожей. Всё потом сделает, но для начала хорошенько отдохнёт. Омега не успевает пройти в спальню, потому что замирает на месте. Ноги отказываются идти дальше, как и держаться стойко на полу. Кажется, что сердце перестанет стучать уже через пару секунд. Неужели галлюцинации? Нет, не может быть. Запах табака по всей квартире явно приводит юношу в чувства и показывают безобразную реальность, которую хочется отрицать. Юнги сползает по стене и смотрит в одну точку, словно призрака увидел. Нет, он видит точно смерть свою. Мужчина в красном костюме тушит сигарету о декоративную вазу и направляется медленным шагом к омеге, который всех слов позабыл. Если бы Мин мог, он бы с удовольствием скрылся за стеной, к которой плотнее прижимается, будто это его спасёт. Но омега осознаёт, что спасения ему не видать. От опасности в красном не уйти. Он словно котёнок перед львом, что вот-вот его проглотит и заставит мучиться. Альфа наклоняется к бледному лицу, убирает его волосы за ухо и с животным оскалом шепчет: − ¿Tienes miedo a la sangre?* Юнги ничего больше не помнит, его отключают ударом по шее.

***

Омега держит бокал шампанского в своей руке, и уже который раз за два года прокручивает вопрос японца: «¿Tienes miedo a la sangre?». Юнги пытается ответить на него честно, но постоянно лжёт, что не боится. Кровь – его кошмар, который ему приходится видеть изо дня в день. За два года Юнги достиг возраста совершеннолетия, переехал обратно в Сеул и полностью изменился характером из-за японского дьявола, с которым живёт с момента приезда из Калифорнии. Мин стал помогать альфе в его делах, изо дня в день посещал тот чёртов завод, при виде которого всякий раз всплывал образ бывшего возлюбленного. Так как Хосок требует идеального результата, юноша научился стрелять, тем самым став абсолютным любимчиком среди людей японца. Чон каждый день хвалит омегу за прекрасные успехи в работе и минете. Девственности Юнги лишился по обоюдному согласию во время течки в восемнадцать лет. Юноша до сих пор вспоминает тот день, как самый сладкий и самый ужасный из всех. Так рано лишиться невинности и так быстро осознать, что Хосок хорош в постели. За два года Мин пытается отрицать факт того, что влюблен в японского дьявола. Каждый раз даёт пощёчину со словами: «Он убил Мэла» . Постоянно уходит от честного ответа. Он его любит. Этого психа, что заставляет стыть кровь в жилах у каждого, но только не у Юнги. Даже в день возвращения в Корею два года назад, Юнги проснулся не на бетонном полу, а в квартире у японца. Его не пытали, не били. Лишь заставляли пойти на встречу и согласиться на крышу над головой, совместную работу с Хосоком, ну и съесть хотя бы кусочек из предложенной тогда еды. Как бы не старался омега отказываться и показывать свою гордость, он осознал, что ничем лучше себе не сделает и вряд ли уже сбежит от японского дьявола. Мин так быстро сдался и угодил в капкан ко льву. Из мыслей возвращают руки, которые легли на талию омеги. Юнги макушкой чувствует дыхание японца, что заставляет повернуться к нему лицом. − Сегодня ты особенно прекрасен, ангелочек. Никак взгляд отвести от тебя не могу, − шепчет на ухо Хосок и целует куда-то за ухом омегу. − От тебя табаком несёт, сколько можно курить? – поворачивается лицом к мужчине Мин и убирает непослушные волосы японца. – Во-первых, ты как волосы укладывал, что они из разных сторон торчат, а во-вторых, ты тут в романтика решил поиграть ради прессы или потому что давно не трахался? Чон не сдерживает смех и ярко улыбается от слов юноши. − Острый у тебя язычок, ангел мой. Я же могу его и укоротить. − В следующей жизни, свет мой, без этого языка ты не сможешь дрожать от оргазма, − подмигивает Юнги альфе, после чего получает лёгкий шлепок по правой ягодице. − Сучёныш. − Псих. − Но при этом созданы друг для друга, − говорит Хосок и тянется за поцелуем, как вдруг его останавливает Чонгук, что-то прошептав на ухо. Альфа выругивается себе под нос и быстро целует Мина в лоб. – Ангелочек, я вижу, что ты заскучал, поэтому иди садись в машину, мы уходим с этого праздника жизни. Жди меня там, сейчас решу некоторые вопросы и мигом к тебе вернусь, − говорит Чон, поднимая шорты омеги чуть выше и доставая с набедренной тонкой повязки нож. − Стоп, Хосок, что случилось? – удивлённо спрашивает Юнги, смотря на предмет в руках Чона. – Может без этого сегодня? − Юнги, тебе уже двадцать лет, пора бы привыкнуть к тому, что я решаю все вопросы подобным путём. По-другому люди не понимают. Так что не выделывайся и садись в машину, − кидает ключи в руки омеги японец и направляется за Чонгуком из большого зала, где велось мероприятие. Мин сжимает в руках ключи и допивает шампанское, разбивая от злости бокал.

***

Чон возвращается спустя двадцать минут. Едут они в молчании, лишь музыка на фоне рушит тишину. Юнги невольно подпевает своей любимой песне от Kaleo – «Way down we go», немного пританцовывая на сидении рядом с водителем. Он злится на Чона за то, что снова кого-то, скорее всего, убил в этот вечер. Юнги думал, что хотя бы сегодня обойдётся без крови. Но Хосок прав, пора бы уже привыкнуть к стилю жизни альфы и к тому, как он решает свои вопросы. Наконец доехав до дома, Мин выходит из машины, не переставая напевать песню, что играла только что. Он пританцовывает на лестнице, открывая дверь дома и не дожидаясь Хосока, идёт на кухню, дабы налить себе ещё выпить. В шаловливые руки Мина попадает любимый виски японца «Kavalan Solist Oloroso Sherry Cask Single Cask Strength», который альфа пьёт в чистом виде. Омегу же сразу стошнит, поэтому он добавляет колы прямиком из холодильника. Напиток заставляет кровь прилить к щекам, а лицо сморщиться. Это вкусно и немного крепко. Превосходно. − Ай-яй-яй, какой нехороший мальчик, − говорит Хосок, облокачиваясь о дверной косяк и качая головой, − мало того, что в ботинках с улицы по дому гуляет, так ещё и мой виски достал, который я берегу для особых случаев. Тебе по заднице сейчас дать или ты успеешь рассказать, сколько ещё шампанского выпил, пока я делами занимался? − Боже мой, Хосок, хватит. Я не настолько пьян, это просто ты придурок, − говорит Юнги, допивая виски с колой и поставив пустой бокал в раковину. − Я не расслышал, ангелочек, кто я? – Чон подходит вплотную, взяв лицо омеги в руку и сжимая несильно щёки. − Ты глухой, свет мой? – специально играет с огнём Юнги. − Да, глухой. Повтори, что сказал до этого. − Придурок. − Молодец, − проговаривает Хосок, закидывая омегу на своё плечо и шлёпая одну ягодицы, от чего тот вскрикивает. −Ты больной? Отпусти меня! – возмущённо кричит Мин, стуча кулаками по широкой спине японца. − Да, ангелочек, я ещё и больной, − поднимается на второй этаж Чон, открывая дверь в спальню. Он бросает омегу на большую кровать, нависая сверху и сжимая кисти рук мальчишки над его головой, дабы тот не сопротивлялся. – А ещё не железный. Твой вид на сегодняшней встрече, твои танцы… Чёрт, ты специально? − Ты просто озабоченный извращенец, − усмехается Мин, не сводя глаз от дьявола. − Ладно, может оно и так, − наклоняется к вишнёвым губам юноши, обжигая их шёпотом, − но это ты делаешь меня таким. Юнги поддаётся вперёд, решив взять инициативу на себя и сливая губы японца со своими. Не станет врать, он ждал этого поцелуя очень долго. В комнате становится жарко, черти выходят наружу, а суккубы подливают масла в этот страстный огонь. Никто не станет сдерживать ни одного беса на цепях − это бесполезно. Хосок рычит сквозь поцелуй, немного ослабевая хватку в запястьях омеги, что позволяет тому полностью овладеть телом мужчину. Юнги хватает за плечи Чона и заставляет упасть на кровать, сев на бёдра альфы. Татуированные руки японца обхватывают ягодицы парня, вызывая у того довольную улыбку. Руки омеги дрожат от возбуждения и небольшого градуса алкоголя в крови, но это не мешает расстёгивать пуговицы шёлковой рубашки мужчины, что весь вечер не давала покоя Мину. Каждая мышца была обтянута и видна благодаря ткани. Он обязательно сожжёт эту рубашку, но только после того как в ней пофотографирует себя, отослав материал Хосоку в сообщения, и закончит дела на этой кровати сейчас. Парни дают себе лишь три секунды, чтобы набрать в лёгкие воздух, не в силах от себя отлипнуть. Мин сжимает волосы альфы у корней и тащит назад, после чего получает звонкий и сильный шлепок по бедру. Это заставляет его промычать сквозь поцелуй. − Я не разрешал распускать руки, слишком много на себя берёшь, − успевает сказать Чон, после чего спускается от губ к белоснежной шее. Она без единого укуса и засоса. Не дело. Время исправлять. − Гори в аду, Чон, я делаю то, что хочу, − цедит сквозь зубы Юнги, пытаясь не показывать дрожь в голосе от возбуждения, что разливается по всему телом приятной пеленой. − Будешь гореть со мной. Не забывай, я могу и помучить, − улыбается альфа, вдыхая аромат чёрной смородины. Он толкается бёдрами вперёд по ягодицам омеги, вызывая у того тяжёлое дыхание. Добивает японец тем, что ведёт мокрую дорожку от выпирающих из-под белой блузки ключиц к уху, сжимая в зубах длинную серебряную серёжку. Юнги мычит куда-то на ухо, слегка царапая медовые плечи. − Хосок… − тихо говорит на ухо японцу омега, поворачивая голову в сторону. − Да, ангелочек? − Иди… − не договаривает. Его талию сжимают чуть сильнее, а не шее оставляют множество багровых пятен и укусов. – Блять, − Мин машинально выгибает спину, тем самым проезжаясь бёдрами по члену Хосока, что уже значительно выпирал из-под брюк. Японец рычит, нахмурив брови, и снова шлёпает омегу по ягодицам. − Блядство. − Это ты тут устраиваешь, − тяжело дыша и кусая нижнюю губу, проговаривает Юнги, припадая к шее альфы. Чон довольно мычит, сжимая в татуированных руках две половинки и разводя их в стороны сквозь шорты, которые так хотелось разорвать. Мужчина ловко рвёт блузку на две части и откидывает ненужные куски ткани куда-то подальше от кровати. − Ты долго будешь мои вещи рвать? Я твою рубашку тоже сожгу, − отрывается от медовой шеи Мин и помогает полностью снять шёлковую рубашку с широких плеч альфы. − На здоровье, ангел мой, только давай для начала решим все дела, − проговаривает мужчина и несильно толкает омегу вперёд, дабы тот лёг и японец смог перенять всю инициативу на себя. Он резко тянет шорты вниз, снимая их вместе с боксёрами. Его взгляд падает на ещё одну кружевную повязку, только на другой ноге. На губах от такого вида расцветает улыбка. – А это ещё что такое? − Небольшая моя прихоть, захотелось купить чего-то такого, − задумчиво отвечает Юнги, потягиваясь на постели, и будто специально двигает бёдрами, на которых красовались две разные повязки. Мужчина тянет руки к ним, на что получает лёгкий удар. – Нет-нет, свет мой, зубами. − Какой же ты невыносимый мальчишка, − улыбаясь, качает головой Хосок, но прихоть со стороны омеги выполняет. Он медленно снимает повязки с молочных бёдер, водя руками по шелковистой коже, словно лепестки роз под пальцами трогает. Юнги глаз с этой картины не сводит, любуется. Только он способен укротить зверя Чона, остальные подобное не осилят. Мин Юнги – одно ебучее исключение в жизни японского дьявола,другие– пустой звук. Омега выгибается в спине, когда чувствует на своём члене длинные пальцы Хосока. Чон улыбается от этой картины и начинает надрачивать чуть быстрее, что вызывает у Юнги тихие, но такие сладкие стоны. − Хосок, прошу… − Что такое, ангел мой? Мне замедлиться? – надрачивает медленно, без какого-либо интереса. – Или ускориться? – рука начала двигаться быстрее, чем предыдущие темпы. Юнги выгибает спину сильнее и приподнимает бёдра навстречу пальцам альфы. − Я хочу большего, умоляю тебя, − Мин поднимает свои томные глаза на Хосока, в глубине зрачков которого уже давным-давно все бесы устроили грязную еблю. Чон выругивается себе под нос, кусая нижнюю губу и доставая из ящика прикроватной тумбочки смазку. Он обильно выдавливает на два пальца вязкую жидкость, подносит к кольцу мышц, как замечает синий камушек. Улыбка лезет на губы, этот мальчишка не перестаёт его удивлять ни на секунду. − Сколько ещё раз я должен сказать «Я люблю тебя», чтобы ты понял, насколько тобой одержим? – шепчет японец, играясь с анальной пробкой в анусе омеги, который скоро точно разорвёт на части простынь в своих кулаках. − Я не для этого себя растягивал. Перестань заниматься хуйнёй и трахни меня уже, иначе твоим же ножом проткну тебе колено, − уже возмущается Юнги, прерываясь только на сладкое мычание. − Я же идиот, − издевается и мучает. Что в постели, что на заброшенном заводе. И делает это божественно. – Попроси лучше, Юнги, − улыбается японец и толкает анальную пробку обратно, нажимая на камушек, тем самым дав ей проникнуть немного глубже. Мин не выдерживает и сладко стонет, сжимая одной рукой руку Хосока, что мучает его уже какую минуту. − Господи, Хосок, умоляю, трахни меня. Я другого не прошу у тебя, − юноша приподнимается на локтях и бешеными глазами смотрит на своего мучителя. Он уже всем своим видом умоляет об одном. Цепь сломалась полностью. Хосок наспех снимает с себя остатки одежды, выбрасывая их к порванной на две части блузке и возвращаясь обратно к Юнги. Мужчина достаёт анальную пробку и кладёт ту на прикроватную тумбочку, параллельно слушая хныканья омеги из-за незаполненной дырочки, что так быстро опустошили. Чон выдавливает обильно смазку на член и распределяет его по всей длине, откидывая голову назад от приятного чувства. Он одним движением входит в юношу, вызывая у того протяжный стон. Чувство узости сводит с ума японца, заставляя тихо прорычать от экстаза. Юнги закатывает глаза с каждым новым толчком, когда член попадает по комочку нервов. Омега не стесняется царапать спину и руки Чона. Иногда Хосок позволял себе небольшое удушье в сторону мальчишки, в голове отсчитывая ровно десять секунд. Слышать хриплые стоны Юнги – было лучшей музыкой для японца, а вид багровых пятен на молочной шее – самой прекрасной картиной, на которую Чон готов был любоваться сутками. По комнате раздавались грязные звуки шлепков тел, по воздуху плясали черти и разжигали костры, чтобы двум парням было невыносимо жарко. Страсть, казалось, по всему дому сейчас летает, а не только в спальне. Запах чёрной смородины и граната смешался в один блядский коктейль, который моментально опьянял дьявола и его ангела. Хосок медленно выходит из Юнги и ложится на спину, облизывая губы с хищной улыбкой. − Твоя очередь руководить процессом, ангелочек, − хлопает по собственному бедру японец, смотря на омегу, что уже крадётся к нему словно хищная кошка. Юнги успевает провести языком от накаченной груди к шее альфы, осторожно вставляя в себя член обратно. По комнате раздаётся сладостный стон и новая порция шлепков тела об тела. Омега водит руками по перекатывающимся мокрым мышцам Чона, откинув голову назад и прыгая на члене, стараясь проникнуть как можно глубже. Хосок рычит и не сдерживает себя в том, чтобы не сжать со всей силой бёдра Мина в руках, вбиваясь в тело ещё быстрее и глубже. По комнате эхом раздаются громкие и хриплые стоны омеги, что расцарапал всю грудь японца. − Ненавижу тебя, − хрипло стонет Юнги, облизывая сухие губы и томно смотря на своего личного дьявола. − И я тебя, ангелочек, всем своим непорочным сердцем, − шепчет Чон, схватив парня за шею и впиваясь в губы жадным поцелуем, сразу толкая язык и переплетая его с языком омеги. Он не в силах оторваться от него, никто не сумеет сделать так, что японский дьявол не выберет этого мальчишку. Сквозь поцелуй были слышны стоны, которые заставляли пробежать приятный табун мурашек по телу Хосока. Мин, не в силах больше терпеть, обильно кончает на живот японца, пачкая не только его, но и себя. − Разводишь грязь, − улыбается Чон, немного ускоряя темп и чувствуя собственную скорую разрядку. − Сам виноват, − устало и хрипло продолжает стонать парень, пока не чувствует как по его ягодицам течёт нечто тёплое и вязкое. Хосок рычит, обильно кончая на Юнги. Они были абсолютно мокрые и грязные, но это сейчас было для них неважно. Омега падает на расцарапанную грудь японца, который обнимает того за плечи и накрывает одеялом обоих до живота. − Ты псих, − шепчет Мин, прикрывая устало глаза. Хосок целует мокрый лоб парня и убирает прилипшие волосы с лица. − А ты невыносимый, но одно другому не мешает.

***

Лучи солнца, что пробивались сквозь маленькую щёлочку между шторами, падали на глаза Юнги, от чего тот начал морщиться, пока окончательно не проснулся. Хосок ещё спал. Омега улыбнулся от спящего лица Чона и не стал будить. Юноша успел быстро принять душ, привести себя в порядок и накинуть на тело бордовый халат, доходящий до колен. Раз сегодня Мин встал пораньше, значит он и заваривает кофе на двоих. Ни Хосок, ни Юнги не любили завтракать по утрам, поэтому ограничивались кофе с каким-нибудь сэндвичем, но и тот был редок. Омега поставил две кружки, успев засыпать туда растворимый кофе, и сливки на стол. Утро проходит прекрасно и Мин надеется на то, что так и дальше будет. Но закон подлости всегда будет караулить подобные моменты. Юнги сидит в телефоне, листая новостную ленту и попивая горячий кофе. Одна новость чуть ли не заставляет поперхнуться юношу и покраснеть от злости: «Чон Хосок берёт в мужья того, у кого кода-то отняли любовь» − кричит заголовок новости. «Чон Хосок, известный как японский дьявол, собирается взять в мужья Мин Юнги, который два года назад потерял свою любовь на заброшенном заводе недалеко от Сеула. Как нам сказал сам мужчина, его выбор пал на этого юношу, потому что не может оставить того без любви и заботы. «Он ведёт со мной бизнес, я обучаю некоторым тонкостям своего дела и хочу дальше заниматься этим в будущем, но уже официально. Мальчику нужна любовь, я вижу это, поэтому не могу отказать ему в этой нужде. Скорблю о его потере два года и готов заменить ему умершего возлюбленного» − говорит Чон Хосок нашему корреспонденту, которому удалось попасть на закрытое мероприятие самых успешных бизнесменов Азии. Брак от жалости или всё же по любви? Скоро мы это узнаем, а пока будем только благословлять счастливый брак Чон». Юнги сжимает телефон в руках и видит, как заходит альфа на кухню с улыбкой на губах. − Чон, ублюдок, Хосок, что это за хуйня? – цедит сквозь зубы Мин, показывая статью прямо перед носом мужчины. Тот быстро бегает по ней глазами, хмурит брови и возвращает телефон обратно омеге. − Очередная статья, а что не так? – спокойно отвечает японец, отпивая немного своего крепкого кофе. − Что не так? – начинает уже по-настоящему заводиться омега от спокойной реакции со стороны Чона на статью. – Какая, блять, свадьба? Я об этом только из этой чёртовой статьи вычитал! − Свадьбе быть, ангелочек, хочешь ты или не хочешь, − отвечает Чон, не меняясь в лице. − Я не хочу! Ты буквально сказал, что этот брак нужен для продолжения твоего дела! Но я не хочу продолжать убийства. Это грязный бизнес, − кричит на всю кухню Юнги, чувствуя, как слёзы подкатывают к глазам от безразличия со стороны альфы. – Неужели те два года назад я понадобился только из-за бизнеса? − Это было бы глупо, Юнги. − Ты врёшь! Только потому, что твоей компании нужно красивое личико ты меня взял, так? − Юнги, не разводи конфликт с утра пораньше, мне ещё в офисе жариться, − закатывая глаза, говорит Хосок, не на шутку заводясь от поведения юноши. − Я не хочу так, не хочу такой брак! − Мне плевать, − от тона японца мурашки бегут по коже, а в венах стынет кровь, − ты выйдешь за меня замуж, продолжишь бизнес и родишь наследника, чтобы и тот смог продолжить дело. Мне похуй, хочешь или нет. В худшем случае я тебя привяжу к алтарю и заставлю расписаться. − Чон Хосок, я ненавижу тебя, − не сдерживая уже слёз, кричит Юнги, не сводя взгляд от своего личного дьявола, который так просто разрушает жизнь любого. И, к сожалению, тут омега не стал исключением. − А ещё мне каждый день желают, чтоб я не рождался, потому что слишком хорош в бизнесе и устранении проблем. Скоро и ты таким будешь. − Лучше бы я сдох, − еле держится на ногах, хочется упасть и разбить колени к чертям. − Если только при родах со мной, ангел мой, − целует в лоб Хосок и уходит из кухни, а через двадцать минут вовсе из квартиры. В доме становится холодно и мрачно, пусто и одиноко. Только всхлипы и крики омеги разрывают тишину. Парень не в себе. Он бьёт посуду, чувствует себя грязным. Так легко заманил себя в капкан, надеялся на то, что хищник будет просто беречь и сходит с ума по своей добыче. Но вышло гораздо хуже. Зверь эту добычу отдаст в лапы другим, дабы тот научился быть хищником. Мина разрывает на части, он пытается смыть каждый след японца на своём теле, но никогда не отмоется от них. После часовой истерики, в которой Юнги разбил все хрупкие предметы в доме, омега лежит на полу, вокруг цветочных лепестков, что превратились в безобразную кашу. Мин не двигается, лишь тихо лежит и восстанавливает дыхание, в голову лезут всякого рода мысли. И из миллионов он выбирают одну единственную. Собрав последние силы в кулак, омега садится возле зеркала в спальне и включает на фон песню Marina − «Teen Idle» , что стала любимой в один момент. Юноша подводит глаза коричневыми тенями, подкрашивает ресницы тушью и придаёт красный оттенок губам с помощью матовой помады. Последнее, что он успевает − съесть любимый из всех фруктов яблоко, оставив только косточки. В прикроватной тумбочке Юнги находит лист бумаги, пишет пару слов красной ручкой и оставляет смазанный отпечаток поцелуя в конце. Сегодня он хочет отдохнуть, как следует, поэтому оставляет яблочные кости внутри письма, лежащее на кухонном столе и выходит из дома. Только Мин хочет выйти за пределы дома, как его останавливает один из громил Хосока. − Босс сказал вас сегодня никуда не выпускать. − Сходи в дом, мне кажется, там кто-то есть, − говорит Юнги, хлопая невинно глазками. − Я не настолько глуп, Юнги. − А жаль, − говорит омега и приставляет любимый глок ко лбу альфы, − либо по-хорошему сейчас поговорим, либо вообще не поговорим. Выпусти меня. Альфа решил не рисковать и поэтому отошёл на некоторое расстояние от Юнги. Это его не спасло, юноша выпустил пару пуль ему в шею. − Если бы Хосок увидел это зрелище, он бы так же поступил. Босс сказал – нужно слушать до конца. Ты никому жизнь бы не спас, − шипит в лицо захлебывающемуся в собственной крови мужчине и отходит подальше от дома. Он ловит такси и диктует нужный ему адрес. Сегодня стоит отдохнуть.

***

− То есть, как это он сбежал? – в недоумении спрашивает Хосок Чонгука, приносящий под вечер дурную весть, о которой лучше бы он умолчал. − Он убил одного из твоих ребят. По видеокамерам мы узнали, что тот решил пропустить твоего омегу, − говорит Чонгук, отпивая немного коньяка из бокала. −Хитёр сучёныш, − шипит Хосок, толкая язык за щёку. Юнги поражал его своей игрой с огнём, как он искусно пытается показать своё недовольство на публику. – Ничего страшного, напьётся и домой придёт, а там дальше я с ним поговорю. Ну, или его мои ребята вычислят. В кабинет японца врывается мужчина зрелого возраста, что вызывает недоумение у Чонов. − Босс, мальчишка пропал с концами. Его не вычислишь, − альфа явно хотел что-то ещё добавить, да вот только не успевает. В его шею прилетает нож Хосока, который разбил пепельницу, что стояла на его столе. −Чонгук, вычисли, где Юнги и позвони мне, как только что-нибудь обнаружишь. Я еду домой искать улики или хотя бы ждать этого засранца. А после убей всех тут нахуй. Слишком тупоголовые для моего бизнеса, − сквозь зубы шипит Хосок и пытается сдерживать своих демонов как можно сильнее. Нельзя доставить вред мальчишке, рано проливать кровь. − Будет сделано, − отвечает Чон и направляется вслед за старшим.

***

Юнги обходит территорию не спеша. Чон не был умён, раз не оставил здесь своих людей, ну или хотя бы больше камер видеонаблюдения. Потому что те, что висели с видом на улицу, омега сломал, выстрелив в них остатками пуль в глоке. Он смотрел на те самые кусты с шипами, что когда-то поцарапали его кожу, но спасли жизнь два года назад. Вдали проезжая часть, ещё не поздно вернуться домой и послушать громкую речь от Хосока о том, что у него нет выбора. Нет, выбор есть – освободить себя и остальных от продолжения грязного бизнеса, что вёл Хосок с юношества. Мин Юнги заходит внутрь того самого завода, вдыхая запах металла, крови и гари. Он видит множество неспокойных душ, что им пришлось убить с Хосоком. Никто их не ищет, никто по ним не плачет, никто о них не знает. Мин улыбается от мысли, что придётся стать героем нечестным путём. Он открывает бочки с бензином, которые стояли специально для железных бочек, где горели безобразные тела, и разливает по всему заводу. Пахнет ужасно и тошнотворно, что уже хочется сбежать отсюда. Омега размазывает остатки губной помады по щекам и встаёт на середину завода, оглядывая его последний раз. В голову лезет голос Мэла, который шепчет ему о словах любви. Юноша улыбается и сам с собой разговаривает, доставая бензиновую зажигалку Хосока, что удалось найти дома. − Прости, Мэл, я делаю это не ради тебя. Мне просто нельзя любить дьявола. Слышится, как железная зажигалка летит на бетонное покрытие.

***

Хосок сломя голову врывается в собственный дом, который стал совершенно другим. Он пуст, везде видны осколки ваз, кружек, сервиза и другого хрусталя. Чон бежит на кухню, обращая внимание на письмо, что лежало аккуратным сложенным квадратиком на столе. Японец наспех разворачивает его, увидев, что падают яблочные кости, и обратно вернув своё внимание на текст с поцелуем в правом нижнем углу.

«Дьявола любить нельзя. Я хочу жить нормальным подростком, юношей и мужчиной в будущем. Прости, свет мой, иначе тебя не образумить в том, что твой ангел устал жить в золотой клетке»

У Хосока что-то щёлкает в голове и он выбегает из дома к своей машине. Альфа сломя голову едет по дорогам, позабыв все правила дорожного движения. Поток мыслей прерывает звонок от Чонгука. − Мы нашли его, он на заводе, − наспех кричит Чонгук, спускаясь по лестнице компании вниз на парковку. − Ни слова больше, бери ребят, и направляйтесь туда. Я уже лечу, − кричит Хосок, сжимая с особой силой телефон. − Стой, к чему так спешить? − Он оставил письмо. Чонгук выругивается в трубку и вешает её первый. Хосок не хочет думать о том, что это не очередная шутка со стороны омеги. Пусть это окажется глупостью, кошмаром. Конечно, Чон может забыть об этом и не обращать внимания, дав мальчишке полную волю над действиями, но рисковать не хочет. Это чёртово письмо, что сейчас мятым комом лежит на сидении рядом с водителем, не даёт покоя. Что оно таит? Хосок почти близок к заводу, в боковом зеркале видит джипы своих ребят. Они мчатся вместе с ним. − Блять, нет! – кричит на весь салон японец, когда слышит звук взрыва и лопающегося стекла, а над местом, где находился завод чёрный дым. Чон бы с удовольствием вырвал себе сердце, заставил себя оглохнуть и ослепнуть, лишь бы не видеть и не слышать этот мёртвый звук. Японец подъезжает прямо к заводу, выходя из машины и громко хлопнув дверью. Сейчас всё перестало иметь своё значение. Хосок смотрит на пылающий огнём завод. Видит, как неуспокоившиеся души мёртвых врагов летят к небесам, наконец, получив такую долгожданную свободу. Он также видит, как среди этих многочисленных прозрачных тел летит и его мальчик. Ещё более бледный, все такой же чистый и невинный, словно никогда не был грешным. Весь в белом, как самый прекрасный ангел в раю и на Земле. Юнги улыбается со слезами на глазах, прощупывая под собственными пальцами бесконечность и тяжесть воздуха. А Хосок может только чувствовать под своими ногами землю и груз на плечах. Он стойко пытался держаться на ногах, но в итоге эта тяжесть приковывает его к грязи и лужам. Чон смотрит на пожар, словно это шоу, надеясь на то, что его мальчик не был там, ему это всё померещилось. И эти души, и это письмо на столе с яблочными косточками. Хосок не хочет верить в это, хочет уехать отсюда и приехать домой, увидев Юнги в полной сохранности. Пусть обижается, ругается, кричит и бьёт, что угодно, только с сердцем, которое бьётся. Японец хочет видеть его бледное лицо и любимые синяки под глазами, приоткрытые покусанные губы вишнёвого цвета. Изящные пальцы, обнимающие подушку, на которой разбросаны тёмные волосы с запахом яблок и корицы, который терпеть не мог альфа. Что угодно готов увидеть в Юнги, лишь бы тот был сейчас дома. Но языки пламени, обнимающие стены заброшенного завода, не дают принять свое воображение, а подбрасывают жестокую реальность. Хосок достает из заднего кармана брюк пачку сигарет и поджигает кончик, моментально затягиваясь. Руки отказываются слушаться, как и разум, крутящий образ живого мальчишки. Чон улыбается, из янтарных глаз текут вполне себе реальные слёзы, которые он даже не контролирует. Сейчас его сознание осталось дома, на пороге прихожей, где мужчина ещё не успел прочитать чёртово письмо. Чёрный дым пожара смешивается с никотиновым. Мужчина слышит краем уха, как его ребята вызывают всех подряд: полицию, скорую помощь и пожарных. Ему было плевать абсолютно на всё: на его будущее, на настоящее. В сознании отныне одно прошлое, в котором он сумеет запечатлеть и себя. − Намджун, Чонгук, − хриплым и дрожащим голосом окликает Чон своих друзей, выпуская клубы дыма, − Я сознаюсь сейчас в своих делах и сяду в тюрьму. − Подожди, Хосок, ты серьёзно? − спокойно переспрашивает мужчину Намджун. − Да, я сейчас серьёзно, − выкидывает куда-то в сторону недокуренную на середине сигарету Чон, вставая с колен и опираясь о свою машину. − Я сяду в тюрьму. Буду ходить по судам, слушать грязные слова в мою сторону и не пытайтесь остановить ни одного журналюгу. Бизнес закрываете и уходите с рынка насовсем. Ничего страшного, поищите новую работу и начнете жизнь с чистого листа. В теплом доме с мужем, детьми и внуками. Плевать, как угодно. Но к делу больше не вернетесь. Чонгук и Намджун слушали на одном дыхании, без права на то, чтобы встревать и отговорить друга. Они видели, как в янтарных глазах померк всякий оттенок. Неужели японец сейчас так просто откажется от своего бизнеса, которым руководил столько лет и добивался лучшего места среди остальных азиатских компаний? − Ты уверен? Мы ничего против не имеем, но... – говорит Чонгук, потирая шею. − Чонгук, я не хочу повторять множество раз одно и то же. Не тот момент. Уже было сказано, что уверен, − обрывает на середине фразы друга Хосок, слыша, как гудят сирены машин. − Будет сделано, − кивает Намджун и хлопает по плечу Чона. Мужчина стоит совершенно без эмоций. Словно его жизнь забирают. Хотя так и есть. Жизнь Хосока забрали языки пламени, которые уже тушат пожарные.

***

Чонгук сидит на кухне, попивая коньяк уже сколько часов. Алкоголь не берёт. На столе лежит скомканная газета, которая и привела к этому. Намджун точно получит такую же в почтовом ящике и так же будет сидеть убивать трезвый разум крепким алкоголем. "Гангстеры уходят красиво. Недавно заключенный Чон Хосок, обвиняемый в многочисленных убийствах, вскрыл вены прямо в тюремной камере. За несколько дней до этого у него должно было состояться очередное заседание в стенах суда, для рассмотрения его дела. Но на утро убийцу нашли уже мёртвым со вскрытыми венами. Скорая приехала в тюрьму и зафиксировала смерть Чон Хосока в возрасте двадцати восьми лет. Предсмертной записки не было обнаружено, как и свидетелей. Убийца ни с кем не контактировал ближайшие две недели, после второго заседания. Дело об когда-то успешном бизнесмене Чон Хосоке можно считать полностью закрытым" - пишет газета на первой странице с фотографией Хосока в наручниках, которая была сделана на втором заседании. Чонгук наполнил пепельницу многочисленными докуренными до фильтра сигаретами, опустошил вторую бутылку коньяка и лезет за третьей. − Лучше бы ты, дружище, встретил свою старость достойно. Но ты все равно выбрал его. Не переживай, каждый месяц с Намджуном будем приносить цветы на ваши могилы. Обещаю. И он не солгал. Хосока похоронили рядом с могилой Юнги в Корее, не в силах сделать по-другому. Коллеги и друзья Чона знали, что если отдалят их, то с того света мужчина будет их проклинать и являться в кошмарах каждый день, пока все до единого не сойдут с ума и не бросятся с многоэтажного дома. Сгоревший завод огородили лентой, дабы никто не смел на его территории играть или просто по ней ходить. Чонгук оставлял у двух могил яблоки, любимые сигареты Хосока и самые свежие красивые цветы. Отныне они живут в бесконечности, чувствуют ее вместе каждой клеткой прозрачной души. У бесконечности нет границ, как и у их любви. Пусть отношения не успели стать чем-то большим, великим, но зато на том свете друзья Чона уверены – Хосок и Юнги вместе, любимы богом или дьяволом. Их встречает вечность.