Выбор всегда смерть

Неужели нимфа может так разгневать своего родителя? — Почему опять вопрос. Неужели и правда неясно? Прошептала она, но шелест листьев, заменявший ей голос, резко стих вместе с ветром. Она помолчала. Почему волосы твои больше не отплетают могучие ветви, не ниспадают, играясь на ветру с листьями? Почему природные твои телеса срастаются с карою дерева, которое веками служило тебе домом? Наверное, потому же, почему она уверена в том, что, если та самая девушка, которая каждый раз проходя по лесу мимо её дерева смотрела него и улыбалась, теперь перестанет улыбаться. Сама красавица, уроженка деревни на опушке леса, конечно, не будет знать причин перемен, на которые обрёк лес свою дочь. Просто то самое место, раньше приносящее беспричинную радость и мирное спокойствие, теперь станет оплотом траура и настоянием остальным духам леса. Нельзя было… Каждый раз она смотрела на эту девушку в ответ. Та, конечно, не знала. Откуда простой смертной знать, что своим медовым голосом, что красотою, затмевающей носимые ей время от времени из лесу цветы, погубят одну неразумную лесную нимфу. А ведь это юное воплощение милости леса к человеку предупреждали. Ручей тревожно звенел всякий раз, как она тянула руки к деве. Та видела лишь ветки. Ветер тихо-тихо шелестел листьями, не желая передавать красавице послания феи. Птицы, каждый раз так и норовили зловеще притихнуть, переставая радовать летнее небо своими заливистыми голосками. Лишь бы деревенская дочь поскорее забеспокоилась, потерялась в приметах людских, и не понимая почему же ветер вдруг стал прохладнее, а небо тише, убежала, да подальше. Но та каждый раз лишь улыбалась. Она любила, когда становилось прохладнее. Она любила тишину, наслаждалась тем, что ветер не трепал её волосы цвета чернозёма, в которые была вплетена одна единственная, почти незаметная синяя ленточка. И не дано было понять лесной обитательнице, как же мастерица так собирала косу, что такая яркая лента тускнела на фоне этих, казалось бы, самых обычных прядей. Дева благодарила природу и за низкое небо, закрытое серыми угрюмыми тучами, словно стремящимися поскорее разразиться на землю жутким ливнем, наказывая людей за их неведомые грехи, и благословляя леса какую-то лучшую жизнь. Ей же возносила молитвы, когда выходило солнце и светило порой так жарко и яро, словно люди были ему личными врагами. Говорят, что случается на свете странное. Судьбы духа и человека сливаются воедино. Бывает, что человек выходит существом столь уникальным, что судьба его по своей гибкости превосходит ивовые пруты. Легко ей прорости ей на почве обожания существом иного порядка. Умирающая нимфа и лично о таком слыхала. Всего несколько столетий назад, по суждению её словно бы вчера, ветер принёс ей историю о русалке. Дух водяной жил в реке по другую сторону деревни, противоположно её лесу. Один из мужчин деревенских овдовел. По хозяйству помогали дочки да сёстры. Но деток много у него народилось, работать тоже надо. Стал он к реке часто ходить. Так они и познакомились. Человек и дух не могли полюбить друг друга, это было невозможно. Но нужно ли оно? Любовь скрепляет сердца двух чужих друг другу людей. Эта связь сродни родительской. Есть оберегающий и тот, кого оберегают. И замечательно выходитю, если оберегаемый потом платит уважением и памятной любовью своему хранителю. У них так и вышло. Мужчина тот вновь женился, и не было у него в жизни забот, а русалке лишь счастье. Одна беда. Если связь такова обнаружиться, смерть человека — навсегда убьёт духа. Ни русалка, ни нимфа, ни смертные, судачащие об этих легендах, не противоречили порядку вещей и были уверены, что так и правильно. Если верить легендам, у каждого духа есть свой истинный человек, который приходит тогда, когда наступает их час. Если же дух не дождётся истинного, а сам пожелает выбрать себе смертного, то его ждёт забвение. Полил дождь. Он смывал пыль с лица нимфы. Стекал сверкающими ручейками по древесной коре её кожи. Заливал неразличимые человеку или другому духу глаза, которые без сожаления смотрели на белый свет. Та русоволосая красавица не была истинной ни для одного лесного духа.