Парень из сна

Антон откуда-то точно знал, что это сон. Он шагал по набережной Невы, лениво рассматривал противоположный берег, по силуэту Александро-Невской Лавры над деревьями не без труда опознав Монастырский остров. Светило жаркое солнце, что для Питера вообще было не слишком необычным делом посреди лета, так что Антон довольно прижмурился и обратил внимание на парк, к которому как раз подходил. Когда он вообще вот так гулял последний раз? Череда съёмок разных проектов слились в сплошную карусель, которая с каждым годом вертелась всё быстрее и сжирала всё свободное время, оставляя в лучшем случае немного на сон. Что ж, во сне можно и погулять, подумал Антон и свернул в парк. Парк казался смутно знакомым. Когда-то, когда у них ещё были силы тусить и гулять перед концертами, Арс таскал их по разным паркам, и этот, вроде, был как-то связан с космосом... А, пофиг, решил Антон и углубился по дорожкам в тень от деревьев. После жары на набережной прохлада радовала. Впрочем, он почти сразу вышел на небольшую поляну, окруженную скамейками. Там тусовалась какая-то весёлая компашка, и Антон, подумав, что они бухают, хотел пройти мимо, но присмотрелся, и его лицо вдруг озарилось улыбкой. Они репетировали номер для КВНа! Сердце Антона растаяло. КВН до сих пор был его любовью. Жаль, по статусу он не мог судить игры на телеке, а в последнее время, когда стали звать в "Старт", они с Позом уже не могли выкроить на это лишних дней в расписании. Антон медленно огибал площадку, не сводя глаз с юных кавээнщиков. В основном пацаны, лет двадцати или двадцати двух. Энергичные, шумные, руками махали, что-то доказывали... Антон с ухмылкой вспомнил себя двенадцать-тринадцать лет назад - офигеть сколько было амбиций! Впрочем, у них многое получилось, но сейчас кажется смешным, насколько сумасшедшие планы они тогда строили. Взгляд зацепился за скамейки, которые сдвинула компания, чтобы сидеть рядом. Как будто Антон помнил здесь другие... Ну да неважно, он мог ошибаться. - Так, народ! - раздался перекрывший всех на секунду юношеский тенор. - Харе! Невольно Антон тоже обратил свой взгляд на парня с оленьими глазами и причёской а-ля две тысячи пятый, вскочившего ногами на скамейку. Он, похоже, был капитаном команды и утверждал вполне дельные вещи, а когда дошло до обсуждения шуток, неожиданно для себя над особо удачной легкомысленной песенкой про геев Антон рассмеялся. Капитан повернул голову и смерил его удивлённым взглядом. - Здоро́во, - Антон сунул руки в карманы. Несмотря ни на что, он всегда нервничал от внезапного внимания. - Ну здоро́во. А вы вообще кто? Чё тут делаете? - Да так, просто мимо проходил, увидел вас и чё-то заностальгировал. Я сам раньше играл в КВН. - Какая лига? - уточнили деловито. - "Старт". - А, клёво, - ухмыльнулся капитан. - Серёга. - Можно на "ты", кстати, я не слишком старый. Антон, - вернул ухмылку тот. Серёга в ответ оглядел его - подойдя, Антон оказался немного ниже и смотрел ровно в его гладкий подбородок. Похоже, невысокому парню доставило удовольствие видеть макушку такой шпалы, как Антон. Пацаны поглядывали на них с любопытством, но стоило капитану прочистить горло - тут же сосредоточились. - Ладно, с визиткой и музыкалкой разобрались, завтра собираемся снова, здесь, в это же время, отрепетируем... - А если дождь? - влез кто-то, и все засмеялись. Видимо, это была дежурная шутка. - Решим на месте, - усмехнувшись, отрезал капитан. - Все свободны. Эй, Старт, ты бухать пойдёшь? Антон не сразу понял, что обращаются у нему. - Да не хочу как-то. - О! Нифига себе, хоть кто-то! Учитесь, придурки, - Серёга бросил взгляд свысока на собиравшуюся команду и спрыгнул на землю. Ростом он был примерно как Поз, только тоньше и изящнее как-то. Некрупные руки подхватили джинсовку и закинули на плечо. - Чтоб завтра все трезвые были! - напутствовал Серёга и развернулся в противоположную сторону. - Прогуляемся, Старт? Антон кивнул, проводил взглядом скрывшуюся среди деревьев команду и в два шага догнал успевшего отойти капитана. Они завели неспешный разговор ни о чём, который Антон и не вспомнит. Так часто бывает во сне: остаётся только мягкое послевкусие беседы с приятным человеком. Живой и юный Серёга что-то рассказывал, спрашивал о выступлениях в лиге и смеялся над шутками Антона. Когда парнишка упомянул, как они с сокомандниками тусили на каком-то фестивале, Антон решил спросить: - Слушай, а почему ты сегодня не пошел с ними? Не любишь пить? Или тебе нельзя? - Да так, - Серёга, махнув рукой, словно размылся среди зелени и яркого солнечного света. - Я считаю, что подчиненные должны бухать отдельно от начальства! Антон рассмеялся и проснулся в своей постели полным сил и энергии. ... Всё, что запомнил Антон из первого сна, - это имя капитана, его причесон и парковые деревья. Поэтому не сразу отреагировал, когда неделю спустя, тяжело заснув перед первыми съёмками на Мосфильме, вдруг услышал: - Эй, как там тебя? Старт! Привет! Пришёл глянуть на нас? Взволнованное лицо Серёги соткалось перед ним из ситца сонной реальности. Они стояли посреди пустого зала с креслами, на сцене работники настраивали микрофоны. Антон улыбнулся, протягивая ладонь для рукопожатия. - Типа того. А твои все где? - За сценой, реквизит готовят. Сегодня покажем класс! - парень вскинул кулачки, и Антон кивнул. Нет, капитан был не просто взволнован. Похоже, сегодня какое-то важное кавээновское выступление, и нервничал он изрядно. Антон немного отвлёк его и успокоил, заставив вспомнить, что оно не первое и что команда готова выдать всё самое лучшее, что у них есть. Серёга живо кивнул, взлохматил тёмную шевелюру, извинился и усвистал за сцену, к "подчинённым". Почему-то внутри сна предыдущий сон помнился намного подробнее, чем тогда после пробуждения. Антон вспомнил лица ребят, их шутки и идею для музыкального номера, так что одобрительно кивнул невидимому теперь капитану. Если они всё добили и отрепетировали, то это будет хорошо. Но над ухом зудела мысль - что-то такое важное Антон упускает. Он огляделся внимательнее и рассмотрел плакат над сценой с крупной, яркой надписью. Всего четыре цифры, но как они всколыхнули ум Антона! Две тысячи третий год. Двадцать лет назад. Словно во сне (хотя почему словно?), Антон занял своё место в зале в третьем ряду, хлопал и смеялся вместе со всеми, вскочил с места и устроил волну, когда аплодировали команде Серёги. "Народный людь", надо запомнить... Поймав взгляд Серёги, последние секунды готовящегося к капитанскому номеру, Антон поднял вверх большие пальцы. - На сцене, - объявил ведущий, - капитан команды "Народный людь" Серге... Фамилию Антон не услышал, разбуженный будильником. Несмотря на противную трель над ухом, ранний подъём и ощущение недосказанности, Антон чувствовал себя лучше. Похоже, этот снова приснившийся ему Серёга - кстати, симпатичный и даже милый - просто своим присутствием поднимал ему настроение. Надо поискать в интернете эту команду, вдруг она реально существовала в две тысячи третьем? Как же она там называлась-то... Бли-ин, забыл! ... В следующий раз Серёга приснился ему спустя примерно месяц. Вышел первый выпуск "Импровизаторов" на новом канале, и целый шквал комментариев от фанатов обрушился на каждого из них. У Арса были съёмки, так что он выбрал вообще ничего не читать. Димка пропускал через свою безэмоциональную сторону любую критику и обсуждал её со Стасом, а чушь вроде "Верните Волю!" и всякие необоснованные неадекватности мастерски фильтровал, забивая на это большой и толстый. Что делал с этим потоком Матвиенко, Антон не знал, потому что тот отказался это обсуждать, заявил, мол, знать не хочет, что они там в очередной раз несут, суки. Делаешь для них контент, делаешь, а им, тварям ненасытным, всё мало. Антон по чуть-чуть взял от каждого. Он не читал комментарии на большинстве ресурсов, старался принять адекватную критику и наедине с собой материл "ненасытных" фанатов. Но всё это не отменяло того, что в ту ночь он лёг спать очень поздно, долго ворочался, вспоминая отнюдь не комплименты изменившемуся стилю одежды, и наконец провалился в тот самый спасительный сон с Серёгой. - А знаешь что я думаю, Старт? - Антона хлопнули по плечу. - Что? Капитан "Народных лю́дей" закинул ногу на ногу, облокотившись полностью на соседа. Они сидели на одной из скамеек в том самом парке и ёжились от ветерка, проносившего мимо листья. Отстраненно Антон заметил, что прошло, похоже, несколько месяцев: они были в куртках и тёплых осенних ботинках. - Я думаю, они настолько фанатеют от вас, что любое изменение принимают близко к сердцу. Они вас типа любят, понимаешь? Очень-очень сильно. И ругают вас поэтому же. Ну типа... Представь, что твой друг творит херню. Ты же его любишь? Но всё равно как-то про себя ругаешься. И им вот кажется, что вы делаете что-то не так, вот они по любому поводу и лезут... Ну, понимаешь? Антон кивнул и задумчиво опустил руку ему на голову. - Когда ты успел подстричься? Капитан рассмеялся и тоже поворошил Антоновы кудряшки. Они снова болтали ни о чём. О КВН, о мечте попасть в телек, о девушках. Серёга как-то замялся, а потом, решившись, вынул из кармана серёжку-гвоздик с маленьким голубым камнем. - Я, короче, тебе признаться хочу. Только тебе, - уточнил он. - Не хочу, чтобы кто-то знал из пацанов. Мне... Мне, короче, парни нравятся. Антон только вскинул брови. Юноша, кажется, боялся, что его засмеют, и заранее набычился, но Антон только приобнял его, хлопнул по спине. - Вовремя ты это понял. В двадцать переварить намного проще, чем в тридцать. Я по себе сужу, если что. Есть у меня один друг, который в тридцать с хуем такой: "Еба-ать, я хочу мужика!"... Чуть не свихнулся вообще. А у него жена, дети. Жена-то ладно, взрослая, переживёт, а вот мелких он бросать не хочет. Так и живут: он, она, дети и ещё один мужик. - И... нормально им? - Не рай на земле, конечно, но вроде как мелкие в полной семье растут, мужики любят друг друга. А Катя - она хорошая, тоже кого-нибудь найдёт себе. Какого-нибудь одинокого папашу из детского сада, - Антон хохотнул. Серёга криво ухмыльнулся и повертел в пальцах одинокую голубую серьгу. - А у тебя уши проколоты? - спросил Антон. - Не-а. Вот, решаюсь. - Если хочешь знать моё мнение - прокалывай и не парься. Один мой товарищ тоже примерно в эти годы проколол себе ухо и ходил так ещё лет десять, и ничё, никто его не убил... Серёга удивлённо воззрился на него, хотел что-то сказать, но у Антона заложило уши, и он проснулся. Какая-то мысль парила на краешке сознания, но как только снова забылось название Серёгиной команды, исчезла и она. Осталось только странное ощущение, будто он вот-вот срастит что-то в голове, но никак не выходит. ... Антон сосредоточенно хватал за хвостики подробности своих снов. Но вылавливались только какие-то ошмётки, не давая полной картины. Названия команды он так и не помнил. Помнил только, что она от какого-то универа, но какого именно - он не то что вспомнить не мог, он и не знал. Он помнил Серёгу. Ну, как - помнил... Возможно, наяву он не узнал бы его в лицо. Некоторые черты сильно смазывались, когда Антон пытался их вспомнить. Перед мысленным взором стояли только яркие карие глаза и добрая, заразительная улыбка. Антон даже не помнил, во что одевался капитан. Зато прекрасно помнил, во что был одет сам. По крайней мере, на нём совершенно точно была рубашка в черно-серых полосках и цепь на шее, которую он помнил отчётливей всего. И кудри были длинные, как два года назад. В принципе, ещё пара месяцев - и они снова отрастут до той же длины. Сто́ит попросить стилистов не стричь их пока... Мда. Получается, единственное, что он знал, - что это был Питер летом-осенью две тысячи третьего. Даже название парка улетучилось из головы. Что-то с космосом? Что-то про Гагарина или, может, Титова?.. ... Антон открыл глаза за рулём автомобиля. Он вёл машину по трассе Р-21 на восток, разрезая фарами окружающую темноту. С соседнего сиденья, то и дело сминая в ладонях край пуховика, смотрел в окно Серёга. В мочке левого уха поблёскивал голубой камушек. Антон не знал, куда они едут, но руки как будто действовали сами: они повернули руль, и машина съехала с шоссе на дорогу поменьше. Минут через двадцать, проехав последний посёлок, она свернула на совсем уж узкую колею и остановилась под деревьями. - Приехали, - ласково тронул юношу за плечо Антон. Серёга встрепенулся, огляделся и поджал губы. - И чего это за темень? Чё мы там делать будем? - скептически спросил он, подняв на Антона глаза. - Увидишь. Пошли. Антон достал из багажника сумку и что-то тканевое, и они стали спускаться по тропинке сквозь заросли. В темноте вдруг повеяло ещё бо́льшей прохладой, и за считаные мгновения до того, как открылся вид, Антон понял, где они. На них смотрела, как зачарованная, бесконечная гладь Ладожского озера. В ней отражались мириады звёзд, неспешно плывших по чистому чёрному небу. Серёга вздохнул от восторга. Пока он смотрел на бескрайние озёрные воды, Антон разложил матерчатые стулья и вынул из сумки термосы, какие-то закуски, потом поставил три свечки посреди импровизированного стола - небольшого пня - и зажёг их. - С днём рождения, - не услышал из своих уст Антон. Обернувшись на тихое покашливание, Серёга прижал руки ко рту, бросился на него и стиснул в объятиях изо всех сил. Антон тоже прижал юношу к себе. Ещё секунда - и горячие тонкие губы впились в его собственные. В порыве Серёга даже прикусил ему губу и тут же лизнул изнутри. - Прости, - шепнул он, едва разомкнув поцелуй. - За что, дурачок... Ты такой ласковый... - Сам ты ласковый, - потемнел щеками Серёга. - Слышь, а пошли в тачку? - Уверен? Точно? Ну, пошли. Антон быстро задул свечи, бросив всё остальное - авось на таком холоде еда не испортится - и был настойчиво утащен в машину. Там, в тепле от печки, они торопливо раздевались, лаская друг друга, зарывались пальцами в волосы, зацеловывали насмерть шеи, губы... Когда они слились в одно, понадобилась всего пара минут на то, чтобы выдержанная в дубовой бочке страсть выплеснулась наружу. Антон поймал в ладонь запрокинутую голову, взглянул в лицо, размытое экстазом, встретился с ним глазами. На мгновенье мелькнуло перед взором другое лицо, старше, смуглее, но... Антон проснулся растерянный, возбужденный, горящий. "Я его знаю! Это же он, это!.." - билась буйная мысль - но счастливое разгорячённое лицо стёрлось из памяти. Антон чувствовал себя так, словно потерял кого-то, кого едва обрёл. Кого-то близкого, волнующего, любимого. ... Этот сон оказался последним. Что даже не было неожиданно: с каждым разом Антон всё меньше держал события под своим контролем... Но ноющего чувства потери это не отменяло никак. ... На удивление, Антон обнаружил среди своей одежды ту самую полосатую рубашку. На ближайшее мероприятие он надел её и нашёл точь-в-точь такую же цепь. Даже волосы уже были достаточно длинными. Не то чтобы Антон надеялся, что его узнает кто-то из старой питерской кавээновской тусовки, глупость какая. Просто он вдруг понял, что таким, каким был во снах, он себе нравится. Взрослый, сдержанный, немного даже покровительственный - уж для двадцатилетнего Серёги точно. Кстати, вдруг задумался он, взяв со шведского стола бокал шампанского и пробираясь через толпу: а ведь Серёга мог быть ровесником Дрона или Арса... Если бы, конечно, существовал, оборвал себя Антон. - Здоро́во, Шаст, - первым протянул руку Позов, и Антон пожал её, быстро выходя из ненужных мыслей. Хэллоуинская вечеринка не была в полной мере хэллоуинской. Не было никаких монструозных костюмов, только на тех, кто на сцене. В целом, сюда можно было и не идти, но Арс предложил, и пацаны согласились. Сам Арсений летал где-то между Позом и сценой, то поглядывая на происходящее, то прилипая к Димону. Поз украдкой обхватывал его руку, на что Арс только смущался и пригибал голову. Вот же человек, седина в бороду, бес в ребро! Сорок лет, а всё туда же: тайная романтика, острота ощущений! Никак не успокоятся... - Антон, ты Серёгу не видел? Уже уйдя в мысли, он всполошился: - Какого Серёгу? - Матвиенко, конечно, - закатил красивые глаза Арсений. - Он опять опаздывает! - Ну, я же тоже опоздал, - на автомате ответил Антон... Погодите-ка. Двадцать лет двадцать лет назад - это же восемьдесят третий. Серёга. С серёжкой в ухе. Невысокий, кареглазый, с серёжкой в ухе... - Пацаны! - раздалось сзади жизнерадостное. Антон почувствовал, что словно вырезан из дерева и не может пошевелиться. Серёжа прошёл мимо, обнял Арсения. Качнулся крохотный металлический крестик на вдетой в левое ухо серьге. - Привет, Димон. А где Шастун? - В смысле? Вот он, - кивнул Позов. Серёжа обернулся - и замер. Всего на секунду. Он быстро взял себя в руки, бегло улыбнулся и сцепил руки в замок на животе. А у Антона в голове постепенно и неотвратимо врастали друг в друга два образа. Изящный, гладко выбритый юный Серёга, капитан команды КВН, живой и милый, который так трогательно волновался, признаваясь ему в своей ориентации... ...и взрослый, располневший, с выращенным и затем обрезанным хвостиком, с кучей хмурых морщин, с бородой, в которой уже пробивались седые щетинки, один из четвёрки главных импровизаторов страны - Серёжа Матвиенко. - Серёж, на два слова, - Антон с трудом заставил свою руку пошевелиться, чтобы потянуться к приятелю. Серёжа резко кивнул и под ничего не понимающими взглядами друзей увёл Антона куда-то в угол зала. Там стояли кожаные диваны и почти никого не было. Антон упал на один из самых дальних диванов и проследил глазами, как Серёжа присаживается рядом. - Слушай, а ты... Ты же играл в КВН в институте? - Играл, - не стал отпираться Серёжа. Он настроженно следил за каждым Антоновым жестом. - А капитаном случайно не был? - Был. И не случайно, а намеренно. Я собрал свою команду, когда меня не взяли в ту, что уже была в политехе. - В политехе? - Ну да. В Петровском политехе. Я ж там учился. Всё складывалось. Питер, КВН, капитанство. Теперь Антон был на девяносто девять с десятыми процентов уверен, что Серёга и Матвиенко - одно лицо. Но всё-таки нужно было проверить. - А у тебя случайно не было... - Парня по кличке Старт? Был, Антон. Был! И выглядел вот так же, как ты сейчас! Ты же уже понял? - Серёжа вцепился ему в колено. - Понял, - ответил Антон, зачарованно рассматривавший его лицо. - Да? А я вот нихуя не понял! - взорвался вдруг Матвиенко. - Как ты, ёб твою мать, мог быть в таком виде в две тысячи третьем, а?! В ёбаном две тысячи третьем! - Эй, потише, - он взял его за руку, утопив маленький кулачок в своих граблях. - Я сам не знаю, как это произошло. Мне приснился сон с тобой, несколько раз. Тебе там было лет двадцать, и я нихуя не помню оттуда, кроме тебя. Ты такой там был... Молоденький, худенький... Серёжа выдернул руку. - Сон, блять? - гневно сверкнул он глазами. - Серёж, не ругайся, - голос Антона окреп. - Я-то тебе в чём виноват? Я ж не колдун, мне просто снилось... Слушай, - вспомнил он, - а твои сокомандники, они меня видели? - Да хер знает, - буркнул Серёжа, беспокойно поёжившись. - Это же я гулял с тобой, не они. Но я говорил им, что ты помогаешь мне с шутками... Вот этого Антон не помнил. Возможно, эти шутки снились ему в тех снах, что он забыл полностью. Зато он помнил звёздную ночь на берегу Ладоги, ту окрыляющую близость и Серёгины глаза, сияющие ярче звёзд. Те же самые глаза сейчас блестели от... Это что, слезинка? Антон неосознанно потянулся вперёд, но вдруг музыка в зале усилилась и загремела. Все стали подтягиваться к сцене, кто-то уже проверял микрофон... - Слушай, Серёг, а давай бросим их всех и прокатимся? Серёжа попытался перекричать музыку, чтобы ответить, но Антон его не услышал. Поняв это, Матвиенко только махнул рукой, встал и потянул его к выходу. - Что? - Куда прокатимся-то, в Заневский? - насмешливо уточнил Серёжа. - Куда? - свёл брови Антон. Они пробирались сквозь протекавшую в обратном направлении толпу. - Заневский парк. Ну, в смысле - парк имени Терешковой. Терешковой! Ну ёб вашу мать, рассмеялся Антон и, не удержавшись, сгрёб Серёгу в объятия. Два образа срослись в один, тёплый и любимый.