Из-под юбки

      — Да брось, — жарко шептал Андрей, ëрзая у Миши на коленях. — Никто сюда в это время не ходит.       Он обвил руками Мишину шею, цепляясь за волосы на затылке.       — Но это ж, эт самое, зал какой-то важный, — пробормотал Миша хрипло, путаясь в алых юбках. Юбок было просто дохрена, они ещё и спутались, пока они жались друг к другу, и теперь у Миши в них буквально пальцы застряли, хоть он старался виду и не подавать.       — Трусишь что ли? — Андрей куснул его за губу. — А кто мне вчера соловьём заливался, мол, теперь без принцессы не прожить мне и дня, а?       — Ничо я не трушу! — Миша покраснел и насупился, но Андрей только захихикал.       Жаркие поцелуи тем временем набирали обороты, и только Миша наконец-то выпутался из шёлковых тканей и кружева, как в коридоре послышались шаги.       — Дюша, идёт кто-то? — Миша попытался отстраниться, но Андрей прижал его к себе только крепче.       — Да это патруль просто мимо гуляет, — Андрей взял его за руку и сам уложил её себе за ягодицу. — Не отвлекайся.       Шаги становились всё громче, приближались. Наконец оружие звякнуло прямо за порогом.       — Ваше Величество! — громкий голос стражника заставил обоих вздрогнуть. Миша скинул Андрея с колен и заметался по залу. Как назло, ни одного шкафа, ни одной перегородки или ширмы, а под столом всё было слишком хорошо видно.       — Сюда иди! — прошипел Андрей. Он уже успел усесться в широкое и высокое кресло и задрал юбки. Времени думать не было: Миша очень ловко рыбкой нырнул под юбку, компактно складываясь, Андрей прикрыл его слоями шёлковой ткани и уселся ещё прямее.       Очень вовремя: в то же мгновение тяжёлые кованые двери распахнулись, и в зал зашёл сам король со свитой.       — Андрей, вот ты где! А я тебя искал, как удачно.       Андрей напустил на себя равнодушный вид. Миша тем временем сидел, тесно прижимаясь грудью, коленями и щекой к его ногам, обнимая их и моля всех богов, чтобы никто его заметил. Ладно, его поймают и голову отрубят, что, конечно, такой себе исход. Хуже, если Андрюшу накажут, Мише меньше всего на свете хотелось его подставлять.       Принц и король, меж тем, вступили в перепалку. Точнее, король сына отчитывал, а Андрей закатывал глаза, фыркал и поджимал губы.       — Ну нельзя же так, — говорил король. — Тебе уже много лет, пора как-то научиться за собой следить, носить приличные вещи, остепениться. Ты же принц, не заморыш из подворотни, а всё в тряпках бегаешь и ведëшь себя непристойно. Ну почему ты так не любишь-то себя?       — Отчего же не люблю, папа? — Андрей выгнул бровь. — Очень даже люблю. Потому и могу делать, что хочу. Что незаконного в платьях?       — Да не в платьях дело, ну, сынок, — король тяжело вздыхал. — Я тебе про одно, а ты мне про другое. Послушай…       Миша тихонько вздохнул. За что он Андрея полюбил сильнее всего, так за свободолюбивый дух и прелестную ебанцу в светлой голове. Ну как его же батя не понимает, что ветра в поле кандалами не удержать? Ë-моë.       Он уткнулся носом в горячее бедро. Спина начинала затекать, но приятный запах и тепло кожи скрашивали ситуацию. Принц вечно пользовался какими-то душистыми мылами и лосьонами, Миша как-то раз посидел с ним в ванной, а потом мужики его ещё три дня стебали за то, что он пахнет как цветочная клумба.       Зря, конечно, Миша вспомнил про ванну, от этих мыслей и от запаха голова начала кружиться. Он легонько потëрся носом о бедро, потом очень осторожно и медленно провëл рукой по его ноге, к колену, выше. Андрей плавно пересел, и Миша смог рукой дотянуться до шёлковой подвязки, нащупать тоненький ремешок от пояса для чулков, а выше…       А всё, а всё, на этом бельё на принце кончилось, и у Миши от резкого осознания того, что Андрей не надел толком никакого белья, пальцы на ногах подогнулись, а в паху потяжелело за мгновение. Ну и пиздец. Ой, ну и пиздец же!       Голос короля становился всё громче и раздражённее, но Миша уже не мог толком разобраться, о чëм они с Андреем спорили. Кончиком языка он провёл по обнажённому бедру, и кожа показалась ему сахарной, чуть сильнее намочи — и растает. Андрей снова пересел, сдвинув ноги, и Миша смог устроиться чуть удобнее, притереться пахом к его голени, прижаться покрепче. Двигаться особо не подвигаешься, но можно было вжиматься членом в ногу как можно сильнее.       Миша ткнулся губами в Андреево бедро и зажмурился. Член стоял уже болезненно, хотелось совершенно неприлично тереться и выть по-собачьи. Миша согнулся и смог прикусить кожу под коленом Андрея, лизнуть её и обдать жарким дыханием.       Если его сейчас обнаружат и кинут в темницу — плевать, лишь бы успеть облизать и расцеловать эти чудесные ноги, после такого можно и помереть счастливым.       Андрей приподнял ступню, теперь пяткой он упирался Мише в ногу. Он сильно надавил на неё, когда тот, забывшись, тихонько заскулил.       — Что? — раздался недоуменный голос короля.       — Что? — невинно спросил Андрей. Его голос был полон ленцы, но Миша чувствовал, как душистый запах усиливается и обволакивает его.       Бедро всё ещё манило своей белизной, и Миша, захлëбываясь слюнями, впился в него, как в долгожданный десерт. Сжал челюсти, оставляя след, затем широко лизнул. И так несколько раз, он оставил целую цепочку из засосов, ради последнего пришлось прогнуться, но оно того стоило: метка пришлась на низ ягодицы. Кусая это место, Миша ощутил на языке новый сладковатый привкус. Андрей сжимал свой член бёдрами, но по нему к яйцам и к заднице стекали капельки предсемени.       Миша слабо заскулил вновь. Кажется, спор был в самом разгаре, и в этот раз его даже не услышали. Он толкнулся пахом в голень, кусаясь снова, потëрся, толкнулся вновь. Пятка Андрея вновь надавила на его ногу с силой, но Миша остановиться не мог. Более того, он мгновенно захотел, чтобы эта пятка оказалась у него на лице, и потом…       Кончил в то же мгновение. Скулёж вышел нифига не тихим, Миша на весь зал вскрикнул и застонал еще так хрипло, с присвистом. В наступившей тишине он только и успел осознать, что Андрей тоже кончил, и стон этот был общим.       — Андрей! — воскликнул король. Судя по звуку, он попятился.       На этом моменте Миша кубарем выкатился из-под алой юбки, весь красный, помятый, всклокоченный, с шëлковой подвязкой в зубах. Он врезался в ноги ошалевшего короля, вскочил и одним прыжком влетел на подоконник. Король закатил глаза, бледнея, и упал в обморок. Андрей заливисто расхохотался. А Миша уже лез по карнизам вниз, молясь всем богам, чтобы пальцы не подвели и не соскользнули.       

***

             Шура расхохотался. Андрей укусил яблоко с очень довольным лицом. Миша сидел у него ног, отчаянно краснея. С этой истории уже неделя прошла, а Андрей только-только смог вырваться из дворца в костюме уличного бродяги в пëстрой рубашке, и первое, что он сделал — рассказал Шуре про Мишу, про юбку и про отца в красках.       — Я думал, короля там кондрашка хватит, — сконфуженно пробубнил Миша.       — Да в порядке он, — Андрей махнул рукой. — Он вообще толком не понял, что случилось, думал, что ты чëрт какой-то или убийца. Как пришёл в себя, даже ругать меня забыл, так был поражëн.       — Гаврила умеет выйти из ситуации, — Шура поцокал языком, и Миша пнул его носком сапога.       — Это уж точно!       Андрей хохотнул и взъерошил Мишины волосы.       — Но самое смешное знаешь что?       — Ну?       — Теперь все дамы при дворе начали носить очень широкие юбки! — весело произнёс Андрей.       — Чтобы скрывать всех любовников, я так понимаю? — хмыкнул Шура.       — А то!       — Наша принцесса, как обычно, законодательница мод.       Миша закашлялся, давясь смехом. Андрей подвигал бровями и принялся догрызать яблоко.