Будущее действительно может быть светлым

Смотря на Блэйда и Дань Хэна, можно с уверенностью сказать о том, что они враги. Один только взгляд Блэйда чего стоит: алые глаза глядят с нескрываемой ненавистью, а Дань Хэн совсем не понимает, в чём причина и чувствует опасность, находясь с ним рядом. Дань Хэн не помнит почти ничего из своей прошлой жизни, потому ощущает себя уязвленно, ведь, возможно, они были не в ладах с самого знакомства? Очередные размышления Дань Хэна об этом прерывает лязг меча об его копьё. Он отбивается и отлетает на несколько шагов назад — Блэйд слишком силён и подгоняем ненавистью, и Дань Хэн явно уступает ему в бою в человеческой форме. Ещё один удар приходится прямо на середину Облачного Пронзателя, оставляя лёгкую царапину, из-за чего Дань Хэн недовольно кривит лицо, жалея любимое оружие, а Блэйд вдруг отшатывается. — Ты знаешь… Ты хоть знаешь, кто сделал для тебя это копьё собственными руками, мальчишка? — Блэйд хрипит, поглядывая из-за чёлки на впавшего в ступор Дань Хэна. Он не знает. Казалось бы, это копьё просто появилось при его рождении, ведь он никогда не задавал лишних вопросов о его происхождении, только лишь любовно полировал любимое оружие чуть ли не каждый день. Облачный Пронзатель очень дорог Дань Хэну больше в качестве почвы для размышлений, и даже Пом-Пом замечала это. Иногда, когда Дань Хэн затачивает его, к нему возвращаются некоторые воспоминания из прошлой жизни, но, в большинстве случаев, запомнить их он не в силах. — Агрх, чëрт… — Блэйд рычит и замахивается клинком на миг ушедшего в свои мысли Дань Хэна, и последнее, что он видит — это клинок, вонзающийся в его грудь. Его припечатывает к стене, в глазах меркнет, а Блэйд улыбается торжествующе. Раненое тело Дань Хэна подхватывает полупрозрачный водяной дракон, четко следуя плану, вспышка озаряет территорию, а в глазах Блэйда ни капли удивления, лишь тоска, так раздражающе неожиданно проявившаяся посреди боя. Сейчас он увидит Дань Хэна в образе Пожирателя Лун и окончательно сойдёт с ума от Мары и чувств, да? Нет, это не тот конец, что обещал ему Элио… Свет меркнет и тело парня валится обратно на землю. Его закрытая одежда покрыта изящными символическими узорами, на голове красуется корона в виде рогов, длинные чёрные волосы растекаются по асфальту. Из-за спины выглядывает длинный хвост. Блэйд лишь секунду не испытывает ничего, кроме удивления: Пожиратель Лун перестал показывать свой хвост ещё с тех пор, когда носил титул Верховного Старейшины. Блэйд оглядывает его с ног до головы, цепляясь взглядом за его руку. Это же не тот наруч, пару от которого Блэйд всё ещё таскает с собой каждый день?.. До сих пор лежащий на земле парень резко вскакивает и оглядывается по сторонам, призывает оружие, чувствуя запах крови, и наконец-то замечает Блэйда, стоящего прямо перед ним. Удивление мелькает в его глазах, и выражение лица становится настолько смешным, что хочется усмехнуться. По плану, Блэйд уже должен накинуться на него и убить, а потом умереть сам, ведь он уже давно грезит об этом. Это было его единственной целью и главной мечтой за последние несколько десятков лет, но сейчас, почему-то, он просто стоит, опустив клинок, и молча смотрит в глаза парню напротив. — Почему ты… — уже совсем не Дань Хэн неловко начинает, но его сразу резко обрывают. — Заткнись, — Блэйд подходит к нему и всë-таки замахивается клинком, пересилив себя, но его руку тут же останавливают хвостом, запястье обвивая аккуратно, даже нежно, обозначая то, что не хотят навредить. В глазах напротив мелькает страх, но не страх перед смертью, перед ним, Блэйдом, а нечто иное. — Что случилось? Где мы? Почему твои волосы… Другого цвета? — он неуверенно тянется к нему, пытается положить руку на щёку, а Блэйд отшатывается. Ничего себе, этот мальчишка всё ещё может влиять на него вот так, даже спустя столько лет. Не оставалось никаких сомнений, что что-то пошло не так. Перед ним сейчас Верховный Старейшина, Иньюэ-цзюнь, Дань Фэн. Они стоят и смотрят друг на друга. Дань Фэн — изучающе, он медленно скользит взглядом по телу Блэйда, задерживается и впивается узкими зрачками в множество бинтов на крепкой груди. Лицо его делается не столько озадаченным, сколько грустным и сожалеющим. Желание потрогать, приласкать и обнять становится почти невыносимым, он медленно поднимает глаза, встречаясь с родным влюблённым взглядом. Сам же Блэйд всё время только и смотрит прямо в изумрудные глаза видьядхары напротив него. Он и думать не смел, что когда-то у него получится это сделать ещё раз. Сердце обливается кровью, казалось, он никогда больше этого не ощутит, но вот, грёбанные несостыковки в плане Элио и в плане самой Вселенной заставляют человека, полностью поглощенного Марой, что-то чувствовать. А ведь Блэйд и забыл уже, каково это. Его запястье всё ещё обхватывает кончик хвоста Дань Фэна, и это такое знакомое, такое нежное прикосновение, что Блэйду хочется оторвать себе руку. А лучше сразу голову. Блэйд — клинок, не человек, он не может любить, верно? У него не получается выдавить из себя ни слова, тем временем Дань Фэн отвлекается от рассматривания его глаз и чуть было дёргается, тянет руку, чтоб наконец-то залечить все раны под бинтами, как Блэйд отскакивает, словно ошпаренный, и всё ещё острый клинок выпадает из его руки. Запястье освобождают, и Блэйду даже немного жаль, но хвост тут же возвращается к его телу и змейкой обвивает полностью, сковывая руки, на этот раз обе, и притягивает к телу обладателя. Дань Фэн настолько близко, что его дыхание обжигает. — Объясни мне, что происходит. Я тебе приказываю! — Дань Фэн начинает паниковать, а хвост сжимает сильнее, на грани боли. — Что с тобой? Почему ты так реагируешь? — голос ломается на середине, заканчивает он полушепотом. Несвойственное Верховному Старейшине поведение заставляет сердце Блэйда пропустить удар. Он всегда был особенным, и, видимо, всегда особенным и останется. — Отпусти меня, — резко проявившаяся сталь в голосе удивляет самого Блэйда, а Дань Фэн смотрит на него печально. Его глаза насквозь пропитаны искренней, всепоглощающей, способной уничтожать целые жизни любовью, и Блэйд ломается от всех этих накатывающих на него чувств, а не от туго сжимающего израненное тело хвоста. Тоска пропитывает его насквозь, силы на сопротивление на исходе. — Инсин… – тихий голос, осторожность произнесения имени. И только один человек на свете произносил его с такой интонацией. Больше никого ему никогда и не нужно было. Блэйд окончательно сдаётся, падает на землю и утыкается носом в свои – а хотелось бы его – колени от произношения этого имени, его ведь, всё-таки, имени, слетевшего с чужих губ. Хочется сказать, так много всего сказать, но он не может пересилить себя: возможно, боится, что его снова предадут, бросят. Деже не убьют, а обрекут на вековые страдания, полные боли и ненависти к человеку, которого любил больше жизни; к человеку, что прямо сейчас стоит перед ним уже и не знает, что делать от безысходности: запутался, не понял реакции. А ещё Верховным Старейшиной называется. Дань Фэн приседает на корточки и всё же дотрагивается рукой до щеки Блэйда. Тот сперва даже не реагирует, наконец-то просто позволяет себе насладиться моментом, ощутить своей грубой, сухой кожей давно забытые ласковые касания мягкой и нежной руки. За всё время существования Блэйда, никто его не интересовал; за время существования Инсина – тоже. Никто, кроме Дань Фэна. И именно Дань Фэн сейчас аккуратно поднимает его голову и заглядывает в глаза, но чувство, будто в самую душу, жаль, что от неё ещё что-то осталось. Дань Фэн смотрит с паникой, но она мешается с такой искренней нежностью, что Блэйду впервые за долгое время хочется заплакать. Длинного зрительного контакта Дань Фэн не выдерживает, просто забирается к нему на колени и обнимает крепко, любовно, и отталкивать его совсем не хочется, совсем наоборот, и сейчас это кажется безумием. Кажется, Блэйду нужно хотя бы иногда напоминать себе, что он хоть и мертвый, но человек. Поняв, что он успокоился, Дань Фэн ещё пару секунд пробыл в объятиях любимого, но заставил себя аккуратно отстраниться и спросить снова, шёпотом, словно боясь спугнуть: — Что случилось? – рука ложится на макушку, ползёт вниз, зарываясь в спутанные волосы. Пальцы мягко расчёсывают и приглаживают тёмные локоны, успокаивают и снимают тревожность. А Блэйд опять не знает, что ответить. Извини, Дань Фэн, но ты уже переродился? Извини, Дань Фэн, но ты предал меня, и я гонялся за твоим перерождением ради желания отомстить, что поглотило меня за эти годы? — Дань Фэн, — услышав имя, его обладатель тут же расплывается в нежной улыбке, будто раньше не верил, что перед ним и правда его возлюбленный. — Извини за реакцию, просто не думал, что ещё раз смогу увидеть тебя, — Блэйд хрипит и откашливается кровью, и улыбка тут же спадает с лица Дань Фэна. Он было ещё раз поднимает руку, чтобы применить силы Изобилия, но Блэйд, уже как обычно, останавливает его и задушенно продолжает, — Ты умер. Я… Ты, чёрт возьми, предал меня, я обрёл бессмертие по нашей вине, и теперь даже Мара не может убить меня. Я был полон искренней ненависти, когда тебя изгоняли из Лофу, а ты переродился и сбежал спокойно на Звёздный Экспресс, чтобы забыть всё, всех, меня и отделаться от своего прошлого. Хотя, ты даже ничего и не помнил. И меня тоже. Единственное, что от меня самого при тебе осталось – это Облачный Пронзатель, которого я всей душой ненавижу, потому что я его сделал специально для тебя, и потому что пару минут назад это копьё и мой клинок сливались в схватке. А ещё остался проклятый наруч, — Блэйд берёт руку Дань Фэна, облаченную в этот самый наруч и прикладывает к своей щеке, прикрывая глаза. — Я не знаю, почему ты сейчас тут. Твой облик уже смазался в моей памяти. Но я скучал, Дань Фэн. Невероятно скучал. Только что я говорил про ненависть, но теперь мне уже кажется, что всё это время врал себе, а сейчас вру тебе. Всю свою жизнь, всё время после смерти, единственное, что было со мной – воспоминания о тебе, любовь к тебе, Дань Фэн. Блэйд рассказал всё, опустив глаза, разглядывая знакомую одежду и пытаясь предугадать взгляд, который, очевидно, сейчас направлен только на него. Спустя минуту, решившись поднять глаза на Дань Фэна, он видит медленно стекающие по бледным щекам слезы и понимает, что всё же переборщил с количеством информации за раз. Но вот последние фразы точно были не лишними. Во времени, откуда он сейчас достал Иньюэ-цзюня, всё было хорошо, даже отлично. Заоблачный квинтет собирался вместе распивать вино, маленький Цзин Юань постоянно мерился силами с могучей Цзинлю под подбадривающие вопли Байхэн, пока Инсин и Дань Фэн молча наблюдали за ними, прислонившись друг к другу, и поочерёдно потягивали вино из одной пиалы. Сейчас, когда все это уже расплылось в памяти и осталось лишь оборванным воспоминанием о самом счастливом времени, не нужно было так сразу вываливать всё на Дань Фэна. Блэйда пронзает укол вины, и он чертыхается про себя. Опять этот видьядхара заставляет его чувствовать. Блэйд аккуратно тянется к его щекам, чтобы стереть с любимого лица слезы, и немного приподнимает его голову. Взглянув на красивое и аккуратное, такое родное лицо Дань Фэна, он вновь чувствует себя живым. Ох… — Прости, — всё, что смог выдавить из себя Дань Фэн. Очевидно, он уже спроецировал всё произошедшее на его реальность и обдумал, хоть и не принял, не зря ведь он носит титул Верховного Старейшины. Дань Фэн облизывается и убирает со своего лица руки Блэйда. С сожалением смотрит на него и, погодя секунду, аккуратно целует. Ощущая мягкость чужих губ, Блэйд сходит с ума, забрасывает своё шоковое состояние в самый дальний угол своего сознания и, недолго думая, отвечает, впиваясь в ответ резко и грубо, боясь, что это последний шанс. Длинный язык Дань Фэна протискивается в рот и сплетается с языком Блэйда, он тихо стонет ему прямо в губы. Блэйд еле-еле отрывается от него, напоследок быстро чмокнув. Пожиратель Лун смотрит обиженно, пока Блэйд откровенно пялится и наслаждается видом. Блэйд не помнит почти ничего из своей жизни, но перед глазами всё ещё стоит чёткая картина их первого поцелуя. *** — Цзин Юа-а-ань! Давай, я так устала смотреть на бои неумелых сяньчжоуцев, покажи класс! — Байхэн крутится вокруг юного генерала и мягко, но ему-то досаждающе дёргает за прядки коротких волос, которые выбиваются из хвоста, но, когда видит подошедшую Цзинлю, отстаёт от него и быстренько переключается. — А ты? Ну же, Цзинлю, ты не хочешь подраться со своим учеником, обучить его чему-то новому? — она чуть ли не воет от скуки. Дань Фэн в это время сидит, оперевшись спиной на дерево, и, прикусив губу, аккуратно вертит в руках невероятно старый свиток. Скоро будет проходить ритуал, и оставаться у себя дома ради подготовки желания у него не было, потому что, несмотря на бесконечные вопли Байхэн и Цзин Юаня, Дань Фэну легче и приятнее было находиться рядом с друзьями. Он мученически закатывает глаза и накрывает лицо этим самым старым свитком, уже и не беспокоясь, что он распадётся в пыль, так как это было единственным его желанием на данный момент. Ритуал сложный, совсем не такой, что он проводит обычно. Дань Фэн тяжело вздыхает, всё же снимая с лица тонкую бумагу, и почти съезжает вниз по стволу от удивления, когда видит перед собой не крону дерева, а улыбающуюся мордашку счастливого Инсина. Он хихикает, а Пожиратель Лун в отместку хватает его за прядь длинных белоснежных волос и дёргает так, что Инсин падает и приземляется на траву рядом с ним. — А-ай, ты что делаешь, дракончик? Сам мне пучок будешь переделывать? — Инсин смешно хмурится и складывает руки на груди, но через пару секунд перестаёт дурачиться и хватает почти уже унесённый ветром свиток. — Не называй меня так! — шипит Дань Фэн и хлестает его кисточкой хвоста по плечу. — Господи, убери это от меня, — вертится он от вида бумаги, которую Инсин усердно пытается вложить обратно в его руку. — Иначе он размокнет и точно порвётся, если ещё хоть секунду пробудет в моих руках, я даю гарантию. — Почему дракончик сегодня такой грубый? — Инсин открыто смеётся и героически принимает раздраженный и немного смущённый толчок в свою грудь, откидывается назад и остаётся полностью лежать на нагретой солнцем траве. — Сейчас я покажу тебе, на что способен грубый, злой и уставший дракончик, если тебе так хочется, старичок, — Дань Фэн мрачно и угрожающе нависает над Инсином, перекрывая ему солнечные лучи. — Ладно-ладно, понял, Дань Фэн. Я, кстати, не такой уж и старый, – Инсин с нежностью наблюдает, как Дань Фэн берёт прядь седых волос и подносит к его лицу так, будто он её никогда не видел, и смеётся, принимая поражение. – Так ты что, — Инсин поднял над головой многострадальный свиток. — К ритуалу готовишься? — он пробежался глазами по паре строчек. — Да. Не хочешь выпить? — Дань Фэн измученно падает на траву рядом с Инсином и поворачивается лицом к нему, ласково улыбаясь. — Хочу, почему нет. С тобой я всегда за, — мужчина оборачивается на друзей, про которых они с Дань Фэном, как обычно, удачно забыли. Он приподнимается на локтях и обращается всё же побитому своей наставницей Цзин Юаню с просьбой налить им немного. — Ну всё как обычно, вы в стороне, а не с нами, — укоризненно подмечает Байхэн. — Вам бы на отдельные свидания ходить, а не на прогулки с нами, а то скоро прямо тут, при всех, начнёте цело… — рот девушки оказывается успешно зажат руками Цзинлю. Инсин возмущённо глядит на Байхэн и оборачивается на Дань Фэна, который, казалось, может сейчас метать молнии одним лишь взглядом. Он бурчит себе под нос что-то об отсутствии чувства такта и закрывает свои немного покрасневшие кончики острых ушей волосами, полный надежды, что никто не видит, и подминает под себя разбушевавшийся хвост. Инсин подмечает это у себя в голове и весело ухмыляется. Подготовка к ритуалу всё-таки смогла отнять Дань Фэна у Инсина и остальных ровно на неделю. Он никак не выходил на связь, лишь сидел в своих покоях денно и нощно, зарываясь с головой в книги, и непонятно было, когда он успевал спать, и спал ли он вообще. Признаться честно, Заоблачный Квинтет без Дань Фэна — не Заоблачный Квинтет, и это подметили абсолютно все его участники. Непривычно и странно говорить что-то, когда тебя не поправят раздраженным, но нужным и родным голосом, чтобы родился новый повод для шутки. Все знают, что высокомерность Дань Фэна с друзьями — напускная, и поэтому все всегда легко воспринимают едкие подколы в свою сторону. В первый день отсутствия Дань Фэна Инсин разволновался не на шутку, когда он не пришёл в привычное время на их излюбленное место, никого не предупредив. Инсин даже бегал к нему самолично, но подчинённые Дань Фэна не пропустили внутрь, но он успокоился — с ним всё в порядке, по крайней мере, физически. Но под конец недели Инсин всё же не выдержал, и вечером решил идти обходным путём к комнате, в которой обычно пребывает Дань Фэн. Он шёл и молился, чтоб окно было открыто, иначе никто не знает, сколько ещё они не увидятся. У видьядхар с этим всё проще — они могут не встречаться месяцами, годами, десятилетиями: для них это норма, но для маложивущих видов, особенно для по уши влюблённых человеческих особей вроде Инсина, не видеться неделю — порог. Дыхание сбилось от быстрого темпа, но мужчина боялся, что его поймают и выбросят наружу, как в прошлый раз. Сейчас, стоя перед всё-таки открытым окном Дань Фэна, Инсин сам не понимает, каким образом он умудрился так втрескаться в кого-то, чтобы проникать к нему в дом, чтобы просто убедиться, что всё в порядке. Он аккуратно заглядывает в комнату и видит Дань Фэна, обхватившего своё лицо ладонями, чтобы не упасть им прямо в книгу, и выдыхает, а сердце пропускает удар. Инсин невольно улыбается, но тут же сгоняет улыбку со своего лица, подмечая ужасные синяки под его глазами. Всё же не спал ночами, умник. Приняв решение забраться к нему и хорошенько отругать, Инсин, с помощью скопившегося у его ног ветра, не без усилий перепрыгивает через подоконник в комнату и направляется прямо к Дань Фэну. Пожиратель Лун же, услышав странные звуки и шаги, из-за усталости и полной концентрации на книге слишком поздно отодвигается от стола и призывает Облачного Пронзателя, после чего сразу направляет его в сторону Инсина. — Хочешь убить меня оружием, которое я сам для тебя и выковал? — ухмыляется Инсин, смотря на то, как чертыхается Дань Фэн и резко падает головой на стол. — Ты идиот, — мычит он, больше не поднимая взгляда на подошедшего вплотную Инсина. Даже без вопроса о том, как и зачем он здесь. Мило. Мужчина прикасается к щеке Дань Фэна и оборачивает на себя его голову, гладит по щеке и немного оттягивает нижнюю губу, забывшись. Дань Фэн отшатывается и вопросительно смотрит на Инсина, который не видит в этом ничего странного и хлопает глазами. Пожиратель Лун вздыхает и решает всё же не поднимать эту тему: он и так вымотался. Если он неправильно понял Инсина, ему не отделаться от подколов не только за сегодняшний день, но и за всю оставшуюся жизнь. — Дань Фэн, ты не спал, — констатируя факт, говорит Инсин и тяжко вздыхает после кивка в ответ. — Когда ритуал? — Завтра, — с нарастающей паникой в голосе сипит Дань Фэн. — Инсин, что мне делать? Я не считаю, что готов, я прочитал ещё не все книги, мне нужно больше, ещё хотя бы на пять штук больше, но я уже не успеваю. Что же скажут остальные видьядхары, они же во мне разочаруются, как в Верховном Старейшине… — тараторит он, смотря отчаянным взглядом в глаза Инсина, который о чём-то размышляет, глядя прямо в глаза. Дань Фэн открывает было рот ради продолжения своего панического монолога, как Инсин вдруг наклоняется и мягко его целует. Иньюэ-цзюнь сидит в оцепенении, но стоит Инсину попытаться отстраниться, как он обхватывает руками шею мужчины и вгрызается в него, выплескивая все чувства: как отчаяние, страх и безысходность, так и безграничную любовь, счастье и радость. Инсин аккуратно отстраняется и снова проводит рукой по губам Дань Фэна, стирая слюну. Не давая ничего сказать и осмыслить, он с нежностью говорит: — Ложись спать. Завтра всё пройдёт хорошо, я обещаю. Нам и правда нужно найти себе отдельное местечко для прогулок, как Байхэн и советовала, — он улыбается и последний раз за сегодня гладит лицо всё ещё не соображающего Дань Фэна. — Загляну к тебе после ритуала официальным путём. Спокойной ночи, — Инсин разворачивается и быстро выпрыгивает из комнаты, оставляя Дань Фэна одного. Несколько минут спустя он всё же лёг спать. Ритуал в тот день прошёл просто отлично. После него Инсин и Дань Фэн нашли себе уютную полянку, где гуляли только вдвоём, разговаривали, катастрофически много целовались и счастливо смеялись. *** Дань Фэн сидит на коленях Блэйда и, кажется, прокручивает в голове этот же самый момент. Блэйда окончательно захватывают эмоции и воспоминания, он кладет руку на талию Дань Фэна и с нажимом проводит по ней, оголяет участок кожи и тут же кладёт туда ладонь. От прямых прикосновений рвёт крышу, Дань Фэн тяжело дышит от слёз и переполнивших его чувств, но всё равно снова наклоняется к Блэйду и мягко просит ещё одного-двух, а может, даже сотни, поцелуев. Блэйд не в силах и не в праве отказать такому, как он, поэтому подаётся навстречу, растворяясь в чужих объятиях и губах. Запястье уже второй раз за несколько минут обвивает хвост, и Дань Фэн сам укладывает вторую ладонь Блэйда на другой свой бок, намекая стянуть рубашку с плащом полностью, и он повинуется, расстёгивая застёжки, после чего, с помощью самого Дань Фэна, освобождает его от ненужных сейчас элементов одежды. Блэйд смотрит на него такого и в голову коварно закрадывается мысль, что он наконец-то полностью умер, потому что это слишком хорошо для того, чтоб быть реальным. Он всё ещё помнит всё тело Дань Фэна наизусть, помнит все его родинки, помнит все эрогенные и мёртвые зоны, помнит, как довести его до исступления одними лишь руками и поцелуями. Очередное воспоминание прерывает Дань Фэн, жаждущий прикосновений. Своими юркими изящными пальчиками он пытается расстегнуть уже ржавые застёжки пальто Блэйда, но тот резко дёргается и сбрасывает с себя чужие руки, не желая показывать Дань Фэну свои множественные шрамы. Вместо этого Блэйд подхватывает Пожирателя Лун на руки и вжимает его в стену, ту стену, в которую несколькими минутами ранее его клинком было вколочено тело перерождения возлюбленного. Блэйд отгоняет от себя эти мысли и вгрызается в шею Дань Фэна, выбивая из него резкий выдох на грани стона, и зализывает место укуса, целуя туда же напоследок. Хвост Дань Фэна обвивает ногу и судорожно сжимается в удовольствии, и Блэйд мычит то ли от боли, то ли от наслаждения. Дань Фэн нетерпеливо потирается о живот Блэйда, и у него окончательно перестаёт адекватно работать нервная система: он резко ставит Дань Фэна на ноги и сдирает брюки вместе с нижним бельём, после чего снова подхватывает и вжимает в стену пуще прежнего, будто боится, что он сейчас убежит, растворится. Дань Фэн судорожно дышит ему в шею и резко кусается, когда перебинтованные пальцы сжимают ягодицу. Никого не заботит то, что они находятся на улице и их в любой момент могут увидеть: всё, на что было обращено внимание — тела, прижимающиеся друг к другу и требующие ласки. Особенно тело Блэйда, которое плавится от каждого нежного прикосновения, которых он, вроде бы, не заслужил, но никого это не волнует… — Дань Фэн, создай смазку, — Блэйд хрипит и по частям вытаскивает воспоминания о том, что Пожиратель Лун спокойно может сгустить воду в руке, тем самым сделав её отличной адаптацией лубриканта, и протягивает свою ладонь, второй рукой оглаживая желанное тело. Дань Фэн не с первого раза, но всё же фокусируется и медленно создаёт в руке густую жидкость, протягивает свою трясущуюся ладонь. Блэйд, конечно, в ненормальном порыве или под действием Мары мог просто перестать отдавать отчёт своим действиям и взять Дань Фэна без смазки и подготовки, но даже проклятие и невыносимая тоска по родному телу не могли заставить его сделать этому человеку больно. Смотреть на то, как Дань Фэн напрягается, когда он аккуратно растягивает его пока что только одним пальцем, было усладой для глаз. Выражение его лица сосредоточенное, но во взгляде любовь и доверие, как обычно. Даже несмотря на то что Инсин совсем другой, несмотря на то что его его изранено, а кожа грубая. Блэйд проходится по всей шее поцелуями, отвлекая от неприятных ощущений, и в один момент прикусывает и втягивает кожу, оставляя багровое пятнышко, и одновременно вводит второй палец, заставляя Дань Фэна неожиданно для него самого пискнуть и запрокинуть голову, получив удар о стену. Не обращая на это внимания, он продолжает смотреть наверх, его грудь часто вздымается, а хвост ещё сильнее сдавливает ногу, будто хочет оторвать. Блэйд, убедившись, что Дань Фэн самостоятельно держится за него, второй своей рукой в ласке гладит ушибленный затылок и целует в губы, оставляя руку на голове в случае, если Дань Фэн снова решит себя поколотить. Блэйд оставляет укус на крепкой груди и тут же его зализывает. Глаза Дань Фэна закатываются, а Блэйда ещë сильнее поглощает мысль, что он всё-таки умер, а сознание подкидывает ему шутки в виде снова стонущего из-за него Верховного Старейшины. Третий палец входит без труда, спасибо смазке, и, как оказалось, железному терпению Блэйда. Но всё же и оно имеет свой порог, и он рычит себе под нос, когда Дань Фэн умоляюще хныкает. — Давай уже, пожалуйста, Инс… — его грубо затыкают поцелуем, ведь Блэйду точно не надо слышать, как Дань Фэн стонет его имя, иначе крышу сорвёт определённо и окончательно. Сам факт такого открытого, просящего, доверяющего ему и только ему, просто идеального для него Верховного Старейшины заставляет сознание перегреться и отбросить все лишние мысли, чтобы сфокусироваться на самом важном. Одной рукой Блэйд наконец-то сдёргивает с себя штаны, убирает часть бинтов и освобождает колом стоящий член, размазывает по нему остатки смазки и не может поверить своим глазам, своим ощущениям. Притираясь к Дань Фэну, к тому единственному существу, которого он хотел за всё время, проведённое в мире, он опять ощущает себя превосходно, как и при жизни. По крайней мере, Блэйд так думает: забыть, какого быть человеком – тяжело, но он почти справился. И причина этого «почти», которое не дало закончить начатое – вернувшийся к нему любящий Дань Фэн. Он плавно входит, давая Дань Фэну привыкнуть, боясь поранить. Рука гладит основание хвоста, и из Дань Фэна вырывается резкий стон, который он глушит в плече любимого. Сердце делает кульбит, и Блэйд не выдерживает: выходит почти на всю длину и резко толкается, почти сразу набирая скорость и ещё сильнее вжимая чужое тело в стену. До ушей доносится глухой звук — хвост Дань Фэна жёстко хлестает по стене, и Блэйд мысленно благодарит Пожирателя Лун за то, что он ударил не его. Переполненный ощущениями Дань Фэн стонет во весь голос, когда чужой член проезжается по простате, а собственный – по всë ещё застегнутому плащу Блэйда. Руки Дань Фэна царапают Блэйда сзади, а его тело неосознанно подаётся навстречу новому глубокому толчку, и он отчаянно скулит. Всё внутри Блэйда переворачивается, а чужой хвост обвивает его талию, притискивает ближе. — Инси-и-ин… — с губ протяжным стоном всё же срывается любимое имя. Блэйд оставляет очередной засос, вытирает неожиданно появившуюся слезу и толкается так резко и глубоко, что Дань Фэна протаскивает вверх по гладкой стене. — Я… Люблю тебя. Очень. Помни. Даже если исчезну. Всегда. Буду. Люби... — между толчками еле как выговаривает Пожиратель Лун, обрывается на последнем слове и жмурит глаза. — Ты идиот, — услышав это, Дань Фэн всхлипывает и заглядывает прямо в душу изумрудными глазами. — Но до чего же любимый… — Блэйд шепчет на ухо, после чего в очередной раз целует, опаляя чужие губы горячим дыханием и вызывая табун мурашек по нежной коже Пожирателя Лун. Блэйд сильно и грубо толкается в разомлевшее тело ещё несколько раз и с глухим стоном кончает с именем Дань Фэна на губах. Ослабленная рука сама по себе тянется к члену Дань Фэна, и тот сжимается, чувствуя, как его обхватывают и проводят ладонью несколько мучительно долгих раз, подводя к оргазму. Свободной рукой Блэйд поднимает лицо Дань Фэна и в который раз слишком искренне для неживого существа целует. Теперь очередь Пожирателя Лун вытирать с чужого лица слёзы, которых становится значительно больше, когда Блэйд всё-таки даёт волю чувствам. Несмотря на это, отрываться от его губ он категорически отказывается, поэтому пытается делать всё параллельно, но при этом, выходит у него неплохо. Блэйд аккуратно ставит Дань Фэна на ноги и обнимает, спасая от неминуемого падения, хотя и сам слаб настолько, что едва может удержаться на ногах. Пожиратель Лун нехотя отстраняется, расплывается в обнадёживающей улыбке и торопится одеться обратно, чтобы поскорее вернуться в его объятия. — Так почему твои волосы другого цвета? — День Фэн решает вернуться к теме изначального диалога и выражает искренний интерес ко всему телу Блэйда. Судя по всему, он решил возобновить диалог с самого безобидного, но Блэйд, давно уже изучивший Дань Фэна целиком и полностью, видит, что одним ответом на вопрос только лишь о цвете его волос ему не отделаться. Блэйд усмехается, принимая поражение. — Когда ты погиб, Мара поглотила меня, волосы изменили свой цвет, а я обрёл бессмертие, — Блэйд начинает спокойно, но под конец ровный голос приобретает нотку горечи, а Дань Фэн смотрит на него полными сожаления глазами и легко поглаживает его шею. — Я сейчас здесь, с тобой, слышишь? — Дань Фэн вкладывает в свои слова максимум уверенности и нежности. Блэйд неуверенно кивает в ответ. – Дорогой, если я причинил тебе боль, я искренне прошу прощения. Я надеюсь, ты всё ещё помнишь хотя бы то, что последнее, что я хотел сделать – ранить тебя. И... – Дань Фэн обрывает себя, как только его взгляд снова опускается на перевязанную грудь. – Даже если это всё же произошло... – он снова останавливается на полуслове, лицо искривляется, а в глазах плещется нескрываемая ненависть и отвращение. Очевидно, не к Блэйду. К самому себе. – Дань Фэн, Дань Фэн, – Блэйд обеспокоенно зовёт его, как только видит чужой взгляд. – Это не твоя вина, Дань Фэн, я люблю тебя, – он гладит чужую макушку, дотрагивается губами до лба, но это совсем не помогает. – Я всегда любил тебя, Инсин, – Блэйд почти уже по традиции дёргается, а в и так не предвещающем ничего хорошего взгляде Дань Фэна появляется ещё и сожаление. – Я всегда был эгоистом, и невероятно сильно надеялся на то, что с тобой я буду другим: ты видел во всех самое лучшее, был самым позитивным человеком, которого я когда-либо встречал. И я честно всеми силами старался соответствовать. Я доверял только тебе, позволял видеть свои слабые стороны только тебе, – Дань Фэн, отвернув голову, не смотрел ему в глаза, но позволил Блэйду аккуратно взять его ладонь в свою. Его монолог не прерывался. – Видимо, мою сущность не изменить, любимый. В твоих страданиях виновен я, и мне невероятно жаль, что на своём пути, который должен был светиться славой и счастьем, ты встретил меня. Я никогда тебя не заслуж... – ладонь Дань Фэна неожиданно теряет чужую, и две сильные руки резко вдавливают его обратно в многострадальную стену, поэтому он вынужден прерваться. – Каким идиотом я тебя запомнил, таким ты и остался, Иньюэ-цзюнь, – рычит Блэйд, всё его тело показывает недовольство и ненависть к происходящему. Дань Фэн смотрит с подозрением, но больше рта своего не открывает: ждёт конца высказывания. – И я никогда не был хорошим, ты прекрасно знаешь это. За моей спиной куча ошибок, и я говорю про время, когда был жив. Я превратился в это, – он на секунду перестает впечатывать Дань Фэна в стену, позволяя ему сделать глубокий вдох, и всплёскивает руками, открывая хороший обзор на своё тело. – Только по своей вине. А ты, мудак, снова пытаешься обвинить себя во всех грехах света. Я сам выбрал тебя, я полюбил тебя. Ты казался таким недоступным, Дань Фэн, таким невероятным, сильным, красивым и властным, и всё равно обратил внимание на жалкого кузнеца у твоих ног, – Блэйд не позволяет ему даже рта открыть, по-детски нелепо зажимая его рукой. – И я был счастлив. Я всегда был счастлив находиться с тобой рядом. Твоё отсутствие сделало со мной это, ведь ничего нельзя было изменить. Я слаб, но я люблю свою слабость, если она связана с тобой, – рука со рта Дань Фэна перемещается на его щёку, но он больше не пытается вставить слово. – Ты в обычной жизни заносчив, самовлюблён и горделив. Со мной ты всегда был искренним, любящим и понимающим, – Блэйд со сталью в голосе произносит первые слова, убирая руку с лица Дань Фэна, но быстро сдаётся на второй части предложения и смягчается. – Я же был простодушен, глуп и мечтателен, а ты заставлял меня осознавать свою жизнь как что-то важное и короткое, иметь как свою цель не только служение людям, и именно из-за тебя я боялся смерти, потому что она могла разлучить нас с тобой. Судьба сыграла злую шутку, убив тебя и одарив меня бессмертием. Не смей даже пытаться винить себя во всём этом. Я и сам хорош. Дань Фэн просто молчит, но, кажется, попытки Блэйда заставить его опомниться не прошли даром: Иньюэ-цзюнь выпрямился и, скрестив руки на груди, одарил его скептическим взглядом. Кисточка его хвоста распушилась, а кончик поднялся, обвиваясь вокруг его плеча. Он наконец-то пришёл в себя и кинул почти небрежный взгляд в сторону Блэйда за все грубые слова в его сторону, и всем видом показал, что Верховный Старейшина на месте, с ним всё в порядке. – Может, ты и прав, – расслабленно говорит Дань Фэн, а Блэйд расслабляется и тянет к нему руку, всё ещё жадный до прикосновений. – В том, что ты глуп, конечно, – Дань Фэн легко шлёпает кисточкой хвоста по чужой руке, не давая потрогать себя. Блэйд улыбается. – Да, вот это мой самый любимый мужчина на всём белом свете, – Блэйд поднимает руки, признавая поражение, а Дань Фэн всё же плавно придвигается к нему и целует сквозь улыбку. – В том, что ты – идиот, я тоже прав. – Несомненно, – Дань Фэн дёргает прядь его волос, и они оба вспоминают момент из счастливого прошлого со старым деревом, старым свитком и их искренними улыбками. Дань Фэн поднимает руку и спустя столько времени дотрагивается до груди Блэйда, уже давно осознав, что там совсем не лицеприятная картина. В миг он меняет их местами, и теперь Блэйд оказывается прижат к стене руками Пожирателя Лун. Дань Фэн тяжело вздыхает и ладонями забирается под пиджак, хвостом перехватывая руку Блэйда, которая потянулась к нему в попытке остановить. — Дань Фэн, что ты собираешься… – Блэйд пытается вырваться и уже жалеет о том, что так рано привёл властного Верховного Старейшину в чувства. — Молчать, — Блэйд оказывается грубо перебит, а тон Пожирателя Лун напоминает, кто сейчас перед ним стоит: видьядхара, что не терпит неповиновения к своим приказам. Дань Фэн когтем, боясь поранить, аккуратно разрывает бинты, оголяет кожу и выдыхает, смотря на множественные раны, некоторые из которых ещё не затянулись. Он на секунду поднимает глаза на Блэйда, сталкиваясь с ним взглядами, и вновь наполняется уверенностью. — Если со мной что то случится, не вини себя, — Дань Фэн говорит уверенно и бесстрашно, жёстко. — И я всё ещё не разрешал тебе открывать рот, — шипит он, замечая, что Блэйд уже готов начать вырываться из его стальной хватки, хотя и знает, что это бессмысленно. В чужих глазах ничего, кроме первобытного страха. – Дань Фэн, пожалуйста, – сипит Блэйд и всеми силами всё же пытается остановить его. – Я только что вернул тебя, я не могу потерять тебя снова, я не выдержу... – страх заменяется скорбью и сожалением, и Дань Фэн немного ослабляет хватку, поддаваясь. – Ты не потеряешь меня, милый. Обещаю, – Дань Фэн легко целует каждую рану и каждый шрам, напоследок коснувшись губами ещё и лба Блэйда. – Я люблю тебя. Не давая Блэйду сказать и слова больше, Дань Фэн оглаживает несколько ран пальцами, набирает полную грудь воздуха и призывает Водяного Дракона. Блэйд истерично пытается вырваться: знает же, что на это уходит огромное количество сил, а это может быть действительно опасно для уставшего Пожирателя Лун, но хвост всё ещё крепко оплетает его, сковывая движения. Дань Фэн снова с силой припечатывает Блэйда к стене, а его дракон становится всё больше и сильнее. С него начинают падать яркие желтоватые искорки, чуть немного обжигающие кожу, а Дань Фэн, упорно это игнорирующий, с искренней любовью смотрит Блэйду в глаза и улыбается, несмотря на его отчаяние. Руки Дань Фэна загораются нежным ментоловым цветом, он шепчет что-то себе под нос, его брови хмурятся, а глаза прикрываются. Всего минуту спустя Блэйду резко становится легко на душе, хвост перестаёт стискивать до боли, чужие руки уже не вжимают в твёрдую поверхность, и Блэйд, отключаясь на секунду, вздрагивает и смотрит прямо в глаза Дань Фэну. Иньюэ-цзюнь улыбается счастливо, нежно просовывая руки под пиджак и прижимаясь к Блэйду всем телом. Дракон взлетает в воздух и исчезает, сделав своё дело, а Дань Фэн слишком тихо проговаривает: — Получилось… И падает на землю. — Дань Фэн? Черт, Дань Фэн! Что с тобой? — истерично, местами срываясь на крик сипит Блэйд. – Нет, нет, нет, с тобой же всё хорошо, любимый, золото моё? Он падает на колени рядом с Пожирателем Лун, поворачивает его голову к себе и облегченно выдыхает, прижимая свою голову к чужой груди: Дань Фэн смотрит на него полуприкрытыми глазами. Он медленно тянет руку к голове Блэйда и легонько стучит двумя пальцами по его макушке, призывая подняться. Дань Фэн не без усилий вытаскивает прядку волос из чужой прически и подносит к лицу её обладателя. Белые. Рука Дань Фэна безвольно падает, и он проваливается в небытие. *** Дань Фэн резко подпрыгивает на кровати и озирается. Блэйду в голову приходит сравнение момента с тем, что произошёл днём ранее, когда Дань Фэн только попал в это время. Невероятно обеспокоенный и на столько же ослабленный Блэйд за несколько часов смог принести обессиленное тело к себе домой, останавливаясь по пути везде, где можно было передохнуть, и рыча на всех заинтересованных прохожих. Он сам не бывал дома уже несколько лет, но других вариантов для ночлежки не было, а Дань Фэну, привыкшему к роскоши, определённо нужна была хотя бы кровать. Преступник Лофу Сяньчжоу принёс на руках изгнанного десятки лет назад Верховного Старейшину, перерождение которого сейчас должно спокойно жить на Звёздном Экспрессе. Даже звучит смешно. — Очнулся? — Блэйд мягко улыбается, встаёт и подходит к Дань Фэну, кладёт руку на его голову и зарывается ею в волосы, прикрывая глаза в невероятном удовольствии от ощущения на коже родных мягких прядей. — Я вспомнил, — Дань Фэн же смотрит на него глазами в пять копеек. Блэйд дёргается и распахивает глаза, его лицо становится обеспокоенным. — А? – Блэйд поднимает бровь и заглядывает Дань Фэну в глаза. Чужой хвост равно дёргается, пока не находит покой, обвивая предплечье Блэйда. — Блэйд, значит? — Дань Фэн вскакивает с кровати, отворачивает голову и смотрит уже в стену, а не на Блэйда. – Тебя теперь так зовут? Я… Вспомнил жизнь Дань Хэна. Внутри Блэйда всё сворачивается и падает вниз. Ну, вот и пришёл конец его однодневному счастью, и что сейчас с ним сделают? Проткнут копьём насквозь? Да, Дань Фэн сутки назад чудом вытащил из него Мару, и вместе с ней ушли ненависть, боль и многочисленные раны, но это его ненависть и раны. Кто сказал, что Дань Хэн не ненавидел его, кто сказал, что Дань Хэна он не ранил, гоняясь неясно за чем? Судя по всему, этот самый коктейль из чувств сейчас в полном объеме ощутил на себе лучший мужчина в его жизни, которого он любил больше всего на свете. Конечно, даже если Дань Фэн попытается убить его – у него не получится: Блэйд всё ещё бессмертен, проклятие никак не лечится. Но оставить его после всего, что он натворил, Дань Фэн может легко, и это намного страшнее. Но Дань Фэн обрывает размышления о самом ужасном: — Как же я мог так поступить с тобой, как я мог забыть тебя, Инси... Блэйд? Что я с тобой сделал? Облачный Пронзатель, он же всё ещё со мной… — Дань Фэн материализует копьё в руке, доказывая свои слова. Другую руку он умещает на щеке Блэйда, и теперь уже его очередь округлять глаза в удивлении. Раскаяния он не ожидал точно, но больнее всего резануло слух новое имя, произнесённое этим голосом. Дань Фэн никогда не должен был звать его по этой жалкой кличке. Только из его уст Блэйд мог принимать своё настоящее имя. — Сейчас ты вспомнил. И я вспомнил, Дань Фэн. Какая разница, что было в прошлом? — Блэйд успокаивает Дань Фэна, хотя и сам мало что понимает. Несмотря на это, он с надеждой улыбается ему, кладёт свою ладонь поверх ладони Дань Фэна и прижимает к себе сильнее. Копьё тут же падает на пол я громким лязгом. — А раньше ты так не думал, да, Блэйди? — Дань Фэн коварно ухмыляется, снова используя свой любимый приём: сначала выглядит шокированным до глубины души, а уже спустя минуту всё осознаёт и возвращается в обычное своё состояние. Блэйд умиротворённо поднимает уголки губ. — Инсин, – поправляет он, и Дань Фэн, уже проанализировавший реакцию Инсина на первые два раза, когда он назвал его кличкой, и следующий раз, когда «Блэйд» было не более, чем поддразниванием, сразу свыкается с мыслью о том, что всерьёз его так называть не нужно. В качестве милой издёвки – просто необходимо для его душевного спокойствия. — Что же ты меня поправляешь, Блэйди? – Дань Фэн ухмыляется и получает толчок в плечо от Инсина, который выглядит до глубины души обиженным. – Мне Кафке так и передать? «Извините, ваш товарищ теперь не Блэйд. До свидания»? — Дань Фэн смеётся, а Инсин складывает руки на груди и отворачивается. — С Кафкой я как-то сам разберусь, дракончик, – настала очередь Инсина получать лёгкий удар хвостом по плечу. – А тебе бы придумать, как отпроситься с Экспресса так, чтоб мама Химеко не отругала, — Инсин пытается привыкнуть, что Дань Фэн знает все подробности его жизни за последнее время. Хвост Дань Фэна хлещет уже по щеке и обвивает шею, слабо, но ощутимо придушивая, и Инсин блаженно прикрывает глаза. Непринуждённый диалог вселяет в душу надежду, а Инсин легко и с удовольствием вспоминает, какого быть человеком. — «Мама» Химеко будет только рада за мою ныне счастливую личную жизнь, уж поверь, — Дань Фэн бесстыдно усаживается к Инсину на колени и приклеивается к его шее, — А Март 7, я уверен, совсем с ума сойдёт. Хочешь, я заплету тебе две косички? Она всё равно будет умолять сфотографировать нас на память, — он ухмыляется, когда Инсин закатывает глаза. Видеть перед собой Верховного Старейшину, который после всего пережитого смотрит на него с ещё большей любовью, чем было раньше – что-то за гранью безумного. Инсин расплывается в улыбке и у себя в голове довольно отмечает: никто и никогда не увидит Дань Фэна таким, каким видит его он. Любовь творит чудеса. — Хорошо, Кафка, Химеко и Март 7 будут в полном порядке, а ты подумал, что наш малыш Цзин Юань может сойти с ума от радости, когда увидит нас? — Инсин не прекращает улыбаться, челюсть сводит. Но смотреть на появившуюся в глазах напротив искру и остаться со спокойным выражением лица просто-напросто невозможно. Дань Фэн заливисто смеётся и бормочет что-то про то, что генерала действительно необходимо навестить в первую очередь. Что подумают жители Лофу, увидев предыдущего Верховного Старейшину – неважно. Дань Фэн крепко, счастливо обнимает Инсина и укладывает голову ему на плечо, хвостом обвивает талию. Сам Инсин наконец-то может выбросить из памяти своё прошлое, как Блэйда, и посмотреть вперёд, в светлое будущее и счастливое настоящее. Рядом с любимым. Теперь всё как надо. Ещё пара сотен лет вместе им совсем не помешает.