Средство есть лишь одно...

Если что и остаётся неизменным для них, даже спустя десять лет, так это нелюбовь Горшка к журналистам в частности, и интервью в целом. Очень редко, когда попадается действительно грамотный специалист, который и о лишнем не спросит, и нужного не упустит. Так что да — не любит Миша давать интервью. Особенно если давать интервью приходится в годовщину их с Андрюхой свадьбы, когда на вечер у них арендована вип комната в ресторане, и вообще-то хотелось бы оставшееся время потратить на подготовку, а не на то, чтобы в стотысячный раз пояснять, кто же из них двоих король, а кто шут. Скучное интервью — такое себе удовольствие, особенно когда нужно и правда успеть как минимум переодеться самим в праздничное, и переодеть Влада, а потом ещё и уследить за тем, чтобы почти девятилетний сорванец альфа не порвал, или не заляпал чем свои новенькие парадные брючки и рубашку. Хотя, что на Мишин, что на Андреев взгляд, в целом, черт бы с этим, главное ведь, чтобы дите счастливо было, а не страдало. Хорошо, что при выбранном ресторане есть детская комната. Они, когда на сайте про неё читали, оба сошлись на мысли о том, что и сами бы предпочли тусить там вместе с сыном, а не страдать под гнетом формальностей. В прошлые годы отношение к этой дате, как к чему-то личному, почти не выходящему за пределы их маленькой семьи, общественность им прощала, но вот в такую солидную дату взбунтовалась. Праздновать пышно затребовали и родители с обеих сторон, и многочисленные друзья-коллеги, и под этим давлением семейству Князевых только и оставалось, что тяжко вздохнуть и засесть за поиски подходящего варианта. Забавно, к слову говоря, что годовщины у них праздновать из года в год получалось всяко роскошнее, чем саму свадьбу. Тогда, в далеком тринадцатом году, они заявление в ЗАГС подали на следующий же день после возвращения из Америки. А вернулись то почти нищими, но словно в ранней юности, их оно совсем не волновало тогда. По факту о свадьбе своей заранее они не обмолвились даже родителям, расписались тихонечко и на недельку забурились прямиком в Голубково. Лето ведь, можно и на природе сил набраться, и молодость вспомнить, пройдясь по местам «боевой славы». Так что да, наслаждались друг другом вдали от лишних глаз, гуляли подолгу в лесу, лопали до колик в животе малину, и даже комаров кормили по вечерам на рыбалке. Помнится, с отцом рыбачить Миша не любил, скучно было, а вот у Андрюхи под боком, пригревшись, сидеть на деревянном, солнцем прогретом помосте, и на поплавок залипать вместе, ему нравилось. Хотя с Андрюхой всё было хорошо, когда вот так уютно и спокойно вместе. Вернулись загоревшие, посвежевшие и с простенькими обручальными кольцами на пальцах. Тут, конечно, все выпали немного в осадок. С одной стороны исход такой был более, чем ожидаем. А вот с другой все-таки, конечно, ошарашить своей внезапностью коллег/родственников/друзей им удалось. Близкий круг обалдел в моменте, пообижался пару дней, а на следующей неделе собрались тесным кругом отмечать, скромно, просто, но душевно. С тех пор много воды утекло. Много ещё было трудностей. И финансы не сразу наладились, и творческий процесс в нужное русло направить не так уж просто оказалось. Нужно было решать что-то с «Королём и шутом» и решать срочно. Андрей возвращаться не хотел, жаль было потраченных на собственное детище сил и времени, чтобы вот так просто всё бросить и вернуться, да и сложно продолжать работать с людьми, с которыми в прошлом была вражда. Сам Миша тоже на большую сцену обратно в круговерть концертов и гастролей не рвался. Ему в целом уже и здоровье не позволяло: тут питание правильное нужно, чтобы в Кощея окончательно не превратится, витамины нужно пить горстями каждый день, правильный режим соблюдать, само тело в целом уже утомляется быстро, и моторчик беречь надо от тяжёлых нагрузок. Ещё и парни, за время их отсутствия годовалого, пришли к мысли о том, что не прочь были бы и что-то своё катать. На том Андрей с Мишей вздохнули облегченно. Первый год, конечно, всем катать пришлось уже культовую шутовскую программу, чтобы пустой кошелек наполнить финансовой подушкой безопасности, а как с деньгами стало получше, Княже снова занялся своей группой, «Северный флот» отплыл в дальнее путешествие, а Горшок наоборот пришвартовался в тихой театральной гавани. Ну да там ещё, конечно, и иные обстоятельства добавились, те самые, что сейчас на каникулах вставали ни свет ни заря и горцевали по квартире вместе с собаками и кошками так, что весь дом стоял на ушах. Выступать вместе они, конечно же, выступали, пусть и только пару тройку раз в месяц. Да и песни записывали вместе тоже. В концертной программе писали: «Группа «Княzz» и Михаил Горшенёв». Фанаты правда всё равно иначе как «Король и шут» в большинстве своем их не воспринимали. И тогда, казалось бы, к чему были все эти сложности? А к тому, что так каждый занимался своим делом и чсв чужое хрупкое не топтал. На том, как говорится, и порешили. Тем более, что вскоре у них нарисовалась проблема посерьезнее. И если сейчас Владьку они искренне считали лучшим своим творением, солнцем их жизни и т.д., то в тот период сам факт его зарождающегося существования был действительно проблемой. Это понимали прекрасно все, в том числе и Миша, который, когда узнал о своём интересном положении, предпочёл осознанно скрывать данный интересный факт, до тех пор, пока вообще оно было возможно. Для чего? Да для того, чтобы поздно было уже даже говорить об аборте. И не в том проблема, что Андрей не хотел детей. Хотел. Но куда больше ему хотелось в целом иметь рядом Мишу живого и здорового. А в сорок лет с больным сердцем рожать — это считай, что в русскую рулетку играть. Поэтому перепугался Андрей тогда, как узнал, страшно. По первости хотел уже было закатить истерику с выяснением отношений, но смекнул быстро, что изменить уже ничего не изменишь, и главное сейчас Мишу максимально беречь. В целом к подобному выводу окружение Мишино пришло массово. Тут тебе и: «Вот вам чай, Михаил Юрьевич»; и «Миша, держите плед, холодно в зале»; и «Миша, куда без шапки?»; и «Супчик покушай, сыночек, и печеночку, тебе полезно». Миша, на удивление, и сам себя берег, отдавая отчёт серьёзности ситуации, и чужую заботу, пусть и скрипя зубами, принимал все-таки почти даже безропотно. В итоге, в срок и без всяких проблем, появился на свет их маленький хмыренок. С помощью операции правда, но тут уже врачи сразу сказали, что только так и никак иначе. Это был первый шрам, которого Миша и не думал стыдиться. Тем более, что Андрей всякий раз при близости целовал бледную светлую полоску с тихим «спасибо». Ну а о том, что теперь у них есть Влад, разумеется, не пожалели они ни разу. Сын между ними действительно заполнил какую-то важную часть, как клей между стыками. Было, конечно, временами сложно, но улыбка и смех их солнышка маленького все трудности компенсировали. Миша, например, стал ощутимо мягче характером теперь, когда в доме был ребенок. Импульсивность его под давлением здравого смысла забилась куда-то под плинтус, и впредь, если и были у них ссоры, то уже не скандалы на весь дом, а просто сложные разговоры на спокойных по возможности тонах. Всё, чтобы не пугать ребёнка и не подавать дурной пример. Хотя, они уже и в целом ссориться стали намного меньше. С высоты возраста и всего того дерьма, что им пришлось преодолеть на пути к своему счастью, многие вещи казались слишком ничтожными, чтобы из-за них сотрясать воздух. Все-таки и они были не настолько безнадежными, чтобы совсем уж на своих ошибках не учится. И вот они здесь. Вечером юбилей их свадьбы. И им бы заниматься подготовкой к празднику, а не жопы тут просиживать, давая очередное скучное интервью. Важный показатель их изменившихся в лучшую сторону отношений — то, что Миша, явно недовольный ситуацией, все-таки не пытается сожрать живьём Андрея за то, что тот месяц назад вообще на это дурацкое интервью согласился. Отдувался бы в иные времена Андрюха один, ан нет, Миша таки рядом сидит, недовольно морщась и закатывая глаза на некоторых вопросах, но главное — руку свою, поверх которой ладонь Андрея лежит, отдернуть не пытается, даже когда приходится неуклюже эсэмэсить брату левой рукой. — Что главное изменилось в вашем отношении друг к другу, из-за чего, как вы говорите, они стали более осознанными и здоровыми? — под конец задает интервьюер хоть один адекватный вопрос. Миша правда хмурится и бормочет что-то про «слишком личное», а вот у Андрея есть четкий ответ. Дело в том, что он и сам себя много раз об этом когда-то спрашивал. — Лично для меня секрет в том, что я перестал с больной головы спрашивать, как со здоровой, — отвечает Андрей твёрдо и спокойно, и продолжает, не обращая внимания на то, как под столом Миша нарочно наступает ему на ногу: — В этом нам помог психотерапевт. Объяснил, что нельзя требовать от человека с проблемами того, чтобы он вёл себя так, как если бы проблем не было. Чтобы был активным и веселым, несмотря на приступы депрессии; чтобы не причинял себе боль, пытаясь справиться проблемами и т.д. Ну вы понимаете? — Миша успокаивается и позволяет ему продолжать. — Это как человеку с проблемами сказать «не парься». Оно так не работает. Проблему надо признать и с ней работать. — А в чем же секрет для вас, Михаил? — не сдаётся журналистка. — В доверии, — признается Миша тихо, нервно перекатывая ручку между пальцами. Андрей успокаивающе приобнимает его за плечо, целуя коротко в висок, и Миша продолжает уже спокойнее: — Было тяжело научиться доверять тому, что Андрей говорит, ну, что я красивый, — Горшочек сконфуженно тупит глаза куда-то в стол, стараясь не смотреть в камеру, — что он действительно любит меня в любом весе, что ему правда со мной хорошо, что он меня больше не бросит… — Андрей щурит резко помокревшие глаза и обнимает его крепче. — В общем как-то так, — подытоживает Князь, поглядывая на часы. — Для Миши это был путь доверия, для меня путь принятия. Но главное здесь что? Что мы друг друга бесконечно любим. Миша очаровательно краснеет и улыбается. На противоположной стороне комнаты, окончательно уже смирившийся со всем Шут-Колдун грызет мирно яблоко и, мыча набитым ртом мотивчик «Утреннего рассвета», наблюдает в окно за дерущимися кошками. И всё хорошо…