eclipse

      все люди тёплые. потому что живые. если человек кажется вам холодным, значит, вы не заслуживаете видеть его тепла. он не хочет показывать это. переживать, тратить свой собственный свет на незнакомого или неприятного ему человека. и это нормально.       если человек хочет открыться вам, но не может — помогите ему. он испытывает трудности, тревогу. может быть, не доверяет до конца. если это так, то только с искренними намерениями можно приручить человека, научить его доверять. главное — не играть просто так.       если же кто-то открывается вам — примите это. примите, сделайте так, чтобы он продолжал излучать свой индивидуальный свет, ведь в этом и есть смысл жизни — светить. возможно, этот человек, когда у вас на душе будет темно, зажжёт вас. поэтому, не тушите это солнце, храните его, оберегайте.       для минхо это солнце — хан.       а для хана луна — минхо.       джисону луна нравится больше, чем солнце. она не такая жаркая, она светит холодно, но успокаивает. ночь вообще нравится ему больше. в это время всё будто замирает, и он сам становится более чувствительным, уязвимым. тогда он выливает все мысли и чувства в текст, а позже записывает треком и делится с людьми. он делится истинным собой с луной, разговаривает с ней, восхищается ею. также, как и с минхо. его прохладный свет часто отталкивает людей, но для того, чтобы этот свет согрел душу, нужно просто подойти ближе. не каждому это дано. но джисон смог это сделать.       иногда на его луне становится так жарко, как в жерле вулкана. настолько минхо подпускает его близко. в самое сердце. но самое главное — хан не боится обжечься. он пойдёт ещё дальше, если потребуется. свет минхо спасает его, охлаждает от бурной дневной жизни, душных людей, ненужных мнений. поэтому ему повезло. ночью у него есть две луны, которые могут помочь ему справиться с трудностями.       минхо же — несмотря на то, что он выглядит холодным — очень нравится солнечное тепло. такое, как излучает хан. он сам по себе весь такой тёплый, яркий и светлый. его карамельная кожа, его искренние глаза, его улыбка. та самая теплая улыбка для того самого прохладного минхо.       джисон не считает минхо холодным. он понимает его, и если минхо действительно начинает угасать, то его солнце делится теплом с ним. и минхо приходит в норму, продолжает жить. он знает, что заслуживает этого — джисон всегда говорит с ним, слушает его и оберегает. хоть он и младше, но его поддержка не становится поводом для новых переживаний. лино просто знает, что солнце светит для него всегда, потому что эта звезда — его. и когда джисон в очередной раз сверкает на сцене, старший всегда убеждается в этом. он знает, определённо точно знает, что после выступления его звезда продолжит светить лишь для него. даже если они далеко друг от друга.       об этом сказало око.       вот почему момент первой встречи так важен для них.       это случается редко, но если человек действительно однажды найдёт свою половинку, то он найдёт её всегда. в любое время, в любом месте. сквозь вселенные вместе. это связь света, жизни.       когда джисон впервые увидел минхо, он не смог рассмотреть этого, но он подумал, что парень перед ним необычайно красив. ему казалось, что идеальнее него быть никого не может, от него будто бы исходило прохладное свечение. хан сразу не понял, но позже, когда они пересеклись взглядами, их сердца пропустили пару ударов.       случилось затмение.       в глазах минхо для джисона, только для него, сияла маленькая луна. её прохладный свет манил, рассказывал, увлекал. тогда хан стоял в ступоре несколько минут, а ребята, ходившие вокруг, ничего не понимали.       глаза джисона были солнцем. минхо чётко видел тёплые искорки в его зрачках. он уже знал, что этот мальчик может быть своеобразным, но око сразу же определило: они принадлежат друг другу, несмотря ни на что. тогда минхо как-то даже успокоился, успокоил джисона, и они со временем поняли, что всё правильно. они идеально подходят друг другу.       то, что они видят в глазах друг друга свой свет — солнце и луну; то, что они — соулмейты, озадачило всех. но это также помогло справиться со всеми трудностями.       говорят, что затмение — это плохое явление. что тогда наступает полная тьма, свет исчезает и прекращается жизнь.       да. для других.       для них же затмение — это объединение. это встреча.       в тот момент вокруг минхо и джисона будто бы наступила тьма. но глаза напротив освещали всё. весь путь до сердца, вся жизнь — всё было в этих глазах.       во время затмения только солнце и луна видят свет друг друга.       объединяясь, светила закрывают друг друга, оберегают. другие люди не видят их света, вокруг наступает чернота, но сами соулмейты — сливаются своим свечением, переплетают жизни. они делятся этим светом, разделяют тепло на двоих, спасаясь от темноты мира.       и потом так всю жизнь.       когда света вокруг мало, они питают друг друга, даря энергию и тепло.       минхо очень не хватает солнца по ночам.       ему становится холодно, он начинает много думать и тонет в своём тревожном холодном свете.       многие события последних дней сказываются на нём: авария, отмена расписания, подготовка к камбэку. он пропал из баббла. он знает, что не должен себя заставлять, но он чувствует вину перед ребятами и стэй. но он ведь тоже живой. и тоже светит. и тоже может плакать. и эти слёзы — очень горячие. эти слёзы, которые обжигают, но которые невозможно сдержать.       и его солнце замечает это. джисон старается быть рядом, но он тоже живой. он тоже тревожится, но уже из-за минхо. у него своё расписание, он не должен подводить группу. но он также не может бросить своего минхо. даже не потому, что он ему судьбой предназначен, нет. просто он действительно любит его. поэтому следит, хотя и знает, что старший не любит чрезмерной заботы. но иногда позволяет себе кинуть «хён… поговори со мной» или «я рядом, ты же знаешь». он не спрашивает. он просто напоминает, что он — его человек. а как поступить — минхо решит сам, хан не собирается давить на него.                     одной ночью минхо не выдерживает. он задыхается от тревоги, чувства вины и усталости.       хан чувствует это, не спит. они в разных общежитиях, но почти в 3 часа ночи у младшего вибрирует телефон.              дрожащий голос минхо — тихий, хриплый — просит разрешения приехать.       джисон переживает, но верит, что он сможет помочь своему хёну и, конечно, приглашает его к себе. ничего не говорит ребятам, чану. знает, что минхо нужен сейчас только он сам.       через некоторое время такси подъезжает к общежитию 3racha. джисон встречает лино.              он — в темной толстовке, маске, шапке, с опущенной головой — тихо выходит с заднего сиденья, держа в руках телефон. по наитию направляется в сторону джисона, и они, не останавливаясь и не говоря ни слова, заходят во двор.              пока идут, джи находит ладонь старшего внизу, в рукаве. у него рука холодная — как всегда — немного вспотевшая. лино сжимает руку хана в ответ, голову склоняет ещё ниже, тишина давит. настроение минхо ощущается физически, но джисон уверен, что он старшего сможет защитить, только надо дойти до тёплой кровати.       они тихо заходят в общежитие, не включая свет, чтобы никого не разбудить и чтобы минхо не чувствовал себя ещё более уязвимым.       как только дверь комнаты за ними закрывается, джисон стягивает со старшего маску, капюшон и шапку.       как и ожидалось.              его глаза опухшие и красные, свет в радужке угас, но маленькие луны всё ещё прохладно мерцают.       — котёнок… — тихо шепчет джисон, берёт его за руки, — маленький, прекрасный, детка… иди ко мне.       минхо падает в его руки, шмыгает носиком. он надеется, что свет в глазах джисона согреет его. нет, он знает это. джисон — его солнце. и сейчас минхо полностью отдаётся ему.              — давай снимем это? — младший поддевает края его толстовки, — давай. и я согрею тебя. — улыбается своей той самой улыбкой…       они снимают толстовку минхо. он такой податливый. он готов делать всё, что скажет джисон, лишь бы он спас его свет. он знает, что это пройдёт со временем.              хан раздевается сам, помогает минхо снять нижнюю часть одежды, и видит, что старший дрожит.       не от холода. рядом с его солнечным мальчиком ему всегда тепло.       но от страха.       — тшш… всё-всё. посмотри на себя. ты замечательный. ты прекрасный. — поднимает подбородок старшего.       лунный свет сквозь окно освещает их обнажённые тела. кожа минхо отражает лучи, мурашки на его жемчужной коже становятся более заметными. его дыхание прерывистое, он смотрит из-под ресниц, надеясь получить желанные тёплые объятия.              смятая постель, в которой джисон лежал до того, как его телефон зазвонил, уже охладела. но сейчас же джисон ложится на подушку, а минхо устраивается сверху, меж его ног, кладя голову ему на грудь. хан накрывает их одеялом, прячет минхо ото всех, от всего мира.       теперь старший просто молчит, изредка шмыгая, утыкаясь носом в ямочку между ключиц джисона.       — хо… — шепчет, — хён, поговори со мной, пожалуйста. — тихо поглаживает его волосы. — что-то происходит. я вижу, прелесть. расскажи мне. — вдыхает аромат его волос, а старший всё ещё молчит. — это же я, верно? тебе плохо.       в следующий момент джисон кожей ощущает горячие слёзы своего холодного мальчика. минхо отчаянно сжимает простыни в кулаках, борясь с подступающей истерикой, прячет лицо, вжимаясь в грудь младшего.       он ощущает моральную боль физически. становится невыносимо трудно дышать, но он старается ради младшего.       джисон обнимает его голову, мелко целует в макушку, шепчет:       — я здесь, хён… я здесь. и ты… мы вместе, слышишь? дыши, пожалуйста. посмотри на меня. мои глаза… давай, хо, давай!       минхо мотает головой, не желая поднимать взгляд, хоть и знает, что это поможет. он не хочет маскировать это. не хочет обезболить на некоторое время.       но всё равно поднимает глаза. тёплое сияние в глазах джисона такое же тусклое, как и у него самого, потому что младший чувствует лино. чувствует его тревогу, его отчаяние. они — одно целое. их светила — их связь, их жизнь.       мягкие искорки действуют на минхо, он не видит в этот момент ничего, кроме джисона и его глаз.       опять затмение.       опять они объединяются, опять выбираются из этого вязкого, противного мира с помощью света друг друга.       джисон действует успокаивающе, гипнотизирует, настраиваясь на минхо. еле заметное сердцебиение старшего теперь вторит ритму сердца хана, и со временем минхо становится легче дышать.       несколько мгновений спустя, наваждение отходит, и они возвращаются в реальный мир, но хан всё ещё рядом с минхо, и всё ещё согревает его, и слушает. шепчет:       — хён, как ты?       — я здесь, спасибо. — сипло говорит в ответ, и хан тут же тянется к тумбочке, где стоит бутылка воды. минхо пьёт и кладёт голову обратно, на своё законное место. на грудь своего парня.       джи поглаживает его плечи, волосы, выводит понятные только ему знаки на спине старшего. они молчат.       хан знает, что его хёну нужно время. он — там, внутри себя — сейчас борется, взрывается, как вулкан, а с виду — холодная луна. молчаливая и терпеливая.       по ощущениям джисона, проходит минут семь, когда минхо начинает говорить.       слова льются из него пропорционально тому, как блеск в его глазах усиливается.       он рассказывает всё: как он переживает из-за группы, из-за стэй; как чувствует давление и вину; как боится подвести джисона, разочаровать его; разочароваться окончательно в себе сам. он изредка всхлипывает, сжимает ладонь младшего, пока говорит. смотрит с мольбой, поддаваясь опять свету в глазах джисона.       хан шепчет успокаивающие слова и даёт советы, предлагает решения, но когда лино вдруг замолкает, настораживается.       — хани… — шмыгает, — а что было бы, если бы я не был твоим? — «если бы я ушёл тогда» висит в воздухе, джисон понимает, что минхо больно это говорить. но и ему самому больно это слышать.       — но ты здесь.       — нет, я думаю о другом, если бы…       — а я говорю, что ты здесь. ты здесь сейчас со мной, в моей комнате, в моих объятиях, минхо. — говорит строже, обращаясь совсем неформально. — ты чувствуешь моё тепло?       молчание.       — хён, ты чувствуешь…       — да. — перебивает. — да, это глупо, прости.       — это не глупо, котёнок. ты напуган, потерян. ты был совсем холодным. — сжимает его руку, — теперь теплее. хочу согреть тебя полностью. хочу зажечь.       минхо усмехается его самоуверенности, смотрит на тёплые звёздочки в зрачках и произносит одними губами:       — зажги.       джисон загорается ещё больше, он хочет — невыносимо хочет! — согреть его, показать, как он дорог для него, кто он для него.       он хочет, чтобы минхо светил, чтобы жил без тревоги хотя бы мгновение.       он переворачивает его на спину, смотря в глаза. тепло улыбается, пытаясь понять настроение старшего. минхо ждёт, следы слёз ещё не высохли на его щеках, но он уже почти успокоился.       лунный свет мягко ложится на его лицо, тень джисона падает сверху, и лино кажется хану чёртовым богом. его кошачьи глаза, даже когда он грустит, такие манящие. луны в зрачках сейчас более отчётливо видны, они притягивают, холодный свет освежает джисона.       хан первым делом сцеловывает остатки соли с щёк своего хёна, мягко и нежно, не торопясь. после целует его нос, лоб, скулы, аккуратные губы, по которым он так скучал.       — самый красивый… — поцелуй между бровей, — самый изящный, — они вновь переплетают руки.       минхо прогибается в спине, а джисон льнёт ближе, поцелуями спускаясь к линии челюсти, за ухо, горячо шепчет, обжигает:       — вспомни, хён. вспомни, кто я. — кусает угол челюсти: больно! лижет ухо, извиваясь сверху. одеяло скрывает их тела, и теперь становится невыносимо жарко.       поцелуи становятся ниже, минхо сглатывает и закрывает глаза, поддаваясь своему солнечному демону-искусителю.       джисон для него — демон-искуситель и ангел-хранитель.       он для него — всё.       джисон для него — солнце.       джисон для него — тепло.       джисон для него — жизнь.       сквозь века и времена, они найдут друг друга вновь и вновь. и каждый новый раз они будут видеть в глазах друг друга солнце и луну. око сведёт их вместе снова, и снова случится затмение.       а пока минхо тихо стонет, плавится от ощущений поцелуев на своей шее и груди. он распаляется ещё больше, и действительно горит, как вулкан.       джисон прямо у лунного сердца, ждёт ответа и повторяет:       — кто я, хён? кто?       — люблю тебя, люблю! — минхо шепчет судорожно, притягивая лицо хана к себе, — обними меня, пожалуйста… — снова объятие. джисон с облегчением выдыхает и целует минхо в висок мягко, гладит его тёмные волосы, — солнце. ты — моё солнце. моя жизнь, мой мужчина, хани.       их дыхания сливаются, они дышат друг другом, тонут в ощущениях, не в силах насытиться. хочется покусать, зацеловать, надавить на приятные точки, чтобы свести с ума от удовольствия. они играют страстно, тела извиваются в порывах стать ещё ближе.       и в такие моменты близости они понимают, что не смогли бы друг без друга. они смеются, потому что это осознание приходит на ум двоим одновременно, вместе с благодарностью. лёгкие поцелуи продолжают россыпью появляться на лице минхо, а потом и хана. это их маленький поединок.       и никто не узнает, кто на самом деле больше любит: солнце или луна.       потому что они эту любовь разделяют так же, как и свет.       они прижимаются друг к другу лбами, шепча самые искренние и милые глупости.       и вот теперь они оба спокойны. хан доволен. он видит настроение лино, видит его привязанность и теперь чувствует его яркое свечение. он смог помочь ему. минхо отпустил свои мысли. они могут вернуться со временем, но старший больше не будет прятать это. он верит хану и доверяет своё сердце. даже если кто-то скажет, что солнечный свет его мальчика может сжечь минхо, он доверится. он охладит его, потому что он — его луна.       потому что они созданы друг для друга. предначертаны судьбой и оком.       и в затмение они станут одним целым.       чтобы спасти друг друга их общим светом и сохранить свою любовь навсегда.       на века и тысячелетия.