Не бойся

Глеб волновался, словно школьник на линейке, которому только предстоит осознать, что первое сентября лишь фикция для таких же первоклашек как он, но Зырянов храбрился и усиленно делал вид, что совсем не переживает. Всего лишь болтал без умолку, заполняя пространство между ними бессмысленным монологом. Тишина парня не угнетала, но казалось, что перестань он рассказывать, как Леха в очередной раз смешно отчитывал Ромку за какую-то бытовую оплошность, и мир рухнет… Ну может не целый мир, но постель, на которой Глеб сейчас валялся, уж так точно. Даня честно пытался запомнить, как в этот раз провинился Рамзес, но он так часто слышал эти истории, что они давно слились в один прочный клубок косяков Ромы, из которого сложно достать даже одну нить повествования, да и совсем не в этом дело сейчас. Волнение, точно. Он бы не против отвлечься и сделать вид, что ничего особенного не происходит, но ведь сам предложил Глебу приехать, сам упомянул, что Ига свалил на ночь к какой-то девчонке из тиндера, сам убрал всю квартиру перед приездом парня, хотя еще несколько месяцев назад бы и не подумал о таком. Впрочем, несколько месяцев назад Даня бы и звать его не стал, только если в кску компанией залететь. Но этап дружбы был успешно пройден, когда, начинавшийся как стандартный поход по питерским клубам, вечер закончился чуть перебравшим Глебом и его смазанным поцелуем в губы Дани. Конечно, на утро они бы могли буднично заказать еды на поздний завтрак, пожаловаться на плохой алкоголь, который продают втридорога, и сделать вид, что ничего необычного не произошло (как, по правде сказать, они уже несколько раз делали до этого), но видимо Скутину надоело бегать от самого себя. Глеб ему нравился, то есть да, Ваня ему тоже в какой-то степени нравился, но почему-то при общении с ним не возникало желания так долго и крепко обнимать, поправлять выбивающиеся прядки пшеничных волос и заглядывать в светлые как морская вода глаза, пытаясь уловить там нечто большее, чем они сами. Даня устал притворяться, что не замечает, как Глеб выделяет его на фоне остальных, краснеет и неловко отвечает на полушутливые, но определенно флиртующие фразы, даже эти чертовы поцелуи каждый раз сводили с ума, при этом не приводя ни к какой развязке. Игорь раздражающе делал вид, что много понимает в любви и вечерами за игрой в фифу на общей квартире капал на мозги Дане, чтобы тот наконец-то поговорил с Зыряновым, потому что видели происходящее все, но уже как год ничего не менялось. Вот и вышло, что в то похмельное утро Скутин не выдержал напора обстоятельств и завел разговор о дальнейших отношениях напополам с признаниями, если не в любви, так в желании попробовать большее: «Ты очень дорог мне, как друг, и я боюсь сломать все, что есть между нами сейчас, но молчать еще хуже». Принципиально сильно их отношения пока не поменялись, да, теперь шуток от друзей стало в разы больше, но в целом парни все также гуляли и проводили время в компании друг друга, разве что, иногда обмениваясь достаточно целомудренными поцелуями, но сегодня атмосфера была иной. Дане даже кажется, что Ига выдумал эту девчонку, лишь бы был повод свалить из дома и помочь другу “трахнуть Глеба уже”, впрочем, это могло быть просто очень удачным совпадением. – …в итоге пришла Маша и дала пизды обоим, – парень нервно посмеялся и повернув голову спросил чуть тише. – Данек, ты чего? От него не укрылось, что Скутин завис, продолжая нелепо стоять по среди комнаты, смотря куда-то сквозь него и толком не реагируя на рассказ. Глеб прекрасно его понимал. Сложно буднично общаться на отвлеченные темы, когда оба ожидаете совершенно другого. В голове эхом все еще раздавались подколки Влада, с которым Зырянов был вынужден делить комнату и добрую часть личной жизни, и советы покупки тональника, чтобы потом не светить засосами. Добить Глеба тогда решил Рома, удачно зашедший в комнату, и с видом эксперта посоветовавший не пренебрегать резинками, ведь: «поверь мне, удовольствие на одну ночь – месяцы проблем». Он послал их обоих куда подальше и надолго, но в аптеку по пути все же заглянул (тональник и у Маши одолжить можно), не то, чтобы он рассчитывал на многое сегодня, но перестраховаться стоило. – Извини, отвлекся, – Даня улыбнулся, присаживаясь на край кровати, на которой валялся Глеб, – в голову лезет всякий бред, так что теперь с ними? Глеб ему, конечно, не поверил, что хорошо было видно по его чуть недовольному лицу, но добивать и так не самую простую обстановку не хотелось, поэтому он лишь вздохнул. – Вообще не важно, они там, а мы тут... – он так и не нашелся, чем закончить предложение, чуть покраснел и начал тереть лицо чуть опустив взгляд. Даня ухмыльнулся, его умиляло, как вечно уверенный на вид Глеб терялся стоило только им коснуться чего-то более интимного. Он знал, что опыт его парня в постели стремился к нулю, но это только подогревало интерес, а самое главное, что это было взаимно. Зырянова не пугало отсутствие нормальной практики, потому что еще из доты он знал, что лучший способ стать лучшим в чем-либо – усердно тренироваться и не боятся ошибиться. Поэтому он был готов умереть сегодня. Глеб не смущался Дани, он любил его глубоко и сильно и очень хотел разделить это чувство во всех смыслах, но то, что ждало их дальше, было слишком непривычным. Словно в самом начале, когда он впервые осознал, что за восхищением другом скрывается иное чувство, приводившее его тогда в замешательство, заставлявшее ругать себя за каждый неоднозначный сон с ним и лишнее желание прикоснуться. Сейчас с этим гораздо проще, все слова сказаны, чувства бьют через край, что можно не сдерживаться. Даня придвинулся чуть ближе, уже нависая над ним, на что Глеб отреагировал сразу, подняв голову так, что расстояние между лицами сократилось до нескольких сантиметров. Сейчас все, а мысли подождут. – Можно я..? Даня не закончил, Глеб сам порывисто прижался к его губам, говоря каждым своим движением, что ему можно все, а тому хватило бы и меньшего, поэтому он быстро перехватил инициативу поддерживая поцелуй и углубляя его. Переходя от резкого начала, которое больше походило на столкновение зубами, к более плавному и осознанному. Так они еще точно не целовались. Мыслей в голове было не больше, чем травы на выжженном поле, но это не мешало Глебу осознавать всю глубину выражения одно дыхание на двоих, но даже его не хватало, чтобы не сойти с ума от недостатка кислорода или это то самое пьянящее чувство любви? Даня приобнял его, укладывая обратно в горизонтальное положение и не разрывая поцелуя. Он чуть задрал футболку Глеба, сжимая мягкие бока с намеком на талию, парень извивался под ним, остро реагируя на каждое прикосновение. Даня не собирался раздевать его, по крайней мере так быстро, но ответом на ласки был громкий всхлип и приглушенное за поцелуями и попытками отдышаться: "Данечка", снесшее крышу окончательно и бесповоротно. Если ради того, чтобы еще хоть раз услышать "Данечка" нужно было бы убить человека, тот самый Данечка бы уже отмывал руки от чужой крови. Но, к счастью, для получения подобного эффекта нужно было, лишь прижаться посильнее к паху парня напротив и, разорвав очередной страстный поцелуй, обратить внимание на чувствительную шею, которая уже через минуту цвела алым. Данечка мешалось с глубокими вздохами и еще более тихими просьбами продолжать. Глеб мелко дрожал, происходящее для него было в новинку, но даже небольшая дрожь ощущается достаточно отчетливо, когда расстояние между вами — это лишь помятая ткань одежды. В любой другой ситуации Даня бы пошутил про любимый мем фанатов Зырянова с многообещающей фразой, но сейчас он лишь оторвался от очередного уже цветущего засоса на светлой коже и наклонившись к его уху промурчал: я тут, пупсик, не бойся. Парень покрылся мурашками, резко глотая воздух, да и сам Даня был на грани, он не ожидал ни от себя, ни от Глеба подобного, но теперь остановить происходящее было чем-то невозможным, по крайней мере в этой реальности, хотелось большего и прямо сейчас. Он приподнял парня окончательно снимая с него футболку и обнажая торс, который тут же активно начали исследовать руки, трогая каждый сантиметр кожи. Глеб чувствовал, как плавится под ним, а Даня продолжал вгонять его в краску своим шепотом: чудесный, мягкий, нереальный... Если бы он мог, он бы открыл словарь и прямо в процессе зачитывал бы все лучшие комплименты, надеясь, что донесет хотя бы малую часть своего восхищения этим парнем. Даня чуть приподнялся, снимая свою толстовку, в которой сейчас было чересчур жарко, а заодно наслаждался происходящим. Глеб был весь его сейчас, раскинувшийся на кровати, красный от смущения и возбуждения, которые боролись в нем, но это только украшало его. Своим привычным жестом он прикрывал рот рукой, но продолжал смотреть прямо в глаза, в очередной раз словно говоря, что среди них нет победителя, лишь два побежденных друг другом. Глеб задыхался под его напором, но ни разу не сказал ничего против, наоборот наваливался все сильнее, обвивая его ногами и прижимая к себе. В голове Дани крутилось что-то приторно пошлое и грубое в своей простоте и глупости. Оно лезло наружу в бессмысленной попытке быть облеченным в слова в роде: "я хочу тебя сильнее, чем любую девушку в своей жизни" или "я бы бросил всех и все ради этого момента", но это было и так слишком очевидно. То, как он хватал его за чуть отросшие волосы, оттягивая голову, чтобы оголить беззащитную и уже покрасневшую шею, как жадно целовал, смешивая слюну с металлическим вкусом крови, как оставлял следы на мягкой коже, сжимая ее до синяков. Ему не нужно было говорить пошлости, они и так были на виду. Мысль о том, сколько его следов будет видно другим после сегодняшнего, заводила еще сильнее. Он еще раз посмотрел в глаза Глеба и удивился резкой перемене: в них победило возбуждение. Парень неожиданно перехватил инициативу и потянул Даню на себя, переворачивая, а оказавшись сверху – удобно расположился, сидя прямо на члене Скутина. Спасибо всем земным и нет богам, что на них все еще были штаны, потому что кончить от того, что на тебя просто сели было бы слишком позорно, хотя даже ткань не мешала чувствовать, что Глеб возбужден не сильно меньше его. Он стонал, и эти звуки уже не были похожи на тихие всхлипы до этого, он начал активно тереться о пах Дани, не в состоянии не то, что думать о смущении, а даже испытывать его, поэтому стоны вырывались громкие и ненаигранные. Все его чувства свелись к натянутой до предела струне, которая должна была вот-вот лопнуть, но Даня, словно издеваясь всеми своими действиями, продолжал играть на ней. Он понимал, что до большего чем взаимная дрочка, они сейчас вряд ли дойдут, поэтому оттягивал момент, заламывая руки Зырянова, сжимая запястья и целуя длинные пальцы. Но это была игра для двоих. Собственное сознание покинуло его, когда Глеб наклонился и начал целовать его за ухом, прикусывая кожу на самых чувствительных местах. Он обсасывал мочку и спускался поцелуями чуть ниже по линии подбородка, а затем стремительно возвращался наверх. Он натурально изводил Даню, выбивая остатки случайно появлявшихся в голове мыслей, оставляя там лишь свое имя. Пока было не слишком поздно, Даня просунул руку между их тел и, насколько это было возможно в таком положении, немного стянул с себя и Глеба оставшуюся одежду. Он обхватил их освободившиеся члены рукой и начал дрочить, благо они были мокрые от выделившейся смазки. Парень намеренно выбрал быстрый темп, мечтая поскорее достигнуть разрядки и следовавшим за ней наслаждением, в то время как Глеб уже не мог насиловать его ухо, а просто прижался к нему, обдавая шумным дыханием в перемешку с мокрыми стонами. Они кончили почти одновременно, пачкая животы друг друга. Глеб упал на него, дышать было тяжело, но по телу растекалось тягучее словно мед удовольствие.

***

Скутин откинулся на подушку, шумно выдохнув, ему безбожно хотелось закурить прямо в комнате, и, к его огромному счастью, рюкзак с сигами валялся прямо у кровати. Несмотря на протестное мычание Глеба все еще обнимавшего его, он дотянулся и достал заветную пачку "импотенции" с зажигалкой на пару. Первая затяжка дала ощущение глотка свежего воздуха, хотя Зырянов и посмотрел на него недовольно, он все же промолчал, ведь ругаться на такое было глупо, а через пару мгновений аккуратно взял его за запястье и сам затянулся прямо с руки Дани, чуть прикрыв глаза в наслаждении. Даня изумленно приоткрыл рот, это выглядело слишком интимно и сексуально одновременно, Глеб усмехнулся и выдохнул дым прямо ему в лицо, громко смеясь. Парень лишь улыбнулся в ответ и стряхнул пепел прямо на пол, вставать сейчас хотелось меньше всего. – Блядь, а ведь это я еще даже не ебал тебя. – победно произнес Даня, выдыхая очередную порцию сигаретного дыма. Лицо Глеба быстро сменилось с удовлетворенно-расслабленного на крайне возмущенное, он даже немного приподнялся, заглядывая прямо в глаза. – А кто сказал, что это будешь делать ты? – Ну хочешь на сфах в миду разыграем? Дамы и господа, сегодня вы увидите легендарный матч 1х1. Главный приз - жопа Глеба Зырянова. В левом углу знаменитый… Он бы так и продолжал красочное объявление в лучших традициях дота кастеров, но в лицо уже летела подушка, удара от которой он удачно избежал, тут же вступая в борьбу. Окурок потерялся где-то в кровати, как и смысл происходящего, но это все было неважно. Они чувствовали себя детьми, счастливыми и глупыми в своей любви и желании просто наслаждаться моментом. На самом деле Дане было непринципиально. С каким желанием, он хотел овладеть Глебом, с таким же рвением он готов хоть каждую ночь отдаваться ему. Но говорить об этом сейчас он не стал, ему слишком нравится по-детски бесящийся Глеб, который забавно дует губы. Даня любит его черт возьми и как прекрасно, что это взаимно.