Под бормотание телевизора и шум дождя за окном

Полю разбудил сегодня не крик будильника, как в рабочие дни, не шум родителей и старших сестёр как в выхдодные. Это был звук дверного звонка, который уже доживал свой век и издавал не привычный звон, а скорее трещал и скрипел. И разбудили её не утром и не днем, даже не вечером. Судя по настенным часам в её комнате, было 0:30, кому угараздило прийти так поздно? Поля нехотя встала с кровати и направилась ко входной двери. Пока она шла её мозг начал просыпаться. Надо ведь было кому-то прийти, когда кроме Поли никого нет дома. Сестры где-то на их универовской тусовке, родители уехали к бабушке с дедушкой в деревню на выходные. А Поле и так не нравилось оставаться одной дома ночью, так ещё и кто-то в дверь ломится. Вдруг наркоманы или алкаши? Поля как можно тише подошла к двери, она не знала зачем, она действовала автоматически. Правда посмотрев в глазок она выдохнула с облегчением. Это была её лучшая подруга Женя. Полина даже не удивилась увидев её, уж слишком частыми стали её визиты. Полина открыла дверь как раз когда Женя снова потянулась к дверному звонку. —Снова поругались? — без предисловий спросила Поля. Она была слишком сонной чтобы выдавить из себя что-то ещё. Родители Жени не лучшие люди, и это ещё мягко сказано. Безответсвенные пьяницы, у которых в кошельке едва хватает на ещё одну бутылку. Женя уже почти год на регулярной основе бегает к Полине, когда те снова начинают ругаться. Раньше она вместе с младшим братом убегали к бабушке, которая была не особо лучше, но хотя бы посуду не била и скандалы не устраивала. Потом её брат закончил 9 класс и поступил в техникум, а Женя, дурочка, пошла в 10. Полинины родители уже звонили в органы опеки, но те поставили семью Соболевых на учёт, да и благополучно забыли. Что их мало что ли, семей с родителями-пьяницами? Не бьют и ладно. —Прости, Полин. Я правда до последнего идти не хотела, но они там так буянят.. — по Жене было видно, что ей неловко и стыдно за очередной поздний визит. Полина не могла не пустить подругу. Она слегка отошла, чтобы Женя вошла в квартиру, а потом закрыла дверь. Только сейчас Полина заметила как ужасно выглядит её подруга. Вся одежда мокрая из-за дождя на улице, у Жени же ещё нормальной тёплой одежды почти нет. Она вся растрепаная, синяки под глазами. Кажется будто Женя не спала несколько ночей и Полина бы не удивилась окажись это правдой. —Всё в порядке, я пойду нам кофе заварю, а ты возьми у меня из шкафа сухую одежду. Потом расскажешь что опять случилось — Полина говорила мягким спокойным голосом, хоть и была слегка раздраженная что её разбудили. Но она злилась не на Женю, она никогда на неё не злилась. Её выводили из себя женины родители. Полина направилась на кухню, в то время как Женя в противоположную сторону — в комнату Полины. Поля знала, что Женя найдёт все сама, за время их дружбы квартира Полины стала для Жени роднее собственной. Полина поставила чайник на плиту в ожидании пока он закипит. Потом достала перемолотые зерна самого дешёвого кофе, который недавно купили родители. Чтобы не уснуть пока она ждала, Полина включила какой-то идиотский сериал на их старом теливизоре-коробке, который стоял на подоконнике. Полина села на табуретку у небольшого стола и стала ждать и Женю, и чайник, и момента когда уже закончится этот дождь. Женю ждать долго не пришлось, она зашла на кухню в спортивных полиных шортах и растянутой однотонной футболке, которая досталась Полине от старшей сестры. —Да нечего рассказывать особо. Папа пришёл домой пьяный. Мама в это время пила дома. Ну и начала орать мол "что ты так поздно приходишь". Он начал орать в ответ, полетела посуда. Ничего нового. Хорошо, что Витя уехал — грустно сказала Женя садясь на табуретку рядом с Полиной. С тех пор как её брат Витя уехал, она терпит родителей самостоятельно. Они до прошлого года не расставались почти никогда, по этому не удивительно, что Женя скучала. —Да, ничего нового — разговор не клеился. Полина пыталась придумать что сказать, но получалось слабо. Чайник через какое-то время закипел. Полина насыпала в кружки перемолотый кофе и залила его пипятком. Жене разбавила молоком, потому что та не любит кофе в чистом виде, ей обязательно нужно молоко или сливки, и Полина это прекрасно знала. Полина вернулась за стол. Пили кофе они а такой же тишине, которую прирывали лишь бормотание телевизора, да стук капель по окну. Женя выглядела очень сосредоточенной на своих мыслях. В отражении на окне можно было разглядеть не задумчивое выражение лица. Полина догадалась, что она думает о родителях, хотя назвать их таковыми язык не поворачивался. Полина приобняла подругу в знак поддержки. Она стала успокаивающе поглаживать её плечо, и Женя вроде как даже успокаивалась, а вот Полина наоборот. Снова странное ощущение в груди, да и в животе тоже. Такое случалось когда она думала о Жене, обнимала её, держала за руку. Хотя раньше они спокойно все это делали, и даже целовали друг друга в лоб или щеку, но недавно перестали из-за какой-то общей неловкости. Сейчас она конечно тоже была, но останавливаться не хотелось, вся атмосфера буквально кричала, что все так и должно быть. Рука Полины постепенно спустилась на талию, а Женя придвинулась чуть ближе, явно не протестуя против этого. Внутри Поли что-то зрело, что-то что в глупых подростковый романах назвали бы любовью. Но сама Полина не хотела называть это так. Женя подняла на неё взгляд, и в этом взгляде было столько всего.. Полина не могла сформулировать это в своей голове, но это явно что-то означало, что-то важное и большое. Молчание Жени говорила об очень многом, просто это "много" Полина не знала как правильно назвать. Казалось Женя будто услышала её мысли. —Мне так спокойно когда я с тобой. Знаешь это как любовь, только к лучшему другу. Полина только улыбнулась, и её молчание тоже говорило куда громче, чем слова. Оно казалось заглушило бормотание старого телевизора, шум дождя и гудение лампочки в люстре. Женя так правильно и одновременно так по глупому это описала. Это правда была любовь. Но без лезбиянства или "извращений" как это называла Женя. Это была правильная, невинная любовь к подруге. Полину это устраивало, но почему тогда объятий ей уже давно не хватало?