Просто Влад

Нам некогда жить и любить до гроба,

Я выпускаю дым и лечу.

Какая любовь, до неё так долго,

Но я так хочу ее найти.

Просто Лера – Мелом

***

Всё началось как в дешёвой порнушке с сайта, который, наверняка, застал ещё рождение динозавров. У Влада был тяжёлый день. В универе задали третий этюд за неделю, при том что он ещё предыдущие два не сдал, долги катились как камень с горы. На работе клиенты разносили в пух и прах всё его желание быть хоть сколько-нибудь вежливым и учтивым, вызывая вместо этого дьявола, который намеревался снести их надменные лица ловким ударом с ноги. Одноразка приказала, горечью адских угольков, жить долго и счастливо, потому в срочном порядке пришлось переходить на дешёвые горькие сигареты. А в довершение всего, его затопили соседи. Литературных эпитетов не хватает, потому Влад, покрывая трехэтажными матами злополучную пару легкомысленных долбоёбов, решивших что за две минуты перепихона, вода не успеет превратить панельный серый дом в библейский потоп, словно Сизиф тащит пятое ведро воды не в гору, но в ванну, рискуя заработать грыжу в двадцать два. Закончив с уборкой, и оглядев масштаб бедствия, Коноплёв не придумывает ничего лучше, чем идти ночевать к соседу, до выяснения дальнейшего плана действия. Дверь открывает сонный парень с непослушным ёжиком на голове, и тяжко вздыхая, расфокусировано смотрит: – Кость, опять. – Влад неловко выдыхает и смотрит глазами кота из Шрека, за которые, он знает, можно простить всё. – Третий раз за месяц...– впрочем, не говоря больше ни слова, Плотников пропускает того в обшарпанную однушку.

***

На первую в универе линейку, Костя приходит в бежевой худи, потёртых трениках и полу сношенных «Адидасах». Владу, одетому в строгие черные брюки и белую, оставшуюся ещё со школы рубашку, парень кажется гопником которого стоит опасаться. Оказавшись в пустой аудитории, они разговорились довольно быстро. Костя на деле был образованный интеллигент, сыпавший в первую встречу бессмысленными, но забавными фактами о классиках русской литературы. Влад же наоборот, оказался чётким пацаном из Ливн, неуместно одетый как офисный работник месяца, глупо вставлял слова-паразиты и небоскребные маты в особо уместные моменты. На том и сошлись.  Когда прошло полчаса, а будущие одногруппники не замаячили на горизонте растерянными лицами, в их хрупкую идиллию вклинивается растрёпанный, полуседой мужчина, спрашивая кто такие. Узнав, гонит их на нижний этаж, сообщая что они оболтусы, которые перепутали аудиторию и их уже ищут по всему универу.  Мужчина в последствии оказался куратором и, в целом, мировым мужиком, хоть и слушать его, от обилия бесконечных "понимаете, да?", было невозможно. Через полгода совместных посиделок за одной партой и абсолютно ребяческого передразнивания Михаила Юрьевича, Костя узнаёт что Влад обожает русское инди. Причем безбожно варварским способом, вытаскивая наушник из уха засыпающего Влада, от монотонной лекции по «истории театра». Он, конечно, пару раз пытается шутить, но, получив ощутимый тычок в печень, и, в придачу, злобный взгляд, оставляет попытки. На втором курсе происходит немыслимое по меркам сердца и печени Влада событие. Однокурсники устроили вечеринку в честь успешной сдачи сессии. Не то чтобы они раньше не тусили вместе, но в этот раз случилось особенное.   Крохотная двухкомнатная хрущёвка на отшибе Питера не способна уместить в себе пятнадцать человек, но кряхтя белыми облупившимися косяками, всё же вмещает. Вокруг разбросаны вырвиглазные красные стаканчики из-под пива, на полу то и дело распластаны пьяные тела, атмосфера располагает не к празднику, а скорее к желанию закинутся хмурым и забыть всю эту обстановку. Кондиционер сломан и даже открытые в сумрачный декабрь окна, не спасают ситуацию.  Влад просыпается от скрипа дивана в обнимку с Костей, с черной дырой в памяти и жутким сушняком. Память нагоняет его за распитием минералки и та, ожидаемо, идёт не в то горло, от чего он закашливается и шумно дышит ртом.  Какие-то придурки решили вспомнить школьные годы и поиграть в бутылочку. И, как на зло, Владу выпал Костя. С другой стороны, это даже не поцелуй был, лишь смешное касание в губы, чё теперь бубнить-то.  Проснувшийся, и немного отошедший от попойки Костя, по-свойски хлопает подавившегося Влада по спине, и ведёт себя как ни в чём не бывало. Шутит, смеётся и смотрит так солнечно, словно на дворе не холодная зима, а мягкое ананасовое лето. В метро, не смотря на не ранний час, таракановая толкучка. На перроне людей, будто они не в культурной столице, а посреди Токио и чтобы залезть в вагон, нужна армия из людей в оранжевых жилетках и вещающих гнусавым голосом кондукторши "не толпимся, проходим назад, мальчик в черной шапке, да-да, ты, сними рюкзак, никакого уважения..." Протиснувшись за толпой школьников, студентов и заебанных жизнью людей, они оказываются у самой двери. Расстояние между ними минимум, потому, когда вагон особенно резко дёргается, Костю припечатывает к Владу. Руки приземляются аккурат между головой, Коноплев больно ударяется спиной о двери, но ему до этого совершенно нет дела. Места между ними не остаётся, куртка к куртке, а сквозь неё чувствуется сбивчивое сердцебиение и разобрать невозможно чьё именно. Дыхание такт в такт, глаза напротив темные, зрачки почти не видно, а их носы в моменте от столкновения. В миг возникшее между ними напряжение, можно потрогать руками, пустоту в голове – смотать в клубок. Если бы люди вокруг не были заняты попытками удержаться в рамках вестибулярного аппарата, их бы давно высадили и посадили за пропаганду нетрадиционных ценностей. Влад мимолётно думает "я сегодня влюбился" и едва сдерживается, чтобы не уронить голову на плечо Кости.

***

Оклемавшись от ночного пробуждения, Костя в одних трениках кипятит чайник, параллельно рассказывая очередной "немыслимый" факт, углубляясь в собственные рассуждения: – Ты слышал о теории квантовой запутанности? – вопрос, естественно, риторический. – Вкратце, если разделить два фотона и поместить их на разные расстояния, то один будет в точности повторять то что делает другой. То есть, это значит, что в итоге они встретятся. – он выключает чайник и разливает чай по кружкам в забавный цветочек. – Я вот что подумал, а что если люди тоже хранят информацию друг о друге? Я имею ввиду люди, которые долго живут бок о бок, чувствуют когда с их близким случается что-то дурное. Может в это время в них включаются фотоны? Или атомы? Из чего состоят люди, из фотонов или атомов? Может из того, и из другого? Влад? – ставит чашки на стол и щёлкает перед глазами зависшего парня. Коноплев, залипший на голый и такой соблазнительный, в тусклом свете лампочки, торс, не сразу соображает что от него хотят, потому бездумно мычит и переводит расфокусированный взгляд сначала на выцветшие в аляпистый цветочек обои, а потом, облизнув в миг пересохшие губы, на Костю. – Устал? – замявшись, спрашивает Плотников. – Да, бессонница. – не приходится даже врать, потому что мысли о соседе не дают нормально спать последние два года. – Мне помогают документалки о космосе, расслабляет. – Костя пожимает плечами и громко сёрбает горячим чаем. Влад в слух обещает что обязательно воспользуется советом, а про себя думает, что расслабиться ему поможет только один на двоих диван, который они делят, за не имением запасного матраса у Кости. Утром не выспавшиеся, голодные и опоздавшие на незначительные пять минут, они мирно спят на последней парте, соприкасаясь плечами и коленками, согревая друг друга теплом тел. Михаил Юрьевич, мужчина, не лишённый юмора и чувства прекрасного, под тихие смешки, сфотографировав, для личной коллекции, спящих студентов, резким подзатыльником будит их. Вытянувшиеся по струнке парни, слепо шарят взглядом по помещению, наверняка, заставшему ещё Станиславского, и синхронно вопят «я не сплю!» Успокоив развеселившихся студентов, куратор продолжает напутствовать о предстоящей сессии. Влад, поправляет волосы и, облокотившись одной рукой о голову, другой достаёт телефон и ищет краску для потолка. На рабочих денег нет, но можно купить две бутылки водки, уговорив тем самым, дядю Гришу с третьего подъезда, с которым у него вполне приятельские отношения, чтобы он навёл порядок в квартире. Дядь Гриша из тех хороших алкашей, которые вроде и мастер на все руки, но жизненная дорожка однажды завела их не туда и вот он местный мирный домовой, которому вместо молока в блюдечко наливают беленькой, а тот, в свою очередь, не гадит жильцам под дверь. Иногда даже помогает. Поделившись размышлениями с Костей, получает утвердительный кивок и предложение поговорить в добавок с распутными соседями. Влад в шутку заявляет, что скорее переедет к Косте, чем ещё раз пойдет ссориться с этой жуткой женщиной и её мужем алкоголиком. Этот человек был из плохих алкоголиков. Плотников, не обращая внимания на последнюю реплику, бурчит так, чтобы Влад не услышал о том, что он в общем-то не против чтобы Коноплев к нему переехал. Влад благородно делает вид что не слышит, но в сердце предательски расцветают бутоны надежды.

***

Сигаретный дым неприятно режет глаза, и Влад поморщившись тушит окурок, выкидывая в угол с кучей непонятного мусора. Собираясь возвращаться в квартиру, он замечает знакомую лохматую макушку в пролете и останавливается, закуривая ещё одну. Костя, взъерошенный как воробей на морозе, с лёгкой отдышкой поднимается по лестнице, подходит к Владу и, позвякивая пакетом, машет рукой. Коноплёв понимает без слов, словились за столько лет, подаёт пачку и зажигалку. Плотников затягивается, блаженно выдыхает и облокачивается о стену. Так и стоят в тишине, докуривая и рефлексируя, каждый о своём. Влад залипает на длинные мозолистые пальцы, ловко захватывающие сигарету, и мысленно протяжно стонет от безысходности и желания выбить эту чёртову влюблённость из сердца. О чём рефлексирует Костя, Владу не понятно, но смотрит он куда-то в глубь пространства, не то на Влада, не то на мирно ползущего по своим делам таракана. Докурив, Влад интересуется как тот провёл день, на что Костя выдает длинную тираду, сводящуюся к тому, что «людям пора бы уже научится соблюдать чистоту на улицах и проявлять уважение к дворникам, потому что он, вообще-то тоже человек и совершенно не обязательно врезавшись, материть его на чём свет стоит, достаточно извиниться и пройти мимо». Переведя дыхание, он резко отлипает от стены, восклицает и вспоминает о том, что хотел показать ролик Владу. Включает Ютуб и на экране не происходит ровным счётом ничего, кроме спящей то ли шиншиллы, то ли крысы, и закадрового голоса, который бессмысленно зовёт её Владом. Поначалу Коноплёв глупо таращиться в телефон, а затем, подхватывая тихий смех Кости, улыбается. Под конец видео, он уже громко ржёт, наверняка, пугая соседей. Плотников смотрит на него пару секунд, а затем глубоким, бархатным голосом, зовёт его, растягивая «а». Владу же, внезапно становится не до смеха. От такого голоса, от собственного имени, произнесённого таким тоном, внутри, в районе живота, спускаясь ниже, сворачивается теплый комок. Если закрыть глаза и представить иные обстоятельства, в которых Костя вот так зовёт Влада, то удержаться и не прижать к стенке, сцепив руки того над головой, заняв этот рот более важным делом, заставить этот голос произносить другие звуки, кажется невозможным. От преступления до наказания, Влада отделяет раскрывшаяся дверь его квартиры, и дядя Гриша, бурчащий что-то о невоспитанных детях, прокуривших и разбудивших своим гоготом, весь подъезд. «Ох, дядь Гриш, если бы вы только знали…» – думает Влад, и неловко прокашлявшись, зовёт Костю пить купленное им же пиво.

***

Время далеко за полночь, всё пиво выпито, а на экране Влад Череватый активно гребёт канализационную воду зеркалом. Ведущий в шоке, очевидцы в шоке, а по ту сторону экрана Влад морщится от полной антисанитарии. Даже в полуразвалившийся однушке Кости, он старался поддерживать чистоту и какой-никакой уют. Плотников лишь неловко отмахивался и бубнил, мол всё равно к себе вернёшься, зачем стараться. Влад оскорблённо смотрел, и с удвоенной силой тёр облупившийся узкий подоконник. Будь у него больше времени, он бы обязательно покрасил его, но недавно купленный айкос осуждает необходимую трату денег и шепчет ехидно что "денег нет, чтобы из грязи в князи – придется подождать" Костя задумчиво жуёт дешёвый безвкусный сухарик, думает о чем-то недолго, ставит на паузу и поворачивается к Владу, вырывая его из размышлений: – А что если это судьба? Влад задумчиво поворачивает голову и уточняет что он имеет ввиду. Плотников поясняет про постоянные поливы квартиры Коноплёва, видимо, в надежде что из жуткой однокомнатной квартиры она превратится, как минимум, в двушку с евроремонтом. Тот снова хмурит брови и Костя, перевернувшись лицом к Владу, объясняет: – Ну смотри, тебя уже третий раз заливают соседи и тебе каждый раз не к кому идти кроме меня. Может это не случайность, может судьба хочет сказать нам что-то? – Плотников неловко бегает взглядом по комнате и словно ждёт ответа от Коноплева как чего-то очень важного. Хотя может просто кажется. – И что же она хочет нам сказать? – Влад, тем не менее, волнуется, больше чем, на первом курсе перед сессией. – Не знаю, ты как думаешь? – на грани интимного шёпота. Между ними миллиметры расстояния, и стоит немного наклонить голову, можно будет коснуться таких манящих губ. Обвести кончиком языка по кромке, кладя руку на двухдневную щетину. Заправить непослушную прядку отросших волос, а затем позволить чуть больше и запустить язык глубже, не торопясь, провести по линии зубов, аккуратно задеть небо, медленно сплестись языками, душами, телами и наконец позволить себе отпустить этих голодных пираньей, что сжирают душу. Почувствовать руки под футболкой, прижать в ответ крепче, вжаться так, что воздух выбьет, из-за чего придется на миг оторваться, опаляя мокрые от поцелуя губы горячим дыханием. Не давая передышки, и времени на обдумывание, снова вовлечь в завораживающий танец... Влад отводит взгляд на отклеивающийся угол обоев под потоком, судорожно прокашливается, и бормочет охрипшим голосом: – Обои надо подклеить. Костя подозрительно разочаровано выдыхает и соглашаясь, включает битву экстрасенсов.

***

Билеты на концерт любимой «просто Леры», подсунутые Владу Костей, стали настоящим подарком, потому что учёба и работа всё ещё ебали покруче, чем во всевозможных видео на жёлто-чёрном сайте, а сил вывозить это у Влада не хватало почти физически, потому он готовый расплакаться, крепко обнял Плотникова, задержавшись на пару секунд дольше положенного. Концерт проходил в просторном клубе с баром практически на входе, потому к середине оба были пьяные и счастливые. Вокруг такие же пьяные тела прыгают под «ананасовый сок» и Влад, выплескивающий весь негатив, радостно орёт «не люби меня, не люби меня, не люби меня». Костя такой же довольный, прыгает вместе с ним и вторит словам певицы. На миг переглядываясь, они смеются, выше поднимают руки и выкрикивают слова громче. В этот момент хочется чего-то такого, такого. Хочется веселиться и не думать ни о чём. Прожекторы танцуют цветными переливами, играя и подсвечивая, улыбки отрывающихся людей. Бодрая мелодия стихает и исполнительница объявляет о завершении концерта. На последок начинают звучать первые аккорды последней песни. Мелодия неторопливая, напоминающая лунные переливы света, в обшарпанном окне. Костя перемещается куда-то назад, а следом обнимает Влада со спины. Руки поначалу держат ласково, почти невесомо, но постепенно хаотичные движения становятся крепче, он прижимается мокрым носом к шее, покачиваясь в такт песне. Влад тает, будто снеговик посреди лета из старого мультика, плавится от каждого прикосновения, растекается бензиновой лужей от жаркого дыхания. Поддается моменту и позволяет пираньям съесть его сердце и сытыми уплыть в свободное плавание на поиски другой жертвы. Разворачивается в объятьях, не позволяя убрать руки, кладёт свои на шею и сокращая расстояние до невозможного, ждёт, согласно методу Хитча, ответного, десятого шага. Костя не подводит и целует нежно и уверенно, напористо и мягко, осторожно и настойчиво, так как надо. Влад отвечает с чувством и отдачей, желая уместить в каждом касании языка к языку, всё с чем он жил эти грёбаные два года, воплощает каждый взгляд случайно брошенный, каждый незаметный вздох, каждое специальное касание. И, конечно же, умело мстит за время безнадежного ожидания, прикусывая нижнюю губу, долго правда мстить не удаётся, и он тут же аккуратно зализывает мелкие ранки от зубов. Это совершенно не похоже на тот поцелуй на вечеринке. В голове туман. Как добираются до дома, никто из них не запоминает. Зато в памяти остаются сброшенные на ходу куртки, заплетающиеся ноги и сплетающиеся руки. Кое-как добравшись до комнаты, Влад роняет Костю на диван, который жалобным скрипом просит пощады. Его никто не слышит. Руки слепо шарят по телу, задевая и останавливаясь на каждом участке тела. Бешеные поцелуи – дорожкой от уха, до чувствительной ямочки в области ключиц, непременно поставить точку, которая наверняка останется алеющим цветком на утро. Спуститься ниже, не пропуская не единой клеточки, манящего торса. Запоминаются ответные ласки и громкие стоны на зависть соседям, протяжное томное «Влад» на выдохе и сладкая нега. А ещё сыплющаяся штукатурка не то со стен, не то с потолка. Но это быстро забывается. Влад просыпается раньше и наслаждается редкими ноябрьскими лучами солнца на расслабленном лице напротив. Костя забавно морщится и медленно разлепляет глаза. Владу на миг становится страшно, вот сейчас он выгонит его, скажет что всё это глупая ошибка и чёртов выброс адреналина. Но Костя кладёт руку на щеку, аккуратно проводит пальцем по алеющей скуле, и резко придвигаясь, целует в кончик носа, желая доброго утра. И Влада отпускает. Им не нужно говорить и обсуждать что было, не нужно скрываться и делать вид что ничего не произошло. В этом весь Костя. Он никогда не усложняет, у него все просто как два пальца об асфальт, он лёгкий на подъём. С ним не надо думать о том что будет завтра и какую личность надеть сегодня. Он сам позаботиться обо всем. С ним можно быть самим собой и мечтать о будущем. Говорить о вечном или тупить и хотеть просто близости. – План на день таков: ты идёшь в душ, я меняю постель, готовлю завтрак и убираюсь, ты в это время отдыхаешь, а потом мы вместе смотрим супер геройские фильмы весь оставшийся день. Как тебе? – и это лучшее признание в любви, которое Влад когда-либо слышал. – Потрясающе! – сверкая щербинкой – за момент до ответного поцелуя в уголок губ.

Эпилог

Михаил Юрьевич застаёт их, жующими заботливо приготовленные Владом макароны с сосисками, и жестом приглашает в кабинет. Костя с опаской смотрит на Коноплева, мол ничего же вроде не успели за день натворить и, убирая контейнер в рюкзак, встаёт вслед за куратором. Влад, грустно глядя на две недоеденные ложки блюда, повторяет действия Плотникова и послушно плетется за ними. – Как вы знаете, я раньше играл в группе "Король и шут", –Михаил Юрьевич начинает без предисловий. Парни согласно кивают. Об этом в их универе не знал разве что глухой, но и тому объяснили жестами. Михаил Юрьевич в далёкой юности был фронтменом, на ровне с Андреем Сергеевичем, довольно известной, даже культовой группы. Князев, правда, потом ушел в сольный проект, а Горшенёв в театр и преподавание. Что у них там было и есть, никто не знает, но слухи ходят разные.– В общем, хотят снять сериал и Андрей Сергеевич попросил меня найти актёров на наши роли. Не сказать что я в восторге, честно говоря, я вообще не в восторге, ё-мое, но отказать не могу, понимаете? Поэтому, я подумал, и короче, пацаны вы неплохие, актёры из вас может выйдут даже какие-никакие. В общем, пробы через месяц, если хотите участвовать, жду вас на репетиции завтра после пар. Костя мельком бросает взгляд на Влада, только чтобы убедиться в такой же счастливой, на грани детского визга, улыбке. Когда сам Михаил Юрьевич предлагает участвовать в пробах, да ещё и такого масштабного проекта, отказаться будет настоящим грехом. Потому, синхронно кивая, они одновременно соглашаются, и получив отмашку, вылетают из аудитории, несясь праздновать сам факт предложения. Уже дома, целуясь под виноградный глинтвейн ("никакого алкоголя, Владь, тем более кагора за пятьдесят рублей, у нас завтра важный день, мы должны быть в тонусе, в ресурсе и в потоке"), в дверь коротко звонят. Влад, ожидавший кого угодно, абсолютно не ожидает увидеть трезвого дядю Гришу. – Хозяин, принимай работу! – у него на удивление хорошее настроение. Влад только собирается поблагодарить, из кухни доноситься, веселое Костино "дорогой, кто там?". Коноплев в ужасе хлопает глазами, в красках представляя, как в миг разъярившийся сосед, задушит его и Костю голыми руками, но он снова удивляет. Заметив его выражение, дядь Гриша отмахивается: – Дело ваше, я что пришёл то, я потолок покрасил, полы поменял, ты мне денег-то за работу дай. Влад, быстро рассчитавшись с соседом, закрывает дверь и возвращается на кухню к Косте. Тот разведя бурную деятельность, чистит картошку и, не оставляя попыток, интересуется кто был, зачем приходил, пароли, явки и прочая информация. – Дядь Гриша. Могу переезжать обратно к себе. Я перееду...– заметив, как Плотников едва не роняет из рук доисторическую чистилку, спешит добавить, – только чтобы забрать свои вещи и перевезти к тебе. На самом деле думаю сдавать, знакомые из универа, как раз, ищут квартиру. Костя всё-таки откладывает чистилку и помыв руки от картошки, обнимает его, радуясь что они будут жить вместе. «Наверное, стоит занести соседям сверху бутылку шампанского.» – обнимая в ответ, думает Влад.