Конюх

— Найди меня завтра перед игрой, — предложил Лауча. — По-другому не получится, извини, тренировки. Гунтрам вздохнул. Придется отпрашиваться с работы пораньше — матч начинается в три часа дня, значит, чтобы отловить Лаучу, надо было прийти туда заранее. Но без этих денег ему не дотянуть до зарплаты — хозяйка квартиры решила, что чинить подтекающий смеситель Гунтрам должен за свой счет, и переубедить ее не удалось, сколько он ни старался. «Старая ведьма!», подумал Гунтрам и сразу же устыдился. *** Оказалось, что ипподром довольно большой и найти там человека не так-то просто. Миновав трибуны, Гунтрам подошел к леваде. У ограды стоял какой-то тип и яростно жевал незажженную сигарету, наблюдая за лошадьми, — правила запрещали курить рядом с конюшнями. Гунтрам спросил у него, где можно найти Лаучу, то есть Пепе Олайо, и человек молча махнул рукой куда-то в направлении стойл. В полутемной конюшне было прохладно и тихо, лишь иногда всхрапывали лошади. «Похоже, его и здесь нет», — расстроенно подумал Гунтрам и хотел было уйти, но вдруг услышал чей-то неразборчивый голос, доносящийся из дальнего конца помещения. Стараясь ступать как можно тише, он подкрался к источнику звука. Заглянув внутрь стойла, он увидел поджарую черную лошадь и темноволосого человека в джинсах, стоявшего спиной ко входу. Одну руку он положил животному на шею и что-то вполголоса ласково говорил; лошадь, склонив голову, внимательно слушала его. Язык был незнаком Гунтраму — певучий и слегка гортанный. Должно быть, здешний конюх, подумал он. Лошадь встревоженно переступила ногами и, обернувшись, уставилась на Гунтрама. Вместе с ней обернулся и человек, резко убрав руку с ее шеи, словно его застигли врасплох. Он был совсем молод, немного старше Гунтрама. Темно-карие глаза удивленно взирали на него с восточного лица, словно их хозяин увидел какое-то чудо. — Извините, я ищу знакомого, Пепе Олайо, — смущенно сказал Гунтрам. Незнакомец вопросительно поднял брови, и Гунтрам повторил фразу по-английски, решив, что тот, видимо, иммигрировал совсем недавно и еще не понимает испанского. — Тут никого нет — только я и эта красавица, — человек нежно огладил шелковистый лошадиный бок. Стоило извиниться и уйти, но Гунтрам почему-то медлил. — Любите лошадей? — спросил он. Как будто это и так не было очевидно… — Да. Они лучше людей, — категорично заявил незнакомец, не сводя внимательных глаз с Гунтрама. — Занимаетесь поло? — Скорее нет, чем да. В школе у нас были уроки, но я не достиг особых успехов. Мне лучше давалась стрельба. — Стрельба — достойное занятие для мужчины, — одобрительно кивнул человек, продолжая изучать Гунтрама. Лошадь меж тем потянулась губами к смуглой щеке незнакомца, он перевел на нее взгляд и улыбнулся. Гордый поворот головы, чуть приподнятый подбородок, длинные ресницы… У Гунтрама перехватило дыхание, кончики пальцев стало покалывать от острого желания перенести увиденное на бумагу. — Стойте так, пожалуйста! — попросил он, поспешно вытаскивая блокнот из внутреннего кармана куртки. Незнакомец снова удивленно поднял брови, но послушался. Карандаш так и летал по бумаге. Через пять минут набросок был готов. Кажется, ему удалось передать это удивительное единение человека и лошади. — Дайте посмотреть, — требовательно сказал незнакомец, протягивая руку. Гунтрам вырвал лист с эскизом из блокнота и отдал его. Незнакомец некоторое время разглядывал рисунок. — Сколько это стоит? Я хочу купить. «Вряд ли ему много платят в этой конюшне», — подумал Гунтрам и сказал: — Берите так, денег не нужно. Незнакомец улыбнулся и сказал: — Тогда я тоже должен для вас что-нибудь сделать. Ужин? — Ну что вы, ничего не надо! — смутился Гунтрам, слегка попятившись. — Но я хочу что-нибудь сделать для тебя, — вкрадчиво проговорил незнакомец, приближаясь к нему. В его глазах зажегся странный огонек, от которого Гунтрама пробрал странный, но приятный озноб. Надо было идти, но ноги словно вросли в землю. — Или нет — для себя, — непонятно добавил незнакомец, потянулся к Гунтраму и осторожно поцеловал его. Что странно, неприятным это не было. Скорее, наоборот. Испугавшись собственной реакции, Гунтрам пробормотал: — Простите, мне пора — надо найти приятеля, — и, выскочив из стойла, бросился прочь. Незнакомец что-то крикнул ему, но Гунтрам за грохотом своего сердца не расслышал. *** Он, мало что соображая, припустил к выходу с ипподрома и у трибун столкнулся с Лаучей. Лауча не обманул — вернул ему долг и даже подарил билет на итоговую игру. — Если сегодня и в финале я хорошо покажу себя, то появится реальный шанс подписать контракт с новым клубом, — возбужденно похвастался он. — И я больше не буду зависеть от отца. — А теперешний тебя уже не устраивает? — Там совсем другие деньги, Гунтрам, — снисходительно пояснил Лауча. — Подробности пока не могу рассказать, сам понимаешь. Пожелав ему удачи, Гунтрам отправился в университет. Он твердо решил выбросить происшествие в конюшне из головы. *** Прошло несколько дней, но странный эпизод не желал забываться. Стыдно признаться, но Гунтрам, собираясь на финальную игру, где-то в глубине души надеялся, что еще раз встретится с тем человеком из конюшни. Чего он ждет от этой встречи, Гунтрам и сам не знал. Заняв свое место, он украдкой посматривал по сторонам, прекрасно сознавая, что при таком количестве зрителей разглядеть в толпе человека, которого он видел всего десять минут, практически нереально. Да и не факт, что тот пришел смотреть игру… Противоположная трибуна была украшена красно-зелено-бело-черными флагами, и Гунтрам сначала решил, что это цвета клубов играющих сегодня команд. Потом он обратил внимание, что в середине в вип-ложе постелена ковровая дорожка и стоят кресла. — Высокопоставленные иностранцы, — со значением пояснил сидевший рядом с ним старик. — Какие-то арабы. Игра началась. Гунтрам с большим интересом следил за тем, как Лауча на своей ладной гнедой лошадке ловко обходит полузащитника, поощряемый одобрительными криками с трибун. Напротив что-то сверкнуло, заставив Гунтрама зажмуриться — видимо, солнце отразилось от объектива бинокля с той стороны поля. Лауча виртуозно провел удар из-под шеи лошади, и белый мячик влетел в ворота соперника. Зрители взорвались аплодисментами. — Парень далеко пойдет, — одобрительно прокомментировал сосед. Гунтрам улыбнулся — возможно, мечта Лаучи сбудется. *** Гунтрам так увлекся игрой, что время пролетело незаметно. Он даже немного пожалел, что ему не удалось добиться успехов на тренировках в школе — после ударов он часто чувствовал слабость и тошноту, поэтому решил, что конное поло не для него. После окончания матча на поле по традиции высыпали зрители — затаптывать дерн. — Прошу пройти со мной, сэр, — раздался голос голос у него над ухом, и Гунтрам обернулся. Рядом с ним стоял человек в длинном восточном одеянии и выжидательно смотрел на него. — Куда пройти? — опешил Гунтрам. — Его высочество желает с вами поговорить, — пояснил человек в белом и указал на противоположную трибуну. Гунтрам кивнул, недоумевая, чего могло понадобится от него этому высочеству, но отклонить приглашение было бы невежливо. Они спустились с трибуны и пересекли поле, где бродили и фотографировались на память зрители. — Его высочество ждет вас, — сказал его провожатый и остановился у подножья лестницы, ведущей к вип-ложе. Видимо, дальше Гунтраму предстояло идти одному. Он начал подниматься, но замер, когда разглядел, кто именно сидит в кресле. Тот самый парень, который сначала обнимался с лошадью в конюшне, а потом поцеловал его, Гунтрама. Он взял себя в руки и преодолел последние ступеньки. Сегодня от джинсов не осталось и следа — незнакомец был одет в белоснежную кандуру и куфию с черным обручем. — Похоже, вы никакой не конюх, — вырвалось у Гунтрама. — Ты разочарован? — усмехнулся араб. — Нет, ваше высочество. Не знаю, в каком помрачении ума я мог принять вас за… — Перестань! — поморщившись, перебил его принц. — Давай лучше наконец познакомимся. В тот раз ты так быстро исчез, что я даже не успел спросить твое имя. Я шейх Альтаир бин Рашид аль Мадани. А ты… — Гунтрам де Лиль, сэр. — Пока мы вдвоем, просто Альтаир. Садись, — он указал на соседнее кресло. — Твой приятель, которого ты искал тогда, сегодня выступал под номером три? — Да. Это мой бывший одноклассник, Лауча, — на всякий случай уточнил Гунтрам. — Я сам немного играл, когда учился в Сандхерсте… Отец загорелся идеей создать в Дубае собственную команду по конному поло. Поэтому я здесь — отбираю перспективных игроков, хотя, по правде говоря, моя истинная страсть — лошади, а не всадники. — Я заметил. Мне показалось, или вы читали той лошадке стихи? — хихикнул Гунтрам. — Причем собственного сочинения. Но об этом никто не должен знать! — Альтаир заговорщицки улыбнулся. — Клянусь, что от меня этого никто не узнает, ваше высочество, — в тон ему торжественно пообещал Гунтрам, окончательно расслабившись: человек, который любит животных, не может быть плохим, ведь так? конец ------- Примечание Laucha - мышь (аргентинский испанский). Заместитель-1, гл.30 "Лауча рассказал мне эту историю вкратце, когда в Хитроу пересаживался на рейс до Дубая. — Дубая? Что он там делает? Охотится на верблюдов? — Нет, играет в поло для какого-то там шейха — очень богатого мужика, которому захотелось собственную команду по поло, и он заказал все в Аргентине, включая лошадей".