Не мы

Разгром в голове. Пусто, но и перегруженность чувствуется. Словно там трепещут и трепещут пустые бабочки, сотканные из тьмы. Шепчут что-то важное. Но я не понимаю что. Важность событий, я ее не понимаю. Стерта грань реальности и фантазий, бабочки с легкостью покидают мою голову, оставляя ничто. Ничто заместо нечто. Оно было хоть и не теплом, но грузом, заполняющим пустоту. Теперь же и этого груза нет. Руки чешутся. Дрожат, болят, бьют и мечут. С их пальцев идет крупная дрожь, на азбуке Морзе говоря «помогите». Но разве слепые могут увидеть их мольбы? Разве немые могут рассказать им, что руки вообще-то существуют?! Как? О, как найти выход? Коридоры в разуме извилисты и непонятны, в них не теряются, а завороженно бродят, в конце падая от истощения. Изогнуться бы в крепкий узел, ноги обнять и лечь. Плача, но покоясь с миром. Смех! Смех — вот что нужно всем собравшимся здесь! Но почему не смеетесь вы, не радуетесь, немые? Разве не смешны эти пальцы, извивающиеся в агонии? Пальцы, о которых никто не расскажет! Некто посмотрит и ухмыльнется, но не вы. Так почему? Корчите из себя моралистов, считаете достойными лишь себя знать о их горечи. А сами вы пытались им помочь? Кап-кап. Падают бардовые капли. Тук-тук — кафель их встречает. Искажать действительность так грустно. Дрожь пальцев исчезает из поля зрения, мы смотрим прямо. В комнате с красными стенами совсем тихо. Где же бабочки? Они коротали наш бесконечный досуг здесь. Почему? Здесь так тихо. Так тоскливо. Заткнись! Заткнитесь вы! Так одиноко и печально. Неужели покинули они меня нарочно? Я в этом виновата. Да как же можно столько говорить?! Я не для этого пришла! Прости. О, как тоскливо на душе. Я словно в клетке, а ее открытая дверца прожигает глаза. Я виновата в этом, знаю. Но что вина сможет сделать? Ничего. Так убирайся вон, как остальные. Тебя я не желаю видеть. И я ушла, и слова не сказав. Прости меня, мой Мир, моя Вселенная, за то, что не стерпела я твой нрав. Под мышцами гудит вибрация костей. Белыми голубями они выворачивают плоть наизнанку, потроха вываливаются наземь, смеша, смеша, смеша. О, как весело!