Музыкальная сборная солянка.

Мы дружим с ним не так долго, как можно было бы. Вообще, порой мне кажется, что я просто ненормальная или ещё что хуже, раз влюбилась в какого-то странного пацана, с которым общалась чуть больше полугода. Ну, ладно, не прям так. Свою влюбленность к нему я осознала куда позже, а тогда он просто начал мне нравиться. Вот так. Хотя, честно, я даже не помню, как мы познакомились. Вроде бы, мы нашли аккаунты друг друга в каком-то из чатов города, а может, и в каких-то тематических. Я тогда захламила свои социальные сети всем, чем только можно, поэтому и не удивлена, что не помню, при каких обстоятельствах мы узнали друг о друге. Впрочем, это и не так важно. Когда мы общались уже некоторое время, Антон сказал, что очень хочет начать играть на барабанах. Я в то время ходила в частную школу, училась петь. Долго я там, конечно, не продержалась, зато он достиг высот, да ещё каких! Если говорить в общей сложности, то состоим мы с ним в дружеских отношениях, наверное, года два. Возможно, даже меньше. В одной частной школе мы проучились вместе меньше месяца, перед тем как я ушла. Тогда мы сильно поссорились. Он начал встречаться с какой-то девчонкой из его музыкального колледжа, меньше уделять времени мне, и я вспылила. Да, я знаю! Поступок детский, не спорю. Я была молодой и глупой. Мне попался профиль той девчонки и я написала ей… всякого. Да, понимаю, делать так не нужно было. Извинялась я долго. Очень и очень долго. Если бы вся эта ситуация не произошла, то мы отпраздновали годовщины четыре, не меньше. В общем-то, ждать, пока об этом узнает Антон, долго не пришлось. Он ясно дал мне знать, что я не права, и что на этом наше общение заканчивается. Мне до сих пор безумно стыдно за то, что я натворила. Но главное, что сейчас он меня простил, и у нас с ним всё хорошо. К слову, они с той девчонкой больше не вместе. На улице февраль. Последний рывок перед весной. Правда, на улице от этого теплее не становится. Уже который день на градуснике стабильно демонстрируется пять градусов. Честно, я даже думала выкинуть его — вдруг сломался? Но, кажется, сломалась вселенная. Сегодня у Антона концерт и он меня на него пригласил. Мне это льстит. Раньше, после ссоры, он меня вообще никуда не звал. Понять его можно. Я не настаивала. А тут у нас зашёл разговор о турах любимых групп, и он сказал, что в конце февраля он будет выступать со своей группой, что может достать пригласительный для меня. Не могу сказать, что я не была рада. Ахринеть, как была. Ведь это значило, что он точно меня простил! Но как бы моё влюбленное сердце не трепетало перед таким волнительным событием и как бы я не жаждала быстрее собраться и вылететь на мероприятие, как назло у меня всё валилось из рук, волосы не лежали так, как нужно, а туш на ресницы ложилась комочками, как снежный шар, хотя вчера всё с ней было нормально. Ещё и прыщ на скуле выскочил, по всем законам подлости. Смотря на себя в зеркале, я делаю глубокий вдох. В последнее время я слишком поддаюсь эмоциям. Конечно, логичное объяснение этому есть: первая серьёзная влюбленность и бла-бла-бла. Мои руки немного дрожат. Я ещё не совсем решила, от чего именно — предвкушения, что еще немного и мы увидимся, или от страха. Я твёрдо для себя решила, что сегодня Антон узнает о том, что я к нему чувствую. Конечно, звучит очень опрометчиво, я и сама это слышу, когда проговариваю мысли вслух. Но не могу же я вечно об этом молчать и страдать, верно? Конечно, будет очень жаль, если он мне не сможет ответить тем же, но уж лучше так, чем жить в незнании. Я собираюсь заново. Заново мою голову, заново сушу. Смываю макияж и повторяю те же этапы: тон, консилер, контуринг, румяна, тушь, тени для век, помада, пудра. На повторные сборы у меня уходит полтора часа, а до концерта остается чуть больше двух. Почему, когда нужно, время идёт ужасно медленно? Меня начинает это раздражать, но я старательно стараюсь оградить себя от мысли о времени. Надолго меня не хватает. Нет, я терпеливая, просто этот случай является исключением. Впрочем, к чёрту. Напоследок я смотрю на себя в зеркало и поправляю прическу. Одежду на сегодняшний вечер я выбирала особенно тщательно, пришлось даже идти в магазин, чтобы мой образ выглядел безупречно. Конечно, может, и глупо наряжаться так, если ты даже не знаешь исход вечера, но и, опять же, на плохую концовку я не очень рассчитываю. Я выбрала тёплое и облегающее платье гранатового цвета, свои лучшие сапоги и, конечно, сумку. Когда моё сердечко окончательно выпрыгнет из груди, его же нужно будет куда-то убрать. Проверив свой внешний вид в последний раз, я всё же выхожу из квартиры. На концертах-квартирниках я никогда не была, а на обычных — всего пару раз, если уже не считать те, на которые Антон звал меня до конфликта. Впервые, я побывала на выступлении любимой исполнительницы матери. Натальи какой-то там. Почему-то фамилия её псевдонима у меня ассоциируется с конфетами «Ферреро Роше», но отчего-то мне кажется, что ничего общего между ними нет. Во второй раз я была на концерте Швец в далёком 2019 году. В свои пятнадцать лет я была её самой преданной фанаткой, знала наизусть все песни, начиная от «Лунных камушек» до нововышедшей, на тот момент, «Четырнадцать». Я давно не слушаю Алёну Швец в такой мере, но, признаюсь, то, что она так изменилась — достойно уважения! Концерт группы, в которой играл Антон, проходил в кафе с литературным названием. Честно говоря, я была приятно поражена атмосферой, которая царила в главном зале. Во-первых, вход в кафе осуществлялся через окно. Во-вторых, интерьер был в светло-бежевых и молочных тонах. На одной из стен висел ковер. Большая часть помещения была заставлена растениями и полками с книгами, но при этом не выглядела как свалка. Я уже заказала себе имбирный латте, когда мой телефон завибрировал. Я поспешно стала искать его в сумке, потому что мне до сих пор было стыдно за песню, которую я поставила на рингтон, хоть я и ужасно её любила. — Ира? Нежный голос звонящего прошёлся волной мурашек по моему телу, и в тёплом помещении мне резко стало прохладно. Я смотрю на контакт, с которым веду диалог. — Да, Антон, это я, — я не придумала, что ещё могу сказать. Ну кто начинает разговор с уточнения, кто взял трубку, если ты звонишь определенному человеку? — Что-то случилось? — Концерт скоро начнётся. Я тебя здесь не вижу. Ты опоздаешь? — В его голосе слышалась тревога. Признаюсь, мне стало не по себе. — Нет, нет, не опоздаю. Вообще, я уже здесь. Сижу в кафе, в котором концерт будет. Вообще, я думала, что людей будет больше., а тут всего человек… — я пробегаюсь глазами по всем кто сидел за столиками. — человек пять. Я беру свой кофе и благодарю мужчину, который мне его готовил. Стуча каблуком сапожек, иду к выходу и вижу, как в кафе заходит Антон, с прижатым к плечу телефону. На моём лице тут же расцветает улыбка. Я сбрасываю звонок и убираю телефон в сумку. Мне снова становится тепло. Всмотревшись в лицо моего милого друга, улыбка и нежность в груди сменяется на встревоженность. Он чем-то обеспокоен. Я склонна к эмпатии, а уж тем более, если речь идёт о моих близких. Правой рукой я тянусь к его запястью и заглядывая в глаза. Он чем-то расстроен. — Антон, что случилось? Вместо ответа, он только делает шаг ко мне на встречу и заключает в объятия. Он обнимает крепко, но до жути нежно. Если бы сейчас было плохо мне, я бы разревелась крокодильими слезами. — Я скучал. Он говорит это тише, опустив подбородок на мою голову и тяжело вздохнув. Знал бы он, как я скучала всё это время! Я обнимаю его так крепко, насколько у меня хватает сил, а он усмехается. Козёл, а! Я почти была готова ответить ему взаимностью, как вдруг он отстранился. В такие моменты мне ещё сильнее хочется его убить. Почему нельзя определиться, чтобы не давать лишних надежд? — У нас концерт проходит дальше, не здесь. Пошли. Он открыл дверь-окно и дождался, пока я выйду, а потом вышел сам. Мы заходим за здание. Честно, увидев перед собой гаражи, я сначала испугалась. Знаете, сколько есть историй, когда друзья жертвы заманивали её в гаражи, а после жестоко издевались? Нет, я знаю, что Антон не такой, но такая мысль у меня промелькнула. Я даже задумалась, не кинуть ли мне sos-письмо подруге. Со стороны гаражей в кафе тоже был вход, но стилистика помещения была уже другая. Более темные цвета, но ощущалась такая семейная атмосфера, как, знаете, перед праздником. Вот прям в канун. Когда квартира полна гостей, а стол накрыт так, будто мы планируем пировать с не менее, чем половиной страны. Слушатели сидели на диванах и на подушках на полу. Я знаю, что их группа ещё не знаменитая, но как же было приятно видеть, что можно было вот так по-домашнему сидеть и общаться с кумирами, как с друзьями. Я снимаю пальто и вешаю на последнее свободное место, снимаю сапоги и ставлю к чужой обуви. Вся прихожая была завалена обувью и верхней одеждой. Глядя на помещение, где уже всё было готово к выступлению, я бы и не сказала, что вся одежда из коридора принадлежит всем этим людям. Ну серьёзно. Одежды здесь человек на тысячу, а в зале сидит две дюжины максимум. Антон кладёт мне руку на плечо, и я вздрагиваю от неожиданности. Он немного давит на него, дабы я прошла дальше. Окей. Я села на ближайший диван, прям у прохода, потому что это место было ближе всех. Ну и немного потому, что оттуда было лучше всего видно барабанную установку. За несколько минут до начала говорят о наличие туалета и объявляют о госте, благодаря которому устроена чайная церемония. Что, к слову, интересно! Я не гурман. Не люблю пробовать что-то новое, если это у меня не вызовет острой необходимости или жгучего интереса. Я люблю постоянность и определенность, поэтому экспериментирую крайне редко. Я никогда, подчеркиваю пунктиром, не была на чайных церемониях. Я знала, что это достаточно интеллигентно, и что у этого есть особые правила, но признаюсь, я была разочарована, когда нам раздали маленькие чашечки. И это были чуть ли не лучшие два часа моей жизни. Группа Антона играет в жанре фолк-рока. Что-то вроде народного рока. Когда я слушала их альбомы в сети, мне вообще не понравилось. Не осмелюсь оскорблять, но это звучало достаточно странно. Ещё на первых концертах я убедилась в обратном. Звучало это хоть и непривычно, но от этого не менее круто. Я даже сохранила одну из песен к себе в плейлист. Не знаю почему, но мне в голову лезут картинки из средневековья, во времена поселения викингов, когда я слушаю репертуар этой группы. Даже появилось желание станцевать, но я не осмелилась этого сделать, хотя девушка, играющая на скрипке, предлагала мне пуститься в пляс под песню Григория Лепса «Стаканы». Отрывалась скрипачка знатно. Это было и здорово, и забавно одновременно. Кажется, я даже смогла заснять, как у их вокалистки округлились глаза, когда она смотрела на эти танцы. А ещё, кстати, пели «Ведьмака». Мне, как человеку, который не являлся фанатом выступающих, такие разбавки были очень даже по душе. В общем, всё прошло отлично. Вкусные чаи, приятная музыка. Я до сих пор удивляюсь, как людей объединяет нечто такое, как музыка. Один жанр, один исполнитель. Даже одна песня. Все люди, которые сидели рядом со мной, были улыбчивыми и дружелюбными. Кто-то передавал чайники и сладости, кто-то делился пледом, а кто-то просто вёл тихие диалоги. Эти люди казались счастливыми. Мне даже жаль, что я позволила себе расслабиться только к концу мероприятия. Весь вечер я была натянута струной, несмотря на все моё позитивное расположение. Я всё время ощущала на себе взгляд, но не могла понять от кого он исходит. А когда поняла, мне стало плохо. По-хорошему плохо. Наверное, от собственного счастья я бы потеряла сознание, если бы не могла контролировать свои эмоции. На меня смотрел он. И я сейчас не романтизирую. И я не дурочка, чтоб радоваться среднестатистическому взгляду. Я видела, как Антон смотрел на девчонку, с которой был вместе. Я знаю, как он смотрит на тех, кто ему нравится. Держу пари, сейчас был именно тот взгляд. Когда выступление закончилось, я не рвалась убежать раньше всех. Во-первых, в зале образовалась толкучка, а во-вторых, мне нужно было ещё время, чтобы побыть с Антоном. Он был сильно занят сборкой своего музыкального инструмента, селфи с поклонниками и общением с коллегами. Когда коридор был свободен от большого количества людей, я нарочито медленно собиралась, а он всё никак не мог даже посмотреть в мою сторону. Тогда я просто стояла и пилила его взглядом. И я не уверена, не произнесла ли чего вслух, или это вселенная услышала о моём желании подойти и пнуть друга, но он сначала помотал головой в поисках меня, а потом, увидев, что я стою со скрещенными руками и нахмуренная, подошёл, смеясь с моего выражения лица. Антон обнимает меня, и я чувствую его теплые ладони у себя на спине. Почему-то мне захотелось плакать. Не от грусти, а, наверное, от счастья. Я нахожусь в объятиях того, кого люблю, пусть он этого и не знает. Я соединяю руки на его спине. Обнимает Шаст всегда нежно. Не знаю, дружеские ли это объятия или он иногда обнимает с определенными мыслями. Объятия, когда инициатором являюсь я, всегда крепкие и дурные, за исключением случаев, когда требуется поддержать в тяжелый момент. И сейчас я тоже обняла крепко, пока не почувствовала, как по щеке течёт слеза. — Не нужно. У меня сейчас потечёт тушь, — я делаю шаг и отцепляю от него руки, а он прижимает меня к себе. Мои глаза округляются в разы. Этого я не ожидала. Я предприняла ещё одну попытку выпутаться из цепких рук, но у меня вышло. Делаю шаг обратно. Я разрыдалась. Стараясь не тереть глаза руками, уткнулась ему в грудь и беззвучно плакала, сжимала его толстовку на спине. Я слышала только то, что кто-то появился рядом с нами, а потом ушёл. Не знаю, что сделал Антон, но я ему благодарна, что не пришлось объясняться перед кем-то. А ещё я не знаю, сколько мы так простояли. Наши слёзные объятия закончились его тяжёлым вздохом. Он отстранился, но сжал мои плечи и улыбнулся, смотря в мои глаза. Он больше не выглядел таким грустным, как до концерта. Может, действительно переживал из-за выступления? Или. — Почему ты был расстроен? Он явно не ожидал, что после моих слёз последуют именно эти слова. Он выпрямился и убрал руки с моих плеч. Мне снова захотелось разреветься, но я сдержалась. Стало холодно. — Я боялся, что ты не придёшь. Всё. Моё сердце сделало «епуньк» и окончательно разбилось от этой милоты. — Знаешь, Антон, я, — Не успела договорить, вот что «я»? Бесит. Только собралась с мыслями. Нельзя было позвать его позже? Что за херня из фильмов? Антона окликнула скрипачка. Что-то про машину сказала, что собираться быстрее надо. Я сказала, что буду ждать его на улице, пока он собирает свои штуки. Стоять на улице я долго не смогла, поэтому села в машину, включив печку и подогрев сидений на полную мощность. Мне хотелось разбить голову о панель, но обошлась тем, что уронила голову на руль, испугав какую-то бабульку гудком. Извини, бедная бабулька, но у меня проблем уж побольше, чем у тебя. Сейчас мне уже не будет так легко сказать ему то, что я хотела. Может, выкрутиться тем, что я забыла, что хотела ему сообщить? Или пошучу. Он вышел только минут через двадцать. Честно, мне хотелось уже написать, чтоб Антон до дома добирался автостопом. А что? Он мальчик красивый, кто-нибудь и подвёз бы. Он сел в мою машину и я даже нахмурилась тому, что он напустил холода. Я ведь только согрелась! — Антон, по поводу того, что я хотела сказать, — Я решила не ждать подходящего момента, чтобы объясниться. Делаю глубокий вдох и смотрю на него. Он опять склоняет голову по-птичьи (ну как же это мило! Я разрываюсь!), а через секунду поддаётся вперёд, оперевшись локтем на бардачок машины. Я понимаю то, что он хочет сделать, только после того, как он делает это. Целоваться с ним, оказывается, ещё куда теплее, чем обниматься. Затрудняюсь ответить, что мне нравится больше. Это не продолжилось больше нескольких секунд. Секунд, которые для меня стали вечностью, как бы то банально не звучало. О нет, я стала слишком сентиментальной! Девочки, откачиваем! Его ладонь остаётся на моей щеке и ощущается это чертовски правильно. — Ты мне тоже, Ир.