Важный разговор

      Сегодняшнее утро в посёлке показалось необычайно красивым. Оно было сиреневое. Будто мир освещали невидимые и хорошо замаскированные фонари с фарфоровыми сиреневыми абажурами. Сиреневыми были снега, освещенные ранним солнцем, которые расстилался безгранично. Смотря в окно, уже в школе было видно, как падал на землю белый пушистый снег. Природу в очередной раз накрывают одеялом, чтобы она и дальше сладко спала до наступления весны. Через ветви деревьев, которые были в снежном наряде, светило солнце. Такое радостное и сказочное утро было, что школьники уже ликовали по скорой весне и были в ожидании жаркого лета. Антон сидел за своей последней партой в ожидании своих друзей, высматривая различные силуэты в узоре инея. День действительно был удивительным по красоте своей природы. И была удивительна Полина, ее нежное лицо и правильные черты лица. Выразительные голубые глаза, обрамлённые густыми и длинными ресницами. Выглаженная юбка с блузкой, которая подчеркивала красивую фигуру девушки. Она стояла и громко смеялась вместе со своими подругами. Жаль, что она обиделась на Антона с Ромой из-за устроенного спектакля. Ведь Тоше симпатизировала она, точно в роли подруги. Полина была его музой, которая любым своим взором вдохновляла. Нельзя и посчитать, сколько раз он успел нарисовать нежное и девичье лицо. Но, к сожалению, она очень серьезно обиделась, в особенности на Антона, которого она считала хорошим своим другом, что и создавало сегодняшнюю меланхолию. Возможно, Морозова так и никогда не простит его за глупый поступок, а может, и сама подойдёт к нему. Смущённо посмотрит на него, поправит свои длинные красивые волосы цвета вороньего крыла и начнёт разговор. Но наверняка это были лишь сладкие мечты. Полину сильно задел вчерашний устроенный спектакль. Сейчас, когда ее взор случайно падал в сторону Антона, она забавно хмурила брови, изображая злость, и сразу же отводила взгляд на своих подружек, с которыми Морозова так задорно хихикала. Из раздумий вывел Ромка, нависающий над партой своего друга. От него пахло морозной свежестью и дымом от табака. Не сложно было догадаться, что, как обычно, он курил перед школой. — Чего, ворон, считаешь? - протянул хриплым от постоянного курения голосом Пятифанов, улыбаясь. Бяша помахал рукой в знак приветствия Антону и развернулся, чтобы сесть за парту, где он сидел со своим лучшим другом. — Ничего такого. Задумался просто. Как дела то у тебя? — Всё хорошо у меня. — говоря эти слова, поневоле на лице у Ромы появилась тёплая улыбка. — Кстати... ты не уходи никуда, пожалуйста, после уроков. Мне нужно с тобой поговорить о кое-чём важном. — улыбка так же никуда не пропала, но взгляд был растерянным и не смотрел прямо на Петрова. Он смотрел куда угодно, но не на него. Впервые Антон видел смятение на лице своего друга, который всегда казался голодным хищником и был уверенным. Спала маска волка. Разрушился образ в голове, связывающий Рому и дикого вождя стаи в одно целое. Перед ним предстал смущённый простой парень. И такой красивый... — Хорошо, я не уйду никуда. Буду ждать тебя. — Взгляд Антона был направлен на Рому, чьё лицо было залито румянцем. Он казался сегодня таким чувственным и таким нежным. Желание было сейчас его рассматривать под микроскопом и изучать, всматриваться в малейшие черты лица и видеть каждую родинку на его теле. Никогда он такого не ощущал в сторону своего давнего друга, с которым он общался со средней школы. Впервые Пятифанов показался не яростным, но справедливым хулиганом, а разностороннюю личностью, которая явно что-то скрывает от окружающих, например, свою слабость и неуверенность. — Спасибо, - ответил Ромка с обворожительной улыбкой на лице, и с его словами прозвенел оглушающий звонок на урок. Весь школьный день Антон обдумывал поведение Ромки, и его просьбу поговорить о чем-то важном. В голове Петрова проскальзывали все возможные сценарии. О каком разговоре нуждался его друг? Что его волновало и волновало ли вообще? Но ответ он только узнает после школьного дня. На уроке литературы взгляд блуждал по кабинету, рассматривая портреты классиков, которые висели возле школьной доски. Глаза упали на Ромку, который играл в морской бой со своим товарищем. Пятифанов выглядел таким грубым со стороны и холодным, но сегодня для Антона этот образ растаял. В сегодняшнем кратком разговоре хулиган был нежным и растерянным. Было само загляденье смотреть на него такого, настоящего. Когда на его щеках играет лёгкий румянец, когда его взгляд нерешителен и неловок, когда его тёмные волосы слегка взъерошенные. Хотелось его зарисовать.. Антон вырвал из тетради по литературе лист, взял простой карандаш из пенала и взялся за своё дело. Душа ликовала и пела, сейчас было наплевать на рассказ учителя про Николая Васильевича Гоголя и его роман "Мёртвые души". Движения были ловкими и быстрыми, вдохновение так и лилось из потоков сознания. С каждым штрихом Ромка становился ещё более на себя похожим. Каждая добавленная черта делала его на рисунке симпатичнее. Сердце стучало сильнее, рассматривая нарисованный портрет, что-то поменялось в его отношении к хулигану. Он стал казаться привлекательным. Нет, не то, чтобы Антон когда-либо считал своего друга уродцем или просто некрасивым, но он не думал в таком ключе про него и про его внешность... Ромка резко в этот день перестал казаться обычным хулиганом, которому лишь бы с кем-то подраться или покурить за школой. У него были и свои слабости, и свои нужды. Он был очаровательным, интересным. Повернув голову в сторону Ромы, он заметил какие у него красивые руки, на них были видны сухожилия и прослеживались вены. Какие у него непослушные, но красивые волосы, отрасли немного с их самой первой встречи в лесу, наверняка они шелковистые на ощупь и приятно их гладить. Странно было об таком думать... но становилось тепло на душе от этих мыслей, что он хотел бы обниматься с Ромой прям как с девушкой. Он хоть и до этого видел только грозного хищника в лице Пятифанова, но сейчас пришло осознание, что ему всегда было хорошо вместе с ним. Он чувствовал себя в безопасности рядом с Ромой, и не потому что, он гроза всей школы и все его боялись, а просто потому что с ним было как никогда уютно. Пришло осознание, что ему никогда не нравилась Полинка, а всё это время симпатия падала в сторону другого человека. Ему казалось, что со средней школы он был влюблен в Морозову, но это было совершено не так. Воспоминания проплывали в голове мутными потоками. Всплывали моменты, как он вместе с Пятифановом душевно разговаривал на разные темы, а тот курил очередную сигарету. Или их общие ночёвки. И каждая из них всегда получалась по своему уникальной и запоминающийся. И Ромка ведь всегда к Антону трепетно относился, старался защитить или поддержать. Он был самым лучшим и надёжным другом, который у него был в жизни. И при этом всём Петров думал, что его сердце бешено начинает стучать при виде Полины. Каким же он был дураком!

*****

Вот и настал конец последнего урока. В горле застрял комок, было волнительно от ожидавшегося в скором времени разговора. Антон не спеша собирал свой портфель, как тут подошёл к нему хулиган, нависнув над сидевшим за партой товарищем. — Тох, всё в силе же? — прокуренным и слегка дрожащим голосом спросил Пятифанов, смотря в зелёные глаза напротив него. — Конечно, — складывая оставшуюся тетрадь в рюкзак, ответил Антон, — пошли, но только что за разговор то? — спросив это, он поправил свои очки, которые слегка сползли на переносицу. — Ты то погоди. Давай выйдем со школы и начнем уже, а то личное сильно. — оглядывая внимательным взглядом коридор школы, говорил Ромка. - Сам понимаешь тут всякие Катьки ходят, подслушают ещё и всё приехали. Выйдя уже за ворота школы, Ромка озирался вокруг, чтобы никто не подслушал разговор. Петров медленно плелся за своим другом всматриваясь в то как красиво на солнце блестел снег и, слушая хруст снега под ногами. Смотря на Рому, было видно, что он собирал свои мысли в кучу для дальнейшего разговора. Он смешно дул щёки, которые покраснели от мороза, и смотрел постоянно по сторонам сосредоточенно. На его взъерошенные волосы падали пушистые снежинки с красивейшими узорами, кружась перед этим в сказочном танце на ветру. — Так вот. Тоха, я хотел с тобой с глазу на глаз поговорить об этом. — волнение слышалось в его голосе, он опустил глаза на землю, приводя в порядок бушующий поток мыслей. Они медленной походкой шли по заснеженному поселку, приближаясь к тайге. Пауза Ромы длилась продолжительное время, друг его понимал, что тот в растерянности находится в том же как преподнести волнующую его тему, но не мог не спросить: — О чём же? — Антон всматривался в карие глаза, которые смотрели в сторону леса. — Да блять... Не могу найти правильные слова, Тошик. - в голосе слышалась нерешительность, но несмотря на свои страхи, Рома смотрел сейчас прямо в глаза Антона, которые настолько зеленые, что даже малахит не идет с ними ни в какое сравнение . — Но...Обещай мне, пожалуйста, что не будешь смеяться или ещё что-либо. — Не буду. С чего ты решил, что я вообще буду смеяться? Я же вижу, что тебе и так сложно говорить. — Тема то пидорская, Тош. — на этих словах глаза Антона округлились, но не давая вставить и слова, Рома продолжал. — Понимаешь, Тошик, ты мне совершенно неравнодушен. Даже не знаю, как и объяснить, что я к тебе чувствую, но это больше, чем братская любовь. Улыбка появилась на лице Петрова, а в душе появилась теплота и нежность. — Я к тебе то же самое чувствую.... — смотря в родные очи , он видел яркие блики любимой сладости, карамели, и не мог устоять перед этим сиянием. Взгляд хулигана был направлен себе под ноги, недоумение так и сквозило на его лице. — Не думаю, что ты чувствуешь, что и я к тебе. — он дотронулся до своего лба после этой фразы, боясь смотреть своему собеседнику в глаза. — Я..я не просто хочу с тобой дружить, блять, я хочу с тобой быть гораздо ближе. — Рома... Пятифанов встал как вкопанный, губы его слабо смыкались, а взгляд с обуви поднялся на Антона и неподвижным взором смотрел на него. — Чего? — смотря во все глаза, спросил Ромка, не понимая, почему собеседник просто назвал его по имени. Антон ласково смотрел на него, и взял его обветренную руку в свою. На устах была тёплая улыбка. Большие карие глаза от удивления смотрели на то, как ему ласково греют руку, которая уже была красной от мороза в двадцать пять градусов. Кругом природа была белой-белой. Деревья стояли в белоснежных нарядах. И было сейчас так везде тихо. И было так волшебно. — Ты мне тоже нравишься. — вместо тысячи слов, он выбрал четыре простых и понятных, которые самым доступным образом описывали его чувства. То, как грубый хулиган превращался на глазах в нежного и красивого парня, доставляло массу удовольствия. Будто бы только Антону было это доступно увидеть. Он не прекращал улыбаться ни на минуту. Ошарашенный Ромка стоял, как дурачок, с открытым ртом, не зная, что и ответить. — Тоха.. неужели взаимно. — лишь сумел он промычать, смотря себе под ноги, боясь сейчас хоть на долю секунды посмотреть на своего возлюбленного. —Конечно. Но знаешь, меня волнует Полина. Она же тебе нравилась. Ромка театрально закатил глаза, услышав слова своего собеседника. И тяжко вздохнув, начал свои объяснения: — Нравилась, нравилась. Но знаешь, чё я понял? — Что же? — То, что Полинка не сможет мне дать и капли того, что ты сможешь. Даже не знаю как выразиться будет правильнее, Тошик. Наверное, ты меня делаешь просто своим присутствием самым, блять, счастливым человеком на свете. — Рома приблизился к лицу Антона и еле слышным шёпотом промолвил, — Я люблю тебя, Тоша. Теперь настала очередь краснеть Петрова. Он поднял высоко брови, смотря удивлённо в карие глаза, которые были такими прекрасные. Он тонул в глазах, напоминающих какао, что Антон так часто делал для своей младшей любимой сестры Оли. Ромка смотрел также в его очи, не отрываясь, без стеснения теперь высматривая в них каждую крапинку. Мороз не ощущался так сильно. Дыхание друг друга согревало, как и держание за руку. Антон наклонился к лицу Пятифанова и ласкающим шёпотом ухо сказал: — И я тебя люблю. Ромка задорно улыбнулся, посмотрев смущённо на красивейшие белоснежные волосы, которые были схожи с выпадающим сейчас снегом. Он осторожно убрал лезущие в глаза волосы, заставляя сердце Антона забиться в бешеном ритме. Во взгляде снова промелькнула нехарактерная для грозного Пятифанова нежность, и, не удержавшись, Петров первый трепетно потянулся к манящим губам. Обжигая своим дыханием лицо любимого человека. В этот момент весь мир перевернулся. Они не замечали ни мороза, жалящего кожу, ни ветра, что бросал колючие снежинки в лицо, ведь на душе как никогда было тепло. Движения Ромки были уверенными, подчиняющими себе, не давая Антону толком и отвечать на поцелуй. Чувствовался запах дыма из его рта, но это никаким образом не отталкивало, а наоборот, манило. Он ласковыми движениями гладил своей мозолистой рукой по раскрасневшееся щеке, что перехватывало дыхание и заставляло кружиться голову. Ощущения были, будто они находились в полёте. В обнимку они улетали в совершенно другую галактику, целуя друг друга нежно. Зимний ветер поднимал их и выше и дальше от того места, где они вдвоем стояли минуту назад. Антона захватили в плен любви и самого прекрасного поцелуя в мире. Он сходил с ума. Воля не подчинялась ему. Воля подчинялась теперь парню-хулигану, который курит за школой на каждой перемене.