Часть 77. В меблирашках
13 февраля 2024 г., 14:46
Зоя вышла из жандармерии. Чувствуя, что ее трясет, молодая женщина немного отошла, опустилась на ближайшую лавочку, расплакалась. Срочно хотелось выпить столько валерьянки, чтобы немедленно уснуть и больше ни о чем не думать. Однако вместо этого Зоя направилась к супругу.
— Александр Васильевич, — начала Зоя.
Мужчина увидел трясущиеся руки супруги, обрывки сплетен, что «в университете снова творится черт знает что». Соотнеся эти моменты, Александр Васильевич был готов сказать что-то излишне резкое, однако решил немного подождать.
— Ваша воля потом поступить со мной так, как считаете разумным, но пока что я настаиваю, требую, прошу, не знаю, как назвать, подыграть мне, — произнесла Зоя.
Супругу стало жаль. Александр Васильевич взял руки Зои в свои, почувствовал, что они излишне холодные.
— Сегодня в шесть вечера я иду в меблирашки к Филатову, — на этих словах Александр Васильевич чуть было не отпрянул от Зои, не ожидая таких слов. — Ваша задача — явиться туда в шесть часов пять минут, устроить скандал, предать дело огласке.
— Зоя Михайловна, вы предлагаете предать огласке то, что вы якобы были готовы изменить мужу? — опешил Александр Васильевич.
— Да, я требую этого, — ответила Зоя. — Скажем, что я была не в себе.
— Ваши идеи, Зоя Михайловна, просто восхитительны! — воскликнул мужчина. — Хорошо, пусть даже Филатову начальство надает за такое по шее. С бумагами что делать будете?
— Сожгу в меблирашках, — произнесла Зоя.
— Что против вас есть? — продолжил Александр Васильевич.
— Два доноса и битком набитая аудитория свидетелей, — ответила Зоя.
— Фабула дела? — спросил мужчина.
— Сомнение в обоснованности приговора тысяча восемьсот восемьдесят первого года, — сказала Зоя.
— С обличением пороков царской власти и ненавязчивым упоминанием пары слов из темы лекции, — добавил Александр Васильевич.
— Именно так, — ответила Зоя.
— Вам, Зоя Михайловна, Филатов раньше совершения адюльтера бумаги не отдаст, — произнес мужчина.
— «Перед» он обязан мне все показать, — сказала Зоя.
— А пусть бы вас разочек осудили, — неожиданно ответил Александр Васильевич. — Может, поосторожнее были бы.
— Вы придете ко мне или звать Севастьяна Михайловича? — спросила Зоя.
— Приду, — произнес мужчина.
Зоя посидела некоторое время в кухмистерской, отказалась от идеи выпить немного водки «для храбрости», понимая, что нужно быть трезвой, зашла в церковь, помолилась, вышла на улицу. В принципе, уже можно было идти в меблирашки.
Вытерев слезы, вызванные волнением, молодая женщина вошла внутрь. Прошла в нужный номер, дернула дверь — закрыто.
Зоя встала неподалеку, подождала, вскоре увидела идущего Филатова.
— Не опаздываете, — похвалил ее Филатов.
— Не желаю тянуть, — ответила Зоя.
Филатов открыл комнату, вошел внутрь, придержал дверь Зое. Молодая женщина вошла, увидела крайне скромную обстановку: кровать, пару табуреток, небольшой стол.
— Мануфактуру принесли? — спросил Филатов.
— Я замужем, — ответила Зоя.
— А я не хочу рисковать, — произнес Филатов, доставая что-то из кармана.
— Покажите лучше другое, — сказала Зоя. — Бумаги. Которые будут уничтожены.
— Хорошо, — Филатов убрал мануфактуру и достал бумаги.
Зоя бегло взглянула на них — по-видимому, это и вправду были те самые доносы.
— И что стоите? — спросил Филатов. — Раздевайтесь. Платье будет только мешать, сорочку оставляйте.
Мысль о том, что Филатов ее увидит в белье, не радовала. Слезы невольно выступили на глаза.
— А это уже изнасилование, — произнес Филатов. — Только время мое отняли. И деньги, между прочим. Комнаты тоже денег стоят.
— Я перед мужем не раздеваюсь, — соврала Зоя.
В коридоре до сих пор была тишина. Александр Васильевич, по-видимому, все еще не пришел. Решив, что для того, чтобы обвинить ее в измене, необязательно быть раздетой, Зоя решила еще немного потянуть время.
— В рекомендуемой позе? — спросила молодая женщина.
— Да, — ответил Филатов.
Недавняя случка с Дусечкой спустя время начала казаться излишней. Несколько дней после этого было тошно думать о женском теле, потом на какое-то время просто не хотелось ничего «этакого».
Вдруг Филатов увидел, что Зоя схватила те самые бумаги, засунула их под корсаж. Недолго думая, мужчина подлетел к Зое, с размаху ударил.
— Помогите! — крикнула Зоя. — Помогите!
Незакрытая дверь открылась, в комнату вбежало несколько человек. Картина была и вправду шокирующая: лежащая на полу на спине Зоя руками и ногами отбивалась от Филатова, который пытался достать бумаги из-под корсажа.
— Идиот! — кто-то оттащил Филатова.
— Зови городового!
— И врача сразу. У нее, похоже, синяк. Надо засвидетельствовать.
— Не надо… — шептала Зоя. — Пожалуйста, не надо…
— Да не угрожает уже тебе ничего! — обратился какой-то незнакомый мужчина к Зое. — Все уже. Больше не будешь по меблирашкам одна ходить.
— Не надо врача… — Зоя плакала. — Зачем?
Решив, что потерпевшая боится огласки, что мужчины, что городовой решили не обращать на это внимания.
— Вот, — говорил мужчина. — Сижу я, слежу за порядком, газетку взял… А тут вон она кричит: «Помогите! Помогите!» Я прибегаю, а дверь не заперта, она лежит на полу, отбивается, а вот этот ей прямо в грудь лезет.
— Не надо врача… — все плакала Зоя, не желая брать столь серьезный грех на душу и оговаривать Филатова.
Несмотря на все возражения Зои, врач осмотрел потерпевшую, засвидетельствовал на лице несколько синяков, мелкие царапины на груди, царапины на руках Филатова.
— Так он ей и платье порвал, — сказал уже городовой.
Зоя все плакала, не в силах остановиться.
— Что случилось? — спросил вошедший Александр Васильевич.
— Да вот над вашей женой попытались снасильничать, — ответил городовой.
Зоя невольно взглянула на часы: было ровно пять минут седьмого.
Александр Васильевич оглядел помещение: Филатов сидел молча в дальнем углу, Зоя сидела на полу и плакала. В глаза сразу же бросилось порванное платье.
— Зоенька, пойдем домой, — произнес мужчина.
— Вы уж ее сильно не ругайте, — сказал кто-то.
— Вы уж ее так выдерите, чтобы месяц сесть не смогла, — не выдержал Филатов.
Зоя взяла сумочку, вышла в коридор. Александр Васильевич вскоре вышел с ее верхней одеждой, помог одеться.
— Что произошло? — на подходе к дому спросил мужчина.
— Хотел вырвать бумаги из-под корсажа, я отбивалась, а эти подумали, что подумали, — ответила молодая женщина.
— А я пришел потому, что мне намекнули, — это не было ложью — намек о том, что Филатов, возможно, получит свое еще раз, долетел и до Александра Васильевича. — Правду говорить будешь или перед судом простишь?
— Все видели, насколько я испугана, поэтому больше ничего говорить не буду, — вздохнула Зоя.
