bambina russa

Внутри чемодана всегда одинаковая комфортная температура. Но когда за стеклом занимается метель, то даже тёплая шуба не спасает от пробирающего до костей холода. Точно условный рефлекс от жизни в России, мороз острым одеялом накрывает с головой как только с неба летят первые белые хлопья. Изначально, в качестве средств защиты от дрожащих рук и стучащих зубов были использованы кучи тёплых одеял и горячий кофе. Помогало, конечно, но результаты были неутешительны — кофе заканчивалось, одеяла слишком давили тяжестью и мешали чтению. Тогда, в качестве альтернативы появляется Павия. Горячая итальянская кровь течёт сквозь испещренное татуировками подтянутое тело, а язвительный характер добавляет огня в жаровню сердца. Когда светлые глаза с неясным осуждением пробежались по худому лицу и задержались на темных синяках под чужими очами, все стало ясно.

***

Бренчащие серебром украшений ладони медленно, совсем не торопясь скользят вдоль нагого, болезненно худого, бледного тела. Зима содрогается от контраста леденящей своей кожи и горячих рук, так приятно обжигающие тонкий слой покрова поверх костей. Павия очертания рёбер прослеживает, пересчитывает каждое и к груди неспешно поднимается, короткими поцелуями щеки впалые обсыпая. Мужчина сухих губ касается своими, целомудренный поцелуй на них закрепляя и пальцами совсем слегка, на пробу сосок щипает. Павия, пускай и моложе, но опыта имеет больше, чем поэт из русской глубинки. Да с его-то лицом.. Убрать бы чёлку, спрятать синяки. Младший мужчина до шеи спускается, клыками легко кожу тонкую царапает и к тяжёлым выдохам сверху прислушивается. Зима звучит дрожаще хорошо, хрипотцой лёгкой зарываясь глубоко в извилины мозга и прослойки души. Его все ещё пробивает дрожь, а кожа усыплена мурашками — от холода ли? Поэт имя чужое негромко бормочет и пальцами худыми тянется к шее крепкой, пригревается к пульсирующей жилке и давит большим совсем слегка, лишь бы сильнее такое приятное человеческое ощутить. Павия, весь порядком заскучавший, в плечо угловатое смеётся и, лёгким укусом одарив, вновь дорожку к губам прослеживает. И целует в этот раз совсем по-другому: горячо, жадно, языком вдоль ряда зубов скользя и ухмылку давя в тонких нитях русских губ. А руки вместе с этим тоже смелеют — под пояс широких штанов лезут, белья не обнаруживая и щекотливо царапая выступающие косточки таза. Он от губ нехотя отстраняется и смотрит, сначала удивлённо, а потом хитрую лыбу натягивает, пониже штаны чужие приспуская и член полуэрегированный выпуская. Поток воздуха заставляет Зиму вздохнуть сквозь зубы и брови заломить, на локтях приподнимаясь. Он глазами своими, удивительно блестящими, заглядывает в очи младшего и смотрит так нежно-нежно, что не хочется ничего, кроме как обнять крепко и никуда не выпускать. Но Павия вновь руками работает, ствол в кольцо пальцев обхватывая, сплюнув на ладонь предварительно, и сжимает легко. Двигает рукой совсем неспешно — дразнится, заставляет громче молвить и больше звуков в ухо проколотое выдавать. Поэт сипит, руками за шею цепляясь крепко и в затылок короткий впиваясь, слишком отросшими ногтями скальп царапая. Тело, почти девственное, встречает ласки умелые с распростертыми объятиями, так подло предавая смущенного обладателя, передавая все бразды правления ситуацией в итальянские руки — будто у него когда-то была возможность повернуть все вспять. А Павия тем временем темп наращивает, поцелуями кусачими полотно бледной шеи осыпая и оставляя яркие красные метки, которые сквозь дни расцветут синими незабудками. Обхватив член рукой полностью, он большим пальцем под головкой трет, сжимает умело и похвалы голосом острым шепчет. Тело Зимы под оковами целибата горит, наконец согревается и отдаёт всего себя жару чужому, на кроткое «кончай» покорно отзывается и желаемое предоставляет. Поэта судорогой пробивает, он ноги под себя поджимает и весь ломается, глаза слезящиеся жмурит и кончается на чужой руке, которая оргазм его услужливо провожает. А Павия хохочет негромко на чужой экспрессивный конец и жмется к щеке горячей, холодными шариками "змеиного укуса" обжигая. — perfettamente, piccola