Contradiction

      Все в этой грёбаной сто тридцать шестой школе знали, что Ли Минхо из одиннадцатого «В» класса ненавидел Хван Хёнджина — своего одноклассника. Их ненависть была взаимной, но в отличие от Минхо, Хёнджин не говорил о ней напрямую. Просто тихонечко ненавидел его в ответ, потому что считал, что раз ненавидят его — должен и он. Казалось бы, у Минхо нет особых причин, чтобы возненавидеть его. Так считал Хёнджин, пока однажды не услышал в свою сторону с отвращением брошенное:       — Пидор!       Оказалось, что Минхо грёбаный гомофоб.       А Хёнджин гей.       Эти два человека ни в коем случае не должны были встретиться ни под каким предлогом судьбы. Но теперь они учатся в одном классе, каждый божий день портя друг другу настроение. Хёнджин уже привык к оскорбляющим словам, которые говорит ему Минхо ежедневно. Поэтому в ответ просто легко улыбается, делая вид, будто они не задевают его. А Минхо бесится из-за этого. Ему хочется видеть хотя бы ещё одну эмоцию, кроме фальшивой улыбки. Он знает, что Хёнджину не плевать на то, что о нём говорят другие. И даже если он пытается показать себя с другой стороны, ничего не выходит — Минхо знает всё.       — Мне похуй, — выплёвывает в ответ Хван, в очередной раз слыша придирку Хо. Хван переводит на него тяжёлый, ничего не выражающий взгляд и собирается уйти, не забывая напоследок толкнуть своим плечом чужое. Но его хватают резко за запястье, заставляя болезненный стон сорваться и прозвучать в тишине школьного туалета. Минхо не дают времени на то, чтобы хоть как-то осознать реальность, поэтому он непонимающе смотрит на Хёнджина. Младший грубо отдёргивает свою руку из хватки. — Не трогай меня, — коротко, без лишних слов.       — Почему ты делаешь вид, будто тебе всё равно? — задал вопрос, даже не разворачиваясь к Хвану, который уже стоял у дверей и намеревался уйти.       Молчание, прерываемое тяжёлым дыханием. Хёнджин слизывает с нижней губы каплю алой крови, ощущая во рту металлический вкус. Его нос опять разбит, но ему честно говоря и вправду поебать. Минхо тоже не остался без ничего — разбитая губа и левая бровь, с которой тонкой струйкой стекает вниз кровь.       Почему тогда ты ведёшь себя так?       Мысли путаются между собой. Хёнджину не хочется видеть Минхо. Хотя бы не сейчас.       — Не твоё собачье дело, — дверь захлопывается. Минхо даже не вздрагивает.       Может, стоит перестать так вести себя, думает Минхо. Ведь, видя состояние Хвана, он понимает, что всё не настолько хорошо, как пытается показать он. Всё куда хуже. Минхо не знает наверняка, но точно имеет хотя бы малейшее понятие о том, что у Хёнджина точно не всё в порядке.

***

      На следующий день Хёнджин не появляется. Это редкость, ведь он никогда не пропускал без какой-либо веской причины. Минхо убеждает себя, что ему плевать. Но проблема в том, что всё с точностью наоборот. Ведь, сколько бы он старался не думать, весь день не проходит без мыслей и размышлений о том, что же произошло, раз Хван решил не появляться сегодня в учебном заведении. Он может запросто это выяснить, но с другой стороны что-то его останавливает.       Какое ему вообще дело до него?       — Что случилось? Ты сегодня сам не свой, — слышится голос Чана в столовой, но Минхо будто бы не сразу его слышит. — Эй, Хо?       — Что? — поднимает голову на друга, смотря растерянным и ничего не понимающим взглядом.       — У тебя всё в порядке?       — Вполне. Просто… устал, наверное, — отмахивается Ли. Чан понимающе кивает.       — Слышал слухи про Хвана? — переводит тему Бан, спрашивая, пока Минхо поднимает на него ещё больше недоумевающий взгляд.       — Какие? Что он уже успел натворить? — пытается показать, будто ему неинтересно. Так, словно не он волновал его весь день. Ведь, возможно, он перегнул палку вчера.       — Говорят, что у него есть связи с учителем Чхве, — как бы невзначай говорит Чан, но Минхо нужно всё донести напрямую, потому что он до сих пор не понимает, о какой именно связи идёт речь.       — В смысле? — вместо ответа Крис делает кольцо из двух пальцев, а указательный другой руки просовывает в свободное пространство. Сперва выражение лица Минхо особо и не меняется. Озадаченность никуда не пропадает и только потом его лицо искажается в отвращении. Он не должен был об этом знать. Зачем ему вообще это? — Блять, и зачем ты мне говоришь эту мерзость? Знаешь ведь моё отношение ко всему этому. Да и к тому же, не мне ли похуй? — хмурится Хо.       — Я просто доложил новости, чтобы ты был в курсе, — отвечает Чан.       — Откуда вы это вообще взяли?       — Кто-то увидел, как они слишком близко стояли друг к другу в коридоре, а Чхве, по их словам, откровенно «лапал» его, — Чан сам был в шоке и не сразу даже поверил во всё это, но на уроке у этого учителя увидел, что Чхве действительно относится к Хвану как-то по-другому.       — Они хоть знают, что отношения между учителями и учениками запрещены? Так ещё и такие. Если директор узнает, не только Гёнхи, но и этого Хвана выпрут отсюда.       — Такие, это какие отношения? — Чан почему-то решил сделать акцент именно на этом.       — Чан, не начинай. Ты знаешь, что я имею ввиду, — хмурится Минхо, не желая больше поднимать эту тему.       — Я просто не понимаю, что тебе мешает нормальному относиться ко всему этому. Я бы посмотрел на то, если бы над тобой издевались из-за твоей ориентации, которую ты, между прочим, не выбираешь, — укоризненно говорит Чан.       — Только не говори, что ты из этих, — с надеждой спрашивает Минхо. Однако, для себя он уже сейчас решил, что даже если всё так и есть, то он попросту не сможет отвернуться от Чана. Потому что он единственный, кому Минхо доверяет.       — Я думал, ты и так это знаешь, — Минхо не успевает переварить эту информацию, так как к ним подходит парень, очевидно, не замечая, что за столом напротив Чана сидит он.       — Чан, я скучал! — восклицает парень, которого Минхо неоднократно видел из-за того, что он часто крутился возле Чана. Крис приобнимает худое тело паренька, прижимая к себе, пока тот нежно целует его в щёку.       — Я тоже, солнце, — улыбается Чан, переводя взгляд с мальчишки на Минхо. — Знакомься, это Чонин, — обращается к Ли, привлекая тем самым ещё и внимание так называемого Чонина к нему.       — Ой! Привет, Минхо, — поворачиваясь в другую сторону, удивлённо и с некой опаской смотрит сперва на Ли, а потом на Бана.       Вместо ответа Минхо кивает с лёгкой улыбкой.       — Когда у тебя заканчиваются уроки? Мне тебя подождать? — спрашивает Чан, ощущая на себе пристальный взгляд Хо. Но ему сейчас настолько похуй на то, как отнесётся ко всему этому Минхо, поэтому он просто продолжает смотреть на Яна.       Минхо больше не слышит их разговор. Даже, честно говоря, не горит особым желанием слышать. Он просто смотрит. Наблюдает за ними, понимая, что не особо то его и волнует это всё. Нельзя отрицать, что он не удивлён такому повороту событий, потому что он никак не ожидал, что Чан находится в отношениях, так ещё и с парнем. Это всё было неожиданностью, поэтому он не знает, как правильно реагировать на это. Поэтому решает, что будет лучше, если он уйдёт.       — Я лучше пойду, — вклинивается в разговор Минхо, вставая со своего места, направляясь в сторону выхода столовой.       — Я не заметил его, прости… Всё ведь будет хорошо? — обеспокоенно спрашивает Чонин, смотря на старшего.       — Да, не волнуйся. Ему надо уже привыкать, — успокаивает его Чан.       Оставшийся день проходит без всяких новых новостей. Минхо даже бы сказал, что спокойно. Хёнджина также нет. Но он действительно его не волнует. Ни то, что Хван имеет «связь» с их учителем, ни то, почему его нет в школе.       Он не должен даже думать о нем. Это только его проблемы, а не Минхо.       И Ли не обязан разбираться во всем этом, но рука будто бы сама по себе тянется к телефону. Минхо даже не замечает, как пальцы открывают мессенджер, кликая на чат с контактом: «Хван». В сеть он не заходил со вчерашнего вечера, что ещё больше озадачивает Ли.       lee.minho       эй, засранец, ты где?       Вероятность, что ему ответят, равна нулю. Но он почему-то отправил это сообщение, хотя не должен был.

***

      За окном темнота и льёт, как из ведра. Прохладный ветер проскальзывает в комнату, пока Ли лежит на своей кровати, смотря нечитаемым взглядом в потолок. Ему бы поспать, но сон не идёт от слова «совсем». Потому что голова забита мыслями, не дающими провалиться в долгожданный сон. Его отвлекает звук от уведомления и он тянется к телефону.       hyun.jiinn       тебя это ебёт? или просто скучно стало, потому что не до кого было приебаться?       Господи, ну почему он такой?! Почему просто не может нормально ответить на его вопрос?       lee.minho       я же по-человечески спросил, что с тобой не так?       На самом деле Минхо даже не сомневался в том, что Хван ответит ему что-то, наподобие этого. И правда. Чего он ещё ждал? Это абсолютно нормальная реакция, потому что Минхо уверен в том, что также ответил бы, если бы Хёнджин написал ему.       hyun.jiinn       это же хотел спросить у тебя. что тебе надо? если опять планируешь как-то доставать, то сразу говорю отъебаться. не до тебя сейчас.       Нормально то, что Хван разговаривает с ним так. Их ненависть взаимна и всегда должна оставаться таковой.       lee.minho       почему тебя сегодня не было?       Ему, на самом деле, действительно похуй. А спрашивает, потому что надо. Он убеждает себя в этом, пока не прилетает ответ:       hyun.jiinn       я же попросил отъебаться! не твоё дело.       Минхо злится.       Нет, он прекрасно понимает, что Хёнджин не обязан ничего ему говорить, но ему что, настолько трудно дать ответ на этот чёртов вопрос? Они ещё продолжают кидаться колкими фразами, но в скором времени их беседа заканчивается. Кажется, что это первый раз, когда они общаются так долго, сколько Минхо помнит. А беседа же, к слову, заканчивается тем, что Минхо оказывается в чёрном списке у Хвана. Когда осознание этого приходит, Ли сперва несколько минут просто смотрит в экран телефона, а после он оказывается на полу, а сам Ли откидывается на кровать, вплетая пальцы в пряди волос, гневно стискивая зубы.       Хван Хёнджин невыносим. Минхо ненавидит его до скрежета зубов.

***

      На первом уроке скучно. Прошло уже всего лишь от силы десять минут, но Минхо устал даже сейчас. Он лежит на парте с прикрытыми глазами, время от времени записывая что-то, чтобы не получить замечание от учителя, диктующего тему. Он ни в чем не заинтересован, пребывая всё ещё в недовольстве от того, что его так нагло кинули в чёрный список.       Кем этот Хван Хёнджин себя возомнил?       Он почти что засыпает, но мешает ему шум, который приходит с человеком, вошедшим в кабинет. Минхо не видит кто это, да и не преобладает каким-то желанием знать. Только когда знакомый до чёртиков голос разрывает до этого тишину в классе, Минхо решает всё-таки приподняться, чтобы посмотреть на опоздавшего. На целых полчаса.       Это Хван Хёнджин.       Он извиняется впопыхах за опоздание, проходит дальше и садится за свою парту, доставая всё необходимое. Минхо пристально наблюдает за ним долгие минуты, еле пытается сдержать весь рвущийся в себе гнев на этого мальчишку. Так и хочется ему врезать за то, что ведёт себя так высокомерно по отношению к нему.       А через пару минут телефон вибрирует от нового входящего сообщения:       hyun.jiinn       может ты перестанешь так смотреть на меня?       Минхо чувствует себя так, будто его поймали с поличным.       lee.minho       как?       Он считает, что кинуть ответный вопрос намного лучше.       hyun.jiinn       ты во мне скоро дыру прожжёшь. так и скажи, я тебе нравлюсь?       Минхо ахуевает от того, что Хвану хватило смелости это ляпнуть, прекрасно зная, что ему ещё влетит за это. Как он вообще может ему нравиться?       lee.minho       что за хуйню ты несёшь?       Минхо его ненавидит, но уж точно не любит. Этого быть не может. Это неправильно и мерзко.       hyun.jiinn       расслабься, я же просто шучу.       Шутит?! Он серьёзно? Минхо думает, что это нихера не смешно.       lee.minho       иди нахуй со своими шутками.       hyun.jiinn       на твой что ли? нет, спасибо, не горю особым желанием.       Минхо выдыхает тихое «сука», понимая, что вся злость, что он держал в себе это время, просто вырвется наружу. И как раз в этот момент раздаётся звонок.

***

      — Отпусти меня, блять! — Хёнджин пытается отдернуть свою руку, но её держат мёртвой хваткой. На них смотрят, но Минхо будто бы всё равно на чужие шокированные взгляды, он тащит за собой сопротивляющееся тело в школьный туалет, буквально заталкивая его туда.       — Проваливайте, — гневно говорит Ли, видя, что в уборной они находятся не одни.       — Ты сумасшедший! — кричит Хван, когда другие парни всё-таки выходят, а Минхо хватает его уже за шею, сдавливая. — Б-блять, Минхо… — болезненно стонет, пытаясь освободиться от сильной хватки, потому что кислорода с каждой минутой становится всё меньше.       — Ты мне нравишься, серьёзно? Тебе стоит подумать дважды, прежде чем выкидывать подобное дерьмо.       — Минхо, пожалуйста, отпусти, — смотрит напуганно в чужие глаза, в которых не отражается ничего, кроме злости и ненависти к нему.       — С чего я должен это делать? Я не отпущу тебя до тех пор, пока ты не поймёшь, что не стоит говорить мне такую хуйню.       — Почему ты так реагируешь на это? Неужели тебя настолько задели эти слова? Или ты просто не хочешь признаваться самому себе, что я тебе всё-таки нрав… — договорить ему не дают. Чужой кулак проходится прямо по скуле, из-за чего Хёнджин отшатывается, но даже звука не издаёт.       — Не смей, — он приподнимает чужую голову, держа его за волосы, и видит, как из ещё незажившей раны на губе вновь стекает капелька алой крови. — Мне противно на тебя смотреть. Я лучше сдохну, чем буду любить тебя.       Хёнджин молча смотрит на него, делая вид, будто чужие слова не задевают его. Минхо специально это делает. Он знает. Минхо говорит это, чтобы увидеть, что Хёнджину не всё равно на то, что он говорит про него.       — Надеюсь, теперь ты будешь сперва думать, а не говорить.       Хёнджин ощущает, как хватка пропадает также, как и Минхо. Он стоит, вглядываясь в пустоту перед собой, не смея даже движение сделать. Ему хочется позорно заплакать, но он сдерживается.       Он не может плакать. Не должен.

***

      На удивление, Хёнджин пришёл на следующий урок. Его вид, конечно, отличается: небольшой синяк на скуле, потрёпанные волосы и разбитая губа. Но если раньше он смотрел на него с какой-то насмешкой и ухмылкой после таких «драк», то теперь вообще не смотрит. На его лице нет ни единой эмоции. Однако, Минхо не испытывает какого-либо сожаления. Хёнджин должен был понимать, что он просто так не оставит всё это.       После окончания урока, будто бы назло, в кабинете остались только они. И пока Минхо собирал вещи, Хёнджин просто сидел, явно о чём-то думая. Ли хотел было уже выйти из кабинета, как голос учительницы географии остановил его:       — Мальчики, можете мне помочь? Надо отнести эти бумаги в сорок пятый кабинет, а я спешу.       Ну почему именно сейчас? И почему именно он?       — Хорошо, — говорит Минхо, потому что не остаётся больше ничего.       Когда женщина уходит, Хёнджин встаёт со своего места, закидывая на плечо рюкзак. Он подходит к учительскому столу, вставая рядом с Ли, и хочет взять одну стопку бумаг, как чувствует чужую руку, схватившую его за запястье. Только сейчас он видит, как рукава рубашки немного задрались, позволяя увидеть поврежденную кожу порезами и тёмными фиолетовыми синяками. Хёнджин пугается и хочет убрать чужую руку со своей, но ему не дают это сделать.       — Это что? — спрашивает Минхо, смотря на руку Хвана, но не в его глаза.       — Не твоё дело, отпусти, — ещё раз дёргает, но хватку усиливают, что заставляет болезненно закусить нижнюю губу, пытаясь не издать ни звука.       — Я спрашиваю, что это. Отвечай, — повторяет почти терпеливо Хо.       — Синяки.       Минхо, честно говоря, даже не понимает и не осознаёт, почему делает это, но почти сразу же отпускает всё-таки чужую руку, вместо этого задирая его рубашку, открывая себе вид на оголённую кожу. Минхо в ужасе смотрит на различные синяки и укусы на чужой коже, на которой даже одного живого места не осталось. Даже бока были покрыты синяками и следами от чужих рук. Хёнджин отходит на шаг назад, спуская рубашку.       — Кто это сделал? — в ответ молчание. — Отвечай, блять!       — У-учитель Чхве… — его голос предательски дрожит и ему хочется дать самому себе пощёчину за то, что показал себя со слабой стороны.       Это не должен был увидеть никто. Особенно Минхо.       — И ты никому не сказал об этом?! — кричит Минхо, не понимая, почему реагирует так.       Это ведь действительно не его дело.       — А был ли смысл говорить? — тихо произносит Хван, чувствуя, как слёзы скапливаются в уголках глаз. Он не должен плакать. Особенно перед ним.       — Когда?       — Позавчера после уроков… — всхлипывает Хёнджин, не смея поднимать взгляд на Ли.       Минхо стоит и не знает, что делать. Он впервые видит, как Хёнджин плачет. Должен ли он как-то поддержать его? Или лучше просто уйти и притвориться, будто он не знает ничего? Зачем он вообще это делает? Это проблемы Хвана, но не его. Он не должен так реагировать, не должен расспрашивать. Не должен.       — И ты позволишь этому мудаку быть на свободе? После всего, что он сделал?       — Что мне ещё остаётся делать? Сказать об этом всем, чтобы они потом насмехались надо мной? — он стирает скатившиеся солёные капли со своих щёк, в очередной раз всхлипывая.       — Тебя, блять, изнасиловали! Думаешь, это причина насмехаться над тобой?! — Минхо не понимает, почему Хёнджин думает, что из-за этого над ним будут издеваться. Его бесит то, что он в первую очередь думает о мнении окружающих, а не о себе. Ведь он в первую очередь должен волноваться о себе.       Хёнджин не знает, что ответить, он просто смотрит вниз, до сих пор не решаясь посмотреть на Минхо. А он решает, что раз Хёнджин не хочет предпринимать ничего, то он это сделает за него. Потому что такие люди, как Гёнхи, должны получать по заслугам.       — Ты идиот, — кидает Хо последнее и хочет выйти из кабинета, как ему говорят вслед:       — Минхо… Ты куда? — ком жжёт горло. Хёнджин не хотел, чтобы об этом знали. Не хочет самому вспоминать. Потому что каждый раз, когда в памяти всплывают отрывки из того вечера, становится больно, как в первый.       — Не твоё дело, — повторяет чужие слова, оставляя младшего наедине с собой.       Хёнджин садится на корточки, вплетая пальцы в волосы, позволяя самому себе поддаться эмоциям и по-настоящему заплакать.       А Минхо бежит. Поднимается на нужный этаж, подходит к чёрной двери, на которой висит табличка «Кабинет директора». Он сперва стоит просто на месте, думая, а правильно ли делает, вмешиваясь в их жизнь? А вдруг, Хёнджин не был против? Но тогда назревает другой вопрос: почему он отреагировал так, когда Минхо увидел то, что Хван пытался скрыть от всех? Слишком много вопросов. Но Минхо решает, что будет лучше сделать так, как хотел изначально. Поэтому он стучится в дверь, входит и смотрит на мужчину, сидящего в кресле за рабочим столом.       — Отец.

***

      На следующий день в школе происходит настоящая суета. Минхо уже пожалел, что сделал это. Но с другой стороны, он думает, что поступил правильно.       — Минхо, ты слышал? — Чан опять садится к нему в столовой.       — Слышал что?       — Учителя Чхве оказывается уволили, — Минхо неискренне удивляется. Будто бы он не знал, что это произойдёт. Был только вопрос времени, когда именно его уволят. Но Минхо не знал, что это сделают уже сегодня.       — Правда?       — Да. Говорят, что он изнасиловал какого-то ученика.       Надо же как быстро слухи распространяются. И как они узнали? — думает Минхо.       — Правильно поступили тогда. Надеюсь, его посадят на пожизненно.       Дальше он не знает, что говорит Чан. Не потому что намеренно не слушает, а из-за того, что в поле зрения появляется он. К слову, выглядит он ещё хуже. Так, будто не спал всю ночь.       — Минхо? — окликает его Чан.       — Прости, Чан, но мне нужно идти, — Минхо поспешно встаёт, направляясь в сторону выхода из столовой, куда пропал Хван. Вслед ему недоумевающе смотрит Бан.       Он догоняет его в коридоре. Вновь хватает его за запястье, на мгновение забывая о повреждении.       — Что это за привычка такая хватать меня тогда, когда тебе вздумается? Контролируй силу, мне больно, — Хёнджин сам не понимает, почему говорит это. Раньше он терпел несмотря на то, с какой грубостью к нему относился Хо.       — Раньше ты не жаловался, — замечает Ли, но хватку всё-таки ослабляет.       — Раньше ты не появлялся так неожиданно, — в такой же манере отвечает Хван.       Минхо отпускает чужую руку, отводя взгляд. Хёнджин не понимает, чего ждёт. Но дожидается того, из-за чего потом пребывает в шоке.       — Ты… в порядке? — кажется, Минхо сам от себя не ожидал такого, потому смотрит в чужие глаза с таким же удивлением.       — Что, прости?       — Я спросил, в порядке ли ты, — повторяет слегка смущённо, что заставляет Хвана ещё более удивлённо уставиться на него.       — Глупый вопрос, не думаешь? — усмехается. Минхо знает, что глупый. Просто не понимает, что ещё сказать. Как можно было ляпнуть это человеку, которого… изнасиловали?       Между ними повисает молчание, становится ещё больше неловко, когда в коридоре начинают появляться ещё ученики.       — Слышал, что учителя Чхве уволили? Он оказывается изнасиловал кого-то, пиздец, — Хёнджин слышит это со спины. Минхо прикрывает глаза, думая, что самое ужасное для Хвана, услышать это из чужих уст.       — Серьёзно что ли?!       Хёнджин переводит взгляд на Минхо, не желая верить в то, что он действительно заболтал всё. Его нижняя губа подрагивает, пока Минхо пытается объясниться.       — Это…       — Не смей ничего говорить, — пытается уйти, но ему вновь не дают это сделать. — Зачем? И скольким ты проболтался? Что, весело было обсуждать меня, да? — закидывает его вопросами. Минхо молчит, пытаясь правильно подобрать слова. Он недоумевает: как ему может быть весело обсуждать его?       — Я никому больше не говорил, кроме отца, — Минхо удивился тому, что решил сказать про него. Раньше он бы и не заикнулся.       — Отца? Он тут причём?!       — Я сказал ему, чтобы он уволил Гёнхи.       На лице Хвана только одно удивление и непонимание. Он то открывает рот, чтобы что-то сказать, то опять прикрывает. Не знает, что сказать. Хёнджин не успевает спросить больше ничего, потому что Минхо уходит, оставляя его со своими мыслями. Так будет лучше.

***

      Минхо не жалеет ни капельки, что сказал отцу правду. Но каждый раз видя Хвана он понимает, как ему тяжело каждый раз, когда он слышит, как другие обсуждают это. Конечно, как ему чувствовать себя ещё? Ведь понимать, что объектом обсуждения является он, а не кто-то другой. Теперь забыть о случившемся будет намного сложнее. Потому что если не он, то об этом будут напоминать другие. Но самое худшее не только это. А то, что Хёнджин начал избегать его, где бы они не встречались. Куда бы он ни пошёл, по иронии судьбы рядом оказывался с Минхо. Даже сам Ли удивлялся этому. Да, они одноклассники, но пересекались теперь и за территорией школы. К слову, издёвки прекратились. Минхо чувствовал себя бы настоящей тварью, если бы продолжил. Он не делает это не из жалости, а потому что сам теперь не хочет. Смысла нет. И никогда не было. Может, ему действительно было просто скучно?       На одном уроке Минхо замечает, что с Хваном что-то не так. Он буквально слышит его тяжёлое дыхание и то, как его руки слегка дрожат. Поэтому когда Хёнджин, попросив разрешение, уходит в уборную, через пару минут Минхо идёт за ним. Он не до конца понимает, почему делает это. Кажется, он перестал понимать свои поступки после того, как узнал о том случае. Он будто бы не думает сперва, а сразу делает. Хотя всё так и есть. Теперь Минхо не хочет думать над тем, зачем он делает это. Потому что забивать свою голову таким количеством вопросов, которые возникают, ему не хочется. Но он надеется, что однажды ответ найдётся.       Хёнджин заходит в школьный туалет, стараясь не обращать внимания на двух курящих парней у окна. Запах сигарет вовсе не помогает, ему кажется, будто его либо стошнит, либо он просто упадет в обморок. Включая холодную воду, он умывает лицо, глубоко дыша, но из-за этого дыхание только сбивается.       — Посмотри, кто вошёл, — говорит один из парней с усмешкой, подходя к нему. Хёнджин отходит на шаг, лишь бы не видеть эту ухмылку на чужих губах и не чувствовать его руки на себе.       Неприятно.       Неужели, они узнали?       От этой мысли становится страшно. Хёнджин пытается убедить себя, что всё будет хорошо, но когда его хватают за волосы, припечатывая грудью к грязной кафельной стене туалета, Хёнджин понимает, что всё намного сложнее. Но они же не могли узнать, да? Минхо бы не стал говорить никому. Но он, на самом деле, уже не уверен.       — Ты что делаешь? — смеётся другой.       — Думаю, что с ним сделать. Он же голубой, да? — говорит, явно насмехаясь.       — Ну, вроде того.       — Эй, ты, отсосёшь за десять вон? — оба парня заливаются смехом.       — Отъебись, блять, — шипит Хван, пытаясь освободиться, но его только сильнее прижимают к холодной стене телом.       Хёнджин уже не знал, чего ожидать. Он чувствовал страх, хотя раньше такого не было. Он мог постоять за себя, но сейчас будто бы кто-то отобрал все силы и каждое движение отзывалось болью в теле. Он просто надеялся, что произойдет какое-то чудо. Потому что он не знает, как переживет всё это в очередной раз. И, кажется, чудо случается, потому что он слышит до боли знакомый и настолько нужный в этот момент голос:       — Я не мешаю вам? — Минхо укладывает руки на груди, смотря на этот спектакль. Он пытается держать себя в руках, но в его глазах будто бы горит настоящий огонь. Что они, блять, творят?       — Ли Минхо, хочешь присоединиться? — противно улыбается, а Минхо хочет стереть эту улыбку своим кулаком.       — Ким Донхён и Пак Сон Вон, отпустите его и проваливайте, пока проблем не нахватались, — холодно произносит. Он видит, с какой надеждой Хёнджин смотрит на него. Минхо буквально своим телом чувствует чужой страх и думает, что готов на всё, чтобы не видеть в глазах Хвана это.       — С чего бы это?       Понимая, что они просто так не отступят, Минхо подходит к ним, грубо отталкивая парня от Хвана, нанося удар прямо в лицо. Он отшатывается в сторону, хватаясь за разбитый нос и поднимая взгляд на Минхо.       — Минхо! — Хёнджин стоит и не понимает, что делать. Влезать не хочется — сил нет. Но и просто смотреть он тоже не может. Поэтому он подходит к Ли, пытаясь взять его за руку, чтобы больше не дать наделать глупостей.       — Сукин сын, — шипит Пак, толкая Ли к стене, нанося ответный удар.       — Прекратите, блять, пока учителя не пришли! — кричит Хёнджин. Донхён пытается оттаскать друга от Ли, но тот не слушается.       — Блять, ты дурак? Отпусти его и пошли отсюда.       Минхо растягивает губы в кровавой улыбке. В этот момент Хёнджин думает, что он похож на какого-то психа с такой безумной улыбкой. Пак наносит последний удар и отходит от него, со злостью смотря на Ли.       — Прикинь, что будет, если об этом узнает кто-то, кто сможет отчислить тебя, — улыбается Минхо, сплевывая кровь. — Что, страшно стало? — замечает, как лицо Сон Вона меняется. — А я могу, поверь.       — Только попробуй, я тебя убью.       — Думаю, ты совсем не в том положении, чтобы угрожать мне, — напоминает Ли, ухмыляясь и понимая, что они остались в безвыходном положении. — Ещё раз подойдёте к нему, пинайте на себя, поняли? Теперь проваливайте отсюда к чёртовой матери.       Они остаются наедине. Хёнджин скатывается по стенке вниз, пряча лицо в коленях. Минхо повторяет его положение, плюхаясь задницей на грязный пол. Он опять поступил слишком импульсивно, не подумав. Но он не жалеет.       — Минхо, я тебя не понимаю… Пожалуйста, скажи, что тебе нужно? — устало произносит Хёнджин. — Зачем ты это сделал?       — Я не знаю, — не врёт.       — Интересно стало, каково это — трахать парня? Тоже хочешь это сделать? — усмехается Хван. Он действительно не понимает, зачем Минхо всё это делает. Первой мыслей стало именно это. Хёнджин ни в ком теперь не уверен и никому не доверяет.       — Не говори глупости. У меня в мыслях не было делать это. Считаешь, что я способен на такое? — его будто бы унизили. Неужели его действия кажутся именно такими? Если это так, то ему стоит прекратить. Потому что он не хочет, чтобы у Хёнджина сложилось такое мнение насчёт него.       — Я не знаю, что от тебя ожидать.       — Хёнджин, — он впервые зовёт его по имени. Не «эй, ты» или ещё какими-то оскорбляющими словами. Его именем. Хёнджин удивляется. Он приподнимает голову, смотря непонимающим взглядом на старшего. — Ты можешь думать обо мне всё, что хочешь. Можешь опасаться меня, избегать. Но не думай, что я могу сделать это. Знаешь ли, это обидно.       — Прости, — выдыхает устало Хван, откидывая голову, смотря вверх. — Просто… мне страшно. До сих пор. Пойми меня, пожалуйста. Мне сложно просто забыть. Я не могу смотреть на себя в зеркало. Мне становится каждый раз противно смотреть на себя. Я чувствую себя грязным… — он всхлипывает, поражаясь тому, как теперь позволяет самому себе плакать перед ним. А Минхо думает, что противно смотреть на себя должно быть только Гёнхи.       — Почему ты вообще пошёл к нему? — это тот вопрос, который действительно его волновал. Ведь, по словам Чана, у них уже была «связь». Или это были только слухи?       — Мне сказали отнести ему документы, а потом… он закрыл кабинет и… — голос дрожит также, как и его тело. Минхо неуверенно подсаживается ближе к нему, хочет дотронуться до чужого плеча, но отдёргивает себя. Минхо видит, как тяжело Хёнджину обо всём рассказывать, но не знает, как его успокоить. И разве должен ли он это делать?       — Всё, не продолжай, — мягко говорит Ли, всё-таки опуская руку на плечо младшего. Прикосновение будто бы отрезвляет. И Хёнджин шепчет крайне отчаянно дрожащим голосом:       — Минхо… обними меня, пожалуйста.       Он сперва думает, что ослышался. Но Хёнджин смотрит выжидающе и умоляюще. Он выглядит сейчас таким разбитым. И если раньше он любил смотреть на это, любил сам ломать его, то на данный момент он испытывает только сожаление. Поэтому Минхо обнимает его. Впервые. Он ощущает, как тело в его руках мелко дрожит, как всхлипывает Хван, теснее прижимаясь к нему, будто бы пытаясь спрятаться от внешнего мира. Так, будто бы Минхо его защитит. Минхо чувствует его надежду, но он не уверен, сможет ли он защитить его, при этом не ранив ещё больше?       Но он действительно защитил, но перед этим сам сломав.       Минхо считает, что это лицемерно — сперва относиться, как к полному дерьму, а потом защищать. Это слишком сложно и заставляет много думать. Но Минхо устал думать. Он решает, что так просто надо.       Сколько себя Минхо помнит, то он ненавидел Хёнджина. Точно также, как и Хёнджин его. И так должно было быть всегда. Минхо не должен был ощущать к нему что-то, кроме ненависти. И определенно не должен был заступаться за него. Потому что Хёнджин неправильный. Мальчики не могут любить мальчиков.       Но они сидят на грязном полу школьного туалета, обнимаясь. Минхо сейчас действительно насрать на всё. Он будет думать о случившемся потом. Может, завтра или послезавтра. А может, никогда. Нет смысла думать. Зачем тратить время на пустые размышления, если ему просто хочется? Он не испытывает какого-либо отвращения от объятий с ним. Ему хочется успокаивать его. Он пережил слишком много всего. Минхо жаль, что один из трудных этапов в его жизни был из-за него. Только сейчас он понял, что ненавидел Хёнджина вовсе не из-за его любви к своему полу. Он только теперь понял, что ему похуй на то, кого любит Хван. Это не имеет никакого значения. Минхо ловит себя на мысли, что хочет быть неправильным вместе с ним.

***

      Хёнджин насильно потащил его в медпункт, после того, как они сидели в уборной больше двадцати минут. Хван конечно же извинился. За слёзы, за то, что попросил обнять и за то, что он пострадал из-за него. Кажется, их взаимоотношения слишком сильно поменялись. Хёнджин слишком сильно изменился.       Минхо сидит на кушетке, наблюдая за тем, как Хван, нависая над ним, обрабатывает свежие раны на лице. Последние два урока они благополучно пропустили, поэтому на улице уже стемнело. Они находятся в тишине. В медпункте нет медсестры, поэтому Хёнджин согласился сам обработать всё, несмотря на сопротивление со стороны Хо.       — Блять, не дёргайся, — он держит его за подбородок, пока ватой начинает проводить по разбитой губе, слыша тихое шипение. Не сразу осознавая свои действия, Хван немного дует на рану, смотря не в его глаза, а на пухлые алые губы. Теперь Минхо точно замирает и не дёргается, как и просил младший. Ему становится не по себе от близости, в которой они находятся. Но он не смеет даже движение сделать и вымолвить хоть слово. Потому что ему не хочется отстраняться. С такой близости смотреть на Хвана, конечно же, неприлично. Но он будто бы только сейчас замечает то, насколько он необычайно красив. Он не хочет отбрасывать эти мысли. Отрицать то, что он уже осознал — глупо.       Непонятно, сколько они времени уже находятся здесь. Сознание возвращается только тогда, когда слух улавливает звуки капель дождя, которого, к слову, никто сегодня не ожидал. Хёнджин отстраняется, позволяя Ли глубоко вдохнуть.       — Всё… — он убирает всё обратно в аптечку и, возвращаясь, садится рядом с Хо, при этом держась за поясницу, что не остаётся без внимания. Минхо не уверен, но догадывается из-за чего это.       — Болит всё ещё?       — У меня всё тело до сих пор ломит, — тяжело выдыхает.       — Родители знают?       — Да, но им, знаешь ли, всё равно на меня стало с тех пор, как они поняли, что меня привлекают парни, — раньше Хёнджин никогда не говорил открыто про свою ориентацию ему. Потому что знал, что одной из причиной ненависти к нему, является именно это. — Тебе всё ещё противно на меня смотреть, да? — улыбается.       — Нет… — тихо вырывается из него. — Знаешь, я понял, что мне никогда не было противно на тебя смотреть. Я ненавидел тебя не за ориентацию, а за то, что ты мог не стыдится, и не скрывал её. За то, что тебе всё равно на мнение окружающих, — Хёнджин на это смеётся.       — Мне никогда не было похуй на чужое мнение. Твои слова не то, что задевали меня, они убивали во мне уверенность с каждым разом всё больше, — Минхо не знает, что сказать. Но он наконец услышал то, что хотел: Хёнджин всё-таки делал вид, будто ему всё равно. — Мне надоедало с каждым днём притворяться, что я ненавидел тебя. Я никогда не хотел тебя ненавидеть. Но ты всё решил за нас обоих.       Минхо молчит долгие минуты. Хёнджин совсем неожиданно начал изливать ему всю правду. Но Хван, решив, что ответа точно не дождётся, встаёт с места.       — Я хочу домой, уже поздно, — на самом деле ему не хотелось туда идти. Просто он понял, что разговор зашёл в тупик и стоило бы закончить его. Сегодняшний день был слишком насыщенным для него.       Они выходят на улицу и стоят под крыльцом школы, смотря на только усилившийся ливень. Если они будут ждать его окончания, то неизвестно, когда вообще доберутся домой.       — Спасибо за сегодня… — тихо благодарит Хван, но Минхо слышит. — С тобой довольно-таки приятно общаться. Надеюсь уже завтра ты не поменяешь своё отношение ко мне. Я не хочу этого, — опускает голову вниз, сжимая в руке лямку рюкзака.       — Не буду, — коротко, но тут и какой-то длинный ответ не особо-то и требуется. По крайней мере для Хвана.       Хёнджин переводит взгляд на старшего, видя его улыбку. Кажется, это первый раз, когда Минхо улыбается ему. Хёнджин подмечает про себя, что улыбка ему идёт куда больше, чем безразличность. Даже с таким раненым лицом он по-прежнему выглядит слишком красиво. С разбитой губой и царапиной над бровью. Хван заторможено осознаёт, что слишком долго смотрит на него, но и Ли не спешит разрывать зрительный контакт. Минхо вглядывается в очаровательную родинку под чужим левым глазом. Он заметил её ещё давно, но впервые видит её настолько близко.       — Ты красивый, — шепчет Ли неожиданно даже для самого себя.       — С-спасибо… — смущается. Надо же, и где тот Хван Хёнджин, которого он видел на протяжении всего этого времени? Такой же вопрос есть у Минхо самому себе. — Увидимся завтра, — кидает последнее и разворачивается, так как идти ему в противоположную сторону. Хван надеялся, что ему хотя бы ответят, поэтому он шёл медленными шагами, намеренно растягивая время. Хёнджин спиной чувствовал чужой взгляд на себе, но не понимал, почему он молчит. Может, завтра всё будет как прежде. Но раздавшийся чужой голос не даёт думать об этом:       — Хёнджин… Мне кажется, ты мне нравишься, — еле слышно произносит сзади него Хо, заставляя Хвана замереть на месте. Его будто приковали железными цепями, и он не может даже малейшего движения сделать не то, чтобы повернуться и взглянуть на старшего.       Именно сейчас ему почему-то не хочется пересекаться с ним взглядами. Кажется, что если посмотрит — то точно утонет с головы до ног в трепещущих чувствах, которые уже давно сковали его сердце. Его дыхание сбивается, сердце отдает бешеный ритм, а звуки сильного дождя и собственного сердцебиения не дают даже услышать собственные мысли. Он не верит в то, что услышал прямо сейчас. Он убеждает себя, что всё ему послышалось, потому что это невозможно. Минхо не может его любить. Он не должен. Нет никакого повода и смысла. Это же Минхо. Тут точно есть какой-то подвох.       — Слышишь? Ты мне, блять, нравишься… — раздаётся уже тише прямо возле уха, а потом Хёнджин чувствует руки, которые обвили его талию. — Я не знаю почему, но смотря на тебя, мне больше не хочется тебя ударить. Я хочу тебя поцеловать, мне кажется, что я с ума схожу от этого… — Хёнджин задерживает дыхание. И задыхается. Дышать будто бы становится нечем. — Помнишь, я сказал в тот раз, что лучше сдохну, чем буду любить тебя? — Хван кивает. Те слова он вспоминал постоянно. Даже если и не хотел, то не мог просто притвориться, что их не было. — Я готов умереть, но не хочу. Потому что тогда смысла любить тебя не будет. Я хочу жить любовью к тебе. Хочу показать себя с другой стороны, хочу, чтобы ты простил меня за всё. Мне жаль, что я обращался к тебе так ужасно. Но, если ты позволишь, то я сделаю всё возможное, чтобы ты простил меня. Потому что… мне хочется. Я не знаю, почему. Но мне просто хочется.       Хёнджин никогда бы не подумал, что услышит эти слова от кого-то, а от Минхо — тем более. Это было чем-то недосягаемым. Хёнджину не очень хочется говорить, что он никогда особо и не держал на него зла. Он просто относился к Минхо точно также, как и он к нему. Потому что так правильно. Другого выбора просто не было. Это был единственный выход.       Хочется прижаться ближе, что Хван, собственно, и делает. Он обхватывает чужие руки, покоящиеся на его талии, и сжимает их в своих.       — Мне кажется, что я еблан, раз люблю тебя, несмотря на всё, что ты сделал, — Хёнджин поворачивается к Ли, а старший замечает красные глаза, которые выдают настоящее состояние Хвана. Но его голос достаточно спокойный.       — Почему?       — Потому что это неправильно, — говорит Хёнджин, чувствуя то, как сердце трепещет до сих пор от чужих слов, произнесённых ранее.       — Мы неправильные?       — Да, Минхо, мы чертовски неправильные. И мне это нравится, — шепчет он прежде, чем Минхо затыкает его своими губами. Хёнджин тает от такого мягкого, невинного и тёплого прикосновения. Кажется, что он расплавится вместе со своими внутренностями. Чужие губы ощущаются слишком остро на собственных. Минхо аккуратно кладет холодную ладонь на его щёку, поглаживая мокрую кожу, целуя с большим напором, от которого кружится голова. Хван приоткрывает рот, позволяя чужому горячему языку проскользнуть внутрь, а сам зарывается пальцами в тёмные волосы, прижимая тем самым тело старшего ещё ближе к себе. Они чувствуют бешеное сердцебиение друг друга, но ни один из них не спешит отстраняться. Потому что смысла нет. Если хочется — уже наплевать на всё.       — Если мы неправильные, то я готов быть таким, — шепчет Ли в чужие губы, ощущая, как собственные горят. — Но только, если будем мы. Вместе.       — Мы будем, но только, если ты ещё раз меня поцелуешь.