«Поклонник» Богини Ветров

Просторный музей, посвящённый всем божествам, что существовали когда-либо, по крайней мере те, чьи сведенья удалось достать, и небожителей, что по сей день занимают небесный престол. В одном зале, переполненными людьми, находились небожители, что до сих пор радуют смертных своими дарами, а во втором крыле, старые статуэтки и картины посвящённые тем, кто давно покинул небесные чертоги, оставляя за собой только свои запылившиеся статуи и картины. В том зале было не так много людей, все приходили туда после того, как насмотрятся и начитаются о всех нынешних или не заходят совсем, не видя смысла в падших небожителях. И только один парень, с виду довольно молодой, с самого начала зашёл именно в этот раздел, подойдя в самый дальний угол, уже не первый час крутился у одних и тех же статуй и картин, посвящённых все как одна – богине ветров Ши Цинсюнь. Крутится он возле её биографии, вредно круча носом, и теребя вынутый из-за уха простой карандаш, будто хотел подправить этим карандашом пару строк, но всё не решался, оставляя его в длинных и белых пальцах. Хотелось ему коснуться всех сломанных и повреждённых статуй, только не как все, трогав отчётливую и манящую грудь, а погладить богиню по её прекрасной щеке, порезать пальцы об обрубок её легкой руки, провести по ввиду таким мягким, но таким же твердым как и вся статуя волосам, хотелось ему заправить прядь волнистых волос, что скульптор выбил из не сложной, но такой изящной прически. Возле картин он всё так же не оставлял в покое карандаш. Не так. Не так он выглядел! Даже в женском обличье! Хэ Сюань отчётливо помнил каждую ямочку на его лице, особенно те, что появлялись при той широкой улыбки… Давно Бога ветров нет на престоле и так же давно в мире живых. Хэ Сюань всё время был рядом, смотря издалека и как можно дольше оттягивал конец последнего своего лучика в своей тёмной беспросветной жизни, но как бы не перешагивал собственное эго, даже в последнюю встречу он не посмел предстать в истинном обличае. Смотреть на все эти картины было больно и приятно, видя прежний божественный образ он бросался в когда-то тёплые воспоминания, что на момент их происхождения были не больше чем надоедливой занозой, он даже и подумать не мог, что брат его главного врага заставит так кипеть его эмоции и далеко не от ярости. Он вновь перевел взгляд от безрукий статуи к древним рукописям. Люди всегда были глупы и всегда продвигали ложь как самую ясную правду, если её не кто не отрицает или боится отрицать. И вновь его лицо вредно перекосилось на строке : «жена Ши Уду, повелителя вод». А ведь его безглавая статуя стоит совсем рядом, но голову, как и голову настоящего Бога вод, найти не удалось и то славно, а то Черновод бы оторвал её дважды, пусть и каменную, не в силах смотреть на самодурное лицо, что так сильно перекосило от безумия перед смертью. Посмертный лик его брата был куда лучше, но и одновременно ужасный. Ужасный тем, что ранее богатое мимикой лицо застыло в той же группой улыбке, что и застыла далеко в памяти черновода. Сколько бы лет не прошло… Он помнил её. Тело сморщенного старичка Ши Цинсюаня пропало и сколько бы Се Лянь не искал тело своего друга, все эти столетия, он мог только подозревать, что оно там же, где и голова его старшего брата. У Хэ Сюаня. И сколько бы Черновод не оправдывался, принц был частично прав. Частично. Он и правда был у Повелителя Черных Вод, но далеко не рядом с головой покойного брата. Его тело лежало в дорогом гробу в самом сердце его дворца, куда никто и никогда не заходил и даже сам Хэ Сюань, занеся внутрь тело больше не осмеливался тревожить покой друга, оставляя его тихо дремать в своём новом и уютном, жаль тесном, домике. Хэ Сюань до сих пор помнит то, как замечая ухудшение состояния старого приятеля остальные бродяги оставили его спокойно доживать последние минуты. Все уличные старички, коем удалось увидеть то невероятное зрелище, как их приятель поднимает сильный ветер одним движением своего веера, давно умерли, а молодые считали все рассказы Ши Цинсюаня за старческий маразм и были только рады, что болтливый старик уходит в мир иной. Ши Цинсюань лежал на холодных камнях и лунный свет освещал его странное выражение лица. Долгая и мучительная смерть казалось бы приносила ему удовольствие и лёжа полубоком, в последний раз наблюдая полную Луну, он плакал от счастья и так ярко улыбался, будто жизнь дарит ему самый невероятный подарок. Он был рад, что скоро воссоединиться с братом, представлял как накинется ему на шею как в давние времена и всё будет как прежде. В темном переулке горели два желтых демонических глаза, Хэ Сюань тоже плакал, но не от счастья, а от собственного бессилия, от своей слабостью даже перед самим собой, от боли той картины, что Ши Цинсюань любивший с молодости окружить себя людьми умирает в одиночестве и даже сам Черновод не осмеливался подойти и нарушить его спокойствие, но как же ему хотелось подползти чуть ближе и ухватить морщинистую руку Ши, проводить его в новый Свет, чтоб ему не было так страшно, не было так холодно, не было так одиноко, но страх того, что его появления ухудшит ситуацию не давал и с места сдвинуться. В конце концов, когда тело уже остыло и стало светать, Хэ Сюань из глаз которого не переставали лить черные слёзы, взял морщинистую ручку Ши Цинсюаня и приложил к своей такой же холодной щеке, не веря ни глазам, не ощущением. Ранее мягкие и теплые руки стали холодными, грубыми и сморщеными, совсем не те, как пол века назад. В черной дыре внутри, обливалось кровью давно не работающие сердце. Он потерял последнее, что у него было, поздно осознав ценность того, что имел. Горло резал удерживающий сам себя крик. Подобрав отяжелевшие тело, Хэ Сюань его с нежностью обнял, чувствуя как не хватает воздуха, пусть он ему давно не нужен. Уткнувшись носом в плечо умершего друга, он всё же заплакал, не найдя сил встать с колен. Ему не было так больно со времени потери возлюбленной и затуманенный своим горем и ненавистью, он и не заметил, как сквозь года судьба одарила его вторым шансом на чистую и искрению любовь, но он так глупо потерял и её, не смея даже побыть с ним в его последние минуты жизни. Он до сих пор помнил его переливающийся колокольчиком звонкий смех, его блестящие аквамариновые глаза, его легкость в каждом движении, он помнил его. Хэ Сюань смотрел на те бездушные картины, мучал себя и свои глаза, но не находил сил выйти оттуда, возвращаясь вновь и вновь, он получил прозвище поклонника богини Ветров, что даже глазком не водил на других, а смотрел только на её божественный образ. Ему давно дали особый билет, позволяющий разгуливать по музею бесплатно, но всё равно продолжал быть верный одной единственной. Для музея он стал даже рекламой, люди приходили посмотреть не на старых божеств, а верному поклоннику богине, заходили чтоб застать его сидящим напротив пародии алтаря, откуда всё это было вытащено. Сейчас он не сидел, стоял вплотную к огораживающей ленте, поправляя беспорядочно отросшие до шеи локоны, что заставляли в жаркий день потеть этого «поклонника». И вот, опустошённый зал, где стоял сам господин Хэ, зашёл ещё один молодой человек, по виду его возраста. Он не был так заинтересован в смотрители, как то, на что он смотрел. Недолго постояв рядом, он убежал, так и не удостоившись взглядом того, кто с этого места не уходил. Для этого человека, Хэ Сюань был нанят специально, чтоб приманить своей загадочностью людей, но его поражало то, что смотрел он на одну и ту же вещь, ему хотелось узнать именно о ней, ведь неужели за столько времени она ещё не мазолило ему глаза? Вернулся юноша довольно быстро, таща за руку человека, одетого в полицейскую форму. Хэ Сюань сначала напрягся, от того, что юноша шел вперед спиной что-то бурно рассказывая, он даже не знал, рассержен он или напуган, от чего вышел за помощью, но когда они подошли ближе и расслышал их диалог, он напрягся только больше. —Дагэ! Дагэ! Смотри! Она ведь точная моя копия! Смотри! – воодушевлённо кричал тот забыв о том, что они в музее и говорить стоило бы тише. Полицейский не делал ему замечаний, видно привык к его громкой речи. —Смотрю-смотрю… Даже не знаю, радоваться мне или печалиться, что мой брат похож на БОГИНЮ, - но юноша только радовался. —Смотри! Смотри! Её даже звали так же! – и тут сердце Хэ Сюаня ёкнуло и он аккуратно поднял взгляд на стоящих у самой ленты братьев. Ощущение было будто его окатили холодной водой, они ведь и правда были похожи на прежних Ши Цинсюаня и Ши Уду. Второй был тем же самодуром, возможно форму он свою и не снимал, ходил в ней лишь что бы всем показать свой высокий статус. —Какой срам… Мой брат носит женское имя… - видно, господин полицейский был совсем не рад всему этому и лицо его только больше и больше темнело словно алюминиевый таз. Хэ Сюань же не отводил взгляда от младшего, ему хотелось прикоснуться, погладить его по волнистым длинным волосам, что так напоминали волосы того же прежнего Ши Цинсюаня, но руки его только сжали крепче карандаш в руках. —Читай же! Её мужа звали Ши Уду! Представляешь!? – его лицо сияло от не кончающихся совпадений, —В нашем роду были боги! Представляешь!? – всё же, увидев насколько рад брат, лицо Ши Уду просветлело и он даже скромно улыбнулся. Немного ещё постояв и почитав написанную на стене Википедию, Уду ушёл обратно, оставляя брата рассматривать, будто свою, статую. Хэ Сюань даже не заметил, что стал смотреть на юношу на прямую, но кажется воодушевлённый паренёк этого тоже не замечал. Хэ Сюань хотел что-то сказать, хотел протянуть руку, но он понимал, как это выглядело со стороны… О нём ходит репутация как о последователи несуществующей уже какое столетие богине и тут, находиться человек, что полностью повторяет её образ и даже её имя и знакомство бы вышло таким, будто он помешанный, обычный сумасшедший… Да и тем более, прошло столько лет, может то серьезно не более чем обычное совпадение? Может он вовсе другой, не такой, какой был когда-то. Готовая сломать карандаш рука резко расслабилась, Хэ Сюань вновь чувствовал себя слабым. Ему хватило воли убить и не одного, но не хватает, чтоб просто открыть рот и познакомиться с человеком, что похож на его умершего друга. Он стал себя корить, полностью погрузившись в мысли, в выбор, в свою отдельную вселенную, не отводя пустых глаз от Ши Цинсюаня, как вдруг, юноша сам начал диалог. —Вы хотите у меня что-то спросить? – его голос так же был похож на прежнего Ши Цинсюаня и просто стоя рядом и слушая, холодное демонические сердце таяло. Он помолчал с минуты собираясь мыслями то и дело открывая и закрывая рот будто рыба на суше и от этого мальчишка улыбнулся, без насмешки, будто… С умилением, таким, каким был только у него, —Меня зовут Ши Цинсюань, а тебя? – всё будто повторяло их первую встречу и подумав каким именем представиться, господин Хэ прокашлявшись сказал истинное имя, желая услышать его из любимых уст не тем тоном, каким произносил его Ши Цинсюань, видя как Черновод убивает его единственного брата. —Хэ Сюань, - его хриплый и низковатый голос кажется за волновал мальчишку но он улыбнулся только шире. —Ого! У нас совпадает последний иероглиф! – кажется, ему очень нравилась эта череда совпадений и он вновь широко улыбнулся, ямочки на его лице так же остались прежними и Хэ Сюань не сводя глаз с его улыбки тихо пробормотал. —Какое приятное совпадение.