иди к чёрту

— давай же, не стесняйся, попробуй объяснить, что же я сделал не так на этот раз? чем ты опять не доволен, чон? тем, что я снова и снова палю, как ты нюхаешь? — кричит, срывая горло тэхён. он и сам устал устраивать эти истерики. устал срывать голос, учитывая, что слова всё равно не доходят до их получателя. чонгук снова употребляет. следует ли вообще упоминать слово "снова", словно оно уместно или имеет место быть? как будто он переставал. тэхён точно знает, что нет. точно знает потому, что за все эти года уже научился различать, когда чонгук чист. всё это время старший думал, что к нему прислушаются, услышат, поймут. хотя бы захотят понять. — завались нахуй, пока я тебе не въебал, тэхён, просто завались хоть раз вовремя, — о, как же он раздражён. но это раздражение это даже не от того, что снова спалили. а из-за того, что приходится слушать эти истерики, которые по-скромному и нахуй никому не нужному мнению чона, высосаны из пальца. и тэхён молчит. смотрит. пустыми глазами, которые уже давным давно не светятся от любви и тепла, пока их обладатель смотрит в такие же пустые, почти стеклянные, но не от разочарования, глаза напротив. молчит и смотрит, понимая, что это был последний раз. последний раз, когда он прощал эти ебучие срывы. он устал, он просто чертовски устал тянуть чонгука со дна. тогда, ещё два года назад, когда тэхён только узнал о зависимости чонгука, он думал, что поможет всплыть. и как же он в этом заблуждался. юношеский максимализм и любовь всей своей жизни к человеку, которого считал по-настоящему своим, что б их. и хотя тэхён пытался держаться, молчание не было долгим, и он просто взрывается. — шёл бы ты к чёрту, чонгук. просто иди ты к чёрту! как же ты заебал затыкать меня. опомнись, блять! ты обещал бросить эту херню ещё два года назад. ты, сука, клялся мне в том, что бросишь, когда я всё узнал! и что я вижу в который раз? только объёбанного тебя в дерьмо, и ноль раскаяния в твоих глазах. я устал от твоих выходок, что и кому ты, блять, пытаешься доказать? что же ты просто не оставишь меня в покое? ты...ты обещал мне, клялся всем, чем можно, только бы я не уходил от тебя. просто вали отсюда, я не собираюсь больше с тобой возиться, — ставя точку во всем, заканчивает почти шёпотом тэхён. горло уже просто чертовски саднит, и он больше не собирается кричать. но с этой дрянью по-другому не поговоришь. они смотрят друг другу в глаза, пока один осознаёт, что уже давно должен был закончить этот цирк, в котором претворялся слепым клоуном. а второй, всё ещё не понимая зачем нужен был этот разговор, кидает ненавистный взгляд на кима и разворачивается на пятках, чтобы дойти до двери и, выйдя из квартиры, громко хлопнуть ею напоследок. а тэхён всё также стоит в комнате и сжимает зубы, чтобы не пустить чёртову слезу. он больше не хочет плакаться по этому ублюдку, думающему, что с ним рядом будут всегда, какую бы хуйню он не вытворял.

***

《я собрал все до единой вещи, можешь не пытаться меня найти, если захочешь вообще. удачи сдохнуть в одиночестве, чонгук》 читает записку, написанную на оборванном листке, чонгук, когда приходит обратно. возвращаясь, он думал, что как обычно найдёт тэхёна на их кухне. тэхёна, который уже отошёл после ссоры, который будет готовить еду только себе, потому что "раз ты такой большой и самостоятельный, что додумался до наркоты, то и приготовить себе сможешь." но чонгук понимает, что и тут объебался. поэтому комкает листок, чтобы бросить его в стену. пытается дышать глубоко, пока в глазах скапливается влага.