I like me better when I'm with you

Они познакомились примерно год назад. То было мероприятие по случаю выхода альбома новой восходящей звезды Южной Кореи, к которому Юнги приложил свою руку. А еще серое небо, плотно затянутое тучами, и не проходящая из-за дождя сырость. Юнги помнит этот день как сейчас. Считает, что в тот момент его жизнь разделилась на условное «до» и «после». Первое столкновение с ним. Незнакомец неожиданно вбежал под один козырек с Юнги, спасающий их двоих от возможности промокнуть до нитки. Мужчина тогда вышел покурить на улицу, проветрить голову. Чересчур людное и шумное мероприятие заставляло ощущать нехватку кислорода в помещении. Парнишка, одетый явно не по погоде, кутался в летнюю ветровку с капюшоном и покрасневшими от холода пальцами что-то искал в карманах слишком зауженных джинс. Взъерошенное, похожее на всклокоченного воробья, чудо повернулось в сторону Юнги, собираясь обратиться к мужчине, но отчего-то запнулся и, словно не решаясь заговорить, остался молчалив. Взгляда не отвел, с неприкрытым интересом рассматривал, словно оценивал. То ли образ стоящего рядом с ним, то ли себя на фоне незнакомца. - Спрашивай, что хотел, и заканчивай пялиться. Без твоего хватает, – голос Юнги тревожил пролегшую между ними тишину, отчего парнишка заметно дрогнул, но продолжил смотреть. Только пересохшие от ветра губы облизнул, тем привлекая внимание Мина и получая от него ответный, оценивающий взгляд. - Зажигалки не найдется? – голос тонкий, совсем юношеский. Никотин, еще не успевший накопиться глубоко в легких, кажется чем-то особенно ядовитым для такого создания. Никак не вяжется с выстроенным образом в голове Юнги. Перед ним ребенок в том абсолютно скверном понимании, особой градации в сознании мужчины. В носу щекочет от игр собственного воображения. Мин сильнее сжимает скулы, делая очередную затяжку, словно не собирается отвечать на просьбу соседа по козырьку. - Не в моих правилах помогать травиться таким детям как ты, – Юнги докуривает сигарету, стряхивая последние остатки пепла, прежде чем выкинуть в урну. Паренек своим образом детским в Мине старые скелеты тревожит, которые тот под замками держит последние пару лет, чтобы свет их белый не видел. - А что в ваших правилах делать с такими, как вы сказали, детьми? – паренек легко бросается фразой с незнакомым человеком, буквально вовлекающей его в театрализованную постановку, где ответ может быть только один, рассчитанный на возможность говорить дальше. - Заботиться и, если надо, наказывать за плохое поведение, – серьезным тоном парирует Юнги. И парнишку точно бьют сомнения в возможности оценить фразу как глупую шутку, потому что вопрос его тоже глупый. Тем временем Мин снимает свой пиджак и накидывает на плечи продрогшему воробью. У того глаза сразу распахиваются, а губы застывают в не озвученном восклицании. Так и стоит, моргая, и с непониманием смотрит на Юнги. - Занесешь завтра в это же здание. Оставишь в гардеробе на первом этаже, скажешь, чтобы передали Мин Юнги, - бросает мужчина перед тем как развернуться к ничего не понимающему парнишке спиной и направиться в сторону входа. - А как же вы? – вдогонку ему кричит. - А я на машине. Не успею замерзнуть. Мужчина скрывается в здании музыкальной компании, а тот так и остается в растерянности стоять, сильнее кутаясь в пиджак, что на пару размеров больше него самого. От вещи приятно пахнет ненавязчивым одеколоном с примесью кардамона и еле уловимым оттенком мелиссы. Через время именно так для парнишки будет пахнуть дом.

***

На следующий день Чимин, тот самый воробушек, прогулял пары в университете. К началу рабочего дня он стоял у дверей, в которых вчера скрылся незнакомец. Снова одет налегке, только укутанный шарфом. Не понятно: пытается экономить свои студенческие гроши и до первых заморозков не покупает теплую курку, или же хочет соответствовать молодежным трендам. В эту эпоху кажется очень модным болеть пневмонией, чихать и хлюпать носом. Он незаметной тенью вошел в здание, глазами выискивая гардероб. Рядом с тем, к сожалению, не оказалось ни одного дивана. Просили же — просто занести и уйти. Только вот у Чимина из головы не выходил их странный диалог. Да и тепло, поселившееся в груди от проявленной мужчиной заботы, тоже не желало так просто исчезать. Потому решил лично дождаться хозяина пиджака и, во чтобы то ни стало, добиться от него еще одной встречи. А затем еще. Подросток отчаянно желал получить внимания мужчины, который был падок на таких детей как он. Они сталкивались еще несколько раз по навязчивой инициативе Чимина, что не велся на защитную грубость Юнги, пытавшегося оттолкнуть его. Появлялся у здания почти каждый день, выжидая, когда же появится тот самый Мин Юнги. Ждал даже тогда, когда мужчина не приезжал в компанию. Но откуда Чимину было об этом знать? Он продолжал побитым псом стоять у входных дверей, потому что внутрь уже не пускали, — охранники успели запомнить его лицо. В один из таких дней, когда парнишка на самом деле уже отчаялся и был готов сдаться, отмахиваясь от собственного упорства голосом разума, твердившим, что тот вытворяет полную ересь, послышался сигнал автомобиля. Чимин не обращал внимания, пока звук не повторился снова. Тот повернул голову в сторону дороги и увидел черный автомобиль, окно с водительской стороны было открыто. Юнги смотрел на него нечитаемым взглядом. Под его глазами пролегли темные синяки, а прежний презентабельный стиль, что Чимину довелось видеть до этого, сменился мешковатой черной одеждой. – Садись в машину, пока весь зад себе не застудил, – привычная строгость голоса и прикрытая грубостью забота. Чимин подскакивает сразу же, поправляя свой рюкзак на плече, и широкими шагами преодолевает расстояние между ними. Садится на переднее сидение, стараясь не хлопнуть дверью. Сердце громко стучит, готовое выпрыгнуть из груди, да зрачки большие, как у наркомана. Ему не верится в то, что сейчас происходит, и адреналин в крови кружит голову. Слегка отрезвляет сухое «Пристегнись», но все еще не вырывает из объятий нахлынувших эмоций. Машина трогается с места, выезжая сначала с территории компании, а затем и на трассу, вставая в общий поток автомобилей. Все это время в салоне полная тишина. Даже музыка — и та не играет. Слышится только работа двигателя да шум с улицы. Юнги открывает окно, закуривая сигарету, второй рукой крепко держась за руль. Лицо задумчивое, хмурое. Будто в салоне лишь он один. Чимин же притих, только нервно кусает губы. Не хочет, чтобы момент заканчивался. Не хочет, чтобы высадили у ближайшего метро и просили больше не появляться. - Слышь, пацан, - мужчина поворачивается в сторону парня, что смотрит на него своими невинными глазами, и ни одну эмоцию на своем лице скрыть не может. - Тебе девятнадцать хоть есть? - Двадцать один. - Сам-то понимаешь, что от меня хочешь? Чего бегаешь хвостиком, как сирота какая? - Юнги от того глаз не отрывает, только на дорогу поглядывает. Сейчас конец рабочего дня, час пик — самый разгар пробок. - А если и сирота? – он в ответ на мужчину глазами своими кофейными смотрит, словно в самую душу. Сам, наверное, не понимает, каких демонов будит внутри. - И что же, папочку ищешь? – у Юнги в горле ком и сухость. Жажда, словно не пил ничего пару дней. Он сильнее сжимает руль, так, что костяшки белеют. - Уже нашел. Только тот от меня убегает. - Пацан... - Чимин. Меня Чимином зовут. В машине снова тишина. Никто не решается заговорить первым. Напряжение руками потрогать можно. Ситуация идиотская. Как на зло, ни одной книги с похожей вспомнить не могут. Глядишь, и ответы бы нашлись. - Значит Чимин, – мужчина сворачивает на обочину и глушит автомобиль. Всем корпусом поворачивается в сторону парнишки, призывая того внимательно слушать. – Я в отношения просто так не вступаю, – начинает Юнги, рукой показывая подростку замолчать, когда тот пытается что-то сказать. – Отношения, это следствия того, что ты сейчас от меня хочешь. Погулять, присмотреться, познакомиться. Не моя история. Как я сказал, меня «просто так» не интересует. Со мной можно общаться, только соблюдая ряд правил. И если просишь меня стать папочкой, будь готов именно к такому развитию событий. Ты без моего разрешения и шагу не ступишь. Я должен буду знать обо всех аспектах твоей жизни, начиная с расписания по учебе и заканчивая цветом надетых на тебе сегодня трусов. Я беру полную опеку и ответственность над тобой. Забочусь, обеспечиваю, оберегаю. И это то, что ты осознанно выбираешь. Это не те отношения, в которые ты можешь прыгнуть влюбленным мальчишкой и убежать, как только что-то не понравится. Я собственник до мозга костей. У Юнги в глазах сгущается тьма. У него там космос без звезд. Не выдержали напора — погасли. И все, кто рядом остаются, тоже гаснут. Его любовь душит и даже калечит. Не умеет он по-другому, только когда человек с ним, словно на привязи, рядом. Он тогда себя всецело отдаст, укутает в самом теплом одеяле из чувств. Но ему до иголок под кожей важно контролировать партнера, ощущать свое доминирование. Ему не хочется ломать, насиловать душу. Важно добровольное желание подчиниться. Чтобы его выбирали такого, какой он есть. Добровольной бабочкой летели к пламени, готовые у его языков крылья свои сложить. Он честно предупреждает, все свои карты перед парнишкой раскрывает, чтобы ничего за занавесом не осталось. Почти пугает. Дает шанс уйти и бросить эту дурную затею набиться ему в близкие люди. Юнги все это уже проходил. Знает себя наизусть. Знает почти все сценарии наперед. Не может себя переделать, перекроить и предать. Оттого ему проще жить в компании самого себя, никого под ребра не пропуская. Не хочется снова видеть как уходят люди. Парнишка в пол смотрит, руки под попу подобрал, да пальцами в кожу кресла под собой вжался. Губы кусает, хмурится. Видно, что думает, решается. Ему так хочется и колется. В груди трепещет мысль мужчине ответственность отдать, да позволить укрыть собой, от мира отгородить. Чимин только пока масштабы не осознает. Недавно лишь признался себе, что его к подобному тянет. Потому так внутри затрепетало от короткого диалога под козырьком. Подумал, что может рискнуть. - Я, если честно, немного боюсь. Ничего не понимаю в таких отношениях. Мне просто нравится мысль о твоей заботе. И нравится представлять тебя папочкой. Ну знаешь…, – Чимин поднял голову и посмотрел на Юнги. Глаз, правда, уже не поднимает, разглядывает губы, поднимается к подбородку. – Ты сейчас до чертиков страшный и хмурый, снова спугнуть меня пытаешься. Нравится представлять, что можешь по-другому и покажешь только мне. Я наверное совсем дурак, да? Парнишка чешет макушку, неловко смеется, сам себя стесняется. Словно смеет представить, что взрослого мужчину приручает. - Давай попробуем. У Чимина в глазах тепло янтаря и щенячья наивность. Смелость из глупости вышедшая. У Юнги ощущение, что он совершает большую ошибку. Мужчина заводит машину, снова выезжая на проезжую часть. Молча протягивает парнишке провод, чтобы тот подключил свой телефон к колонкам и слушал, что хочется, пока они едут до ближайшего продуктового магазина. У Юнги в холодильнике мышь повесилась. А тот сколько часов на улице стоял, продрог весь и голодный, наверное. В колонках играет “I like me better”. Юнги постукивает пальцем в такт музыке и изредка поглядывает на Чимина, который удобнее устроился на сиденье. Из позы ушло напряжение, и тело совсем обмякло. Голову приложил к окну и закрыл глаза, еще немного – и точно заснет. I like me better when I'm with you. Что ж, если ошибка выглядит как этот парнишка, то Юнги готов попробовать.