чужие горе и радость

— А я-то думал, что мне продали совсем не чай, — хмыкнул Ризли, разглядывая внутреннее пространство Чайника безмятежности. — И ты всё это сам построил? — Да так, потихоньку, — скромно пожал плечами Итэр, умолчав о том, как гениальный архитектор раскритиковал его потуги в подобие дизайна. Впрочем, остальных всё устраивало, а для Кавеха он выделил целый островок и регулярно таскал древесину, чтобы творческая личность ни в чём себе не отказывал. — Чувствуй себя как дома и всё такое. Вот телепорт, с его помощью можешь в любое время сюда приходить, если захочешь. Ризли хохотнул, принимая талисман, спрятал в карман и отправился изучать этот непонятный Чайник. В каждом его движении сквозило подозрение, хотя и умело скрытое за сарказмом. Итэр решил не навязываться и дать время освоиться самому, тем более что дел хватало. Может быть, Ризли тоже окажется эстетом и выскажет своё фи, а может, ему понравится. Кто знает? Закончив с чертежами и сбором проклятущих водяных растений, когда они уже закончатся-то, Итэр с удивлением обнаружил, что Ризли успел умотать аж на другой конец Чайника, где росла сакура из Инадзумы и находился своего рода питомник для всякой живности. Ничего, кроме небольшого домика, горячего источника и пары фонарей для освещения ночью, там не было, и вряд ли Ризли заинтересовали кошки и лисы, которых Итэр собирал по всему Тейвату. Но… — Кагэромару, да? Приятно познакомиться, — Ризли протянул псу-самураю руку для обнюхивания и улыбнулся. Итэр бесшумно наблюдал за ними, стараясь не выдать своего присутствия. Видеть столь искреннюю и будто бы сломанную улыбку на лице Ризли ему ещё не приходилось. — Так ты, значит, местный охранник? Могу я погладить твоих подопечных? — Гав! А собаки и даже гордые кошки уже так и рвались изучить нового гостя: обнюхать, оставить шерсть на штанах, запрыгнуть на колени и широкую спину. Ризли это не смущало, он стойко выносил их любопытство, а одного самого маленького щенка взял на руки и обнял, осторожно гладя по голове. — Эй, приятель, — голос у Ризли был… ох. Глухой и дрожащий, Итэр мог поклясться, что во внешнем мире ничего не смогло бы вывести лукавого начальника тюрьмы на подобные эмоции. — Мог бы ты не подглядывать? Мне почти стало неловко, между прочим. Как хорошо, что Паймон ещё спит и не вмешалась с каким-нибудь неуместным комментарием. Почему-то именно с Ризли сейчас шутить совершенно не тянуло. — В любое время, — напомнил тихо. И ушёл, ведь чужие горе и радость — совсем не для его глаз.