Вся жизнь в плену

Доктора Рэйтана Лейно ценили как коллегу, но совершенно не переносили как человека. В силу своего воспитания другие врачи госпиталя Мирты старались лишний раз не хамить доктору и придерживаться с ним нейтральных отношений, чтобы в случае чего попросить о помощи. Сам Лейно расценивал подобное отношение к себе как извращенное развлечение и был не прочь лишний раз подействовать коллегам на нервы, проверяя границы дозволенного и то, сколько способна выдержать лицемерная доброжелательность коллег. В день своего дежурства Лейно был у себя в кабинете. Психотерапевту не требовалось большое помещение, главное чтобы нашлось место разместить стол да пару стульев. Перебирая старые карты пациентов, ему на глаза то и дело попадались медданные бывших военных. "Смерть от передозировки лекарственных веществ... Суицид... Смерть неизвестной этиологии..." Лейно отодвинул картотеку в сторону. Этих карточек было совсем немного. Но каждая из них давила на него тяжким грузом вины. Причина ненависти Рэйтана к военным была проста и банальна: он родился в Вальдоре, но волею судеб угодил в Сельхиор — прямиком в лоно врага. И хоть Мирта располагалась далеко от мест боевых действий, он всегда держал в уме, что в его доме по прежнему идет война. Вот только сделать с этим он ничего не мог. Ему приходилось жить здесь и делать вид, что ничего не происходит. И все же, вопреки своим нравственным принципам, когда-то он брал под свое попечение ветеранов. Работая с военными, ему приходилось ломать себя. Глядя на них, он не прекращая думал, что эти люди вторглись на землю его родной страны, убивали его бывших сограждан, грабили дома. Многие делали это не по собственной воле. Шла война, и Сельхиор распоряжался судьбами молодых парней, раскидывая их по горячим точкам, тем самым перекраивая их сознание. Снимались запреты, выпуская на волю зверя, сидевшего внутри каждого, абсолютно каждого человека. Но потом эти парни возвращались на гражданку, и не знали что делать с этим зверем, что пробудила в них война. Рэйтан все это прекрасно понимал, но где-то рядом никогда не угасала мысль: "они не заслуживают прощения". Внутренний конфликт выматывал, но он продолжал работать. Казалось, что он достигал определенных успехов в работе с ними, его пациенты подавали надежды. Но когда спустя некоторое время ему приходило очередное известие о смерти бывшего пациента, то вера в собственные силы постепенно начала угасать. Ему хотелось бы понять, что же он делал не так, но увы, спиритические сеансы были уделом фантастических ширпотребных романов. Тогда Рэйтан для себя просто решил: зачем обманывать себя? У него могут быть личные принципы. В конце концов, у каждого психотерапевта есть хотя бы одна категория людей, которую он не принимает. Он пошел простым путем — отказался от работы с ветеранами, но вместе с этим позволил себе недопустимую ошибку — дал наконец волю ненависти, что долгие годы ждала, когда же ей выпадет шанс проявить себя. Лейно вспомнил о разговоре с полковником. Случай, за который он просился взяться, был изначально безнадежным. Парень слишком долго пробыл на войне, и посему просто не знал что такое мирная жизнь. Его возможность интегрироваться в общество имела даже не нулевой шанс, а скорее отрицательный. Не имело смысла даже забивать голову этим. Размышления доктора прервал стук в дверь. На пороге появилась медсестра Шэрон. Она была одна из немногих, кто спокойно переносил особенности характера Лейно, а что самое главное — обладала невероятным чувством такта и появлялась исключительно вовремя. Даже в его жизни оказалось удивительно к месту — именно в тот момент, когда он начал утрачивать веру в собственные способности. — Доктор, вы не могли бы взглянуть на нашего нового пациента? Есть подозрение, что он пытался покончить жизнь самоубийством, — девушка подошла ближе, протягивая доктору карту. Рэйтан с сомнением глянул на документ, заранее предчувствуя что ничего хорошего не прочтет. Он взял карту, начал читать и чем дальше погружался в чтение, тем сильнее он хмурился. — Скажи, Шэрон, это просто дурацкое совпадение или кто-то специально мог подстроить подобное? — Рэйтан небрежно откинул карту на стол и дотронулся кончиками пальцев до висков. — Самоубийство случается, как правило, намеренно, — с недоумением ответила Шэрон, искренне не понимая к чему клонил ее коллега. — Ладно, забудь. Я скоро буду. Сон был удивительно безмятежным. Подобное произошло с Максом впервые за долгие годы. Увы, продлилось это блаженное чувство недолго и реальность вновь забирала его к себе. Сквозь пелену сонного мрака он услышал ритмичный писк. Запах лекарств резко вдарил в нос и он понял, что очутился в больнице. Во рту стоял отвратительный привкус, который хотелось смыть стаканом воды, но одна только мысль об этом вызвала у Макса чувство тошноты. Он с трудом разлепил тяжелые веки и увидел, что его предположения оказались верны. Палата была просторной, и других коек с больными в ней не было. Рядом с кроватью стояла стойка с кучей оборудования, от которых и доносился писк. Макс глянул на свою руку и увидел, что в ней торчал катетер с подведенной к нему капельницей. Несмотря на дурноту, он ощутил легкую тревогу. Мысль о том, что ему вливают какие-то препараты без его ведома, вызвала резкое чувство отторжения. Макс потянулся к катетеру, желая избавиться от него как можно скорее, но его тут же остановил чей-то голос: — Не смей его трогать. Ты хоть знаешь сколько провозились медсестры, пока смогли тебе его поставить? Какая неосмотрительность, как он мог не заметить, что был в палате не один?! Макс резко обернулся в сторону голоса. В кресле напротив его кровати сидел мужчина, облаченный в белый халат. "Всего лишь врач... скорее всего не представляет угрозы. Но местная охрана не настолько хорошо работает, и за белым халатом может скрываться кто угодно", — тут же проанализировал Макс. Даже в самом паршивом состоянии он привык мониторить окружающую обстановку. Это был вопрос его выживания. — Вы мой врач? — хриплым от недавнего сна голосом спросил он. Горло тут же неприятно засаднило. Интересно, давно он здесь валяется? — Не дай боже, — фыркнул доктор с пренебрежением и вальяжно закинул ногу на ногу. Макс провел ладонью по лицу, пытаясь проснуться и сфокусировать взгляд, чтобы лучше разглядеть своего собеседника. По виду он был приблизительно того же возраста, что и Макс. Глаза, скрывавшиеся за тонкой оправой очков, были темными, а в полутьме палаты казались и вовсе черными. В скудных бликах от лампы, в его каштановых волосах, аккуратно зачесанных назад, местами серебрились седые тонкие пряди. На бейдже значилось "доктор Р. Лейно". Следующую строчку Макс не мог разглядеть — слишком мелкими были буквы. В руках доктора была пачка сигарет, которую он нервно вертел, пока глядел на Макса. — Смотри, как тебе повезло, — на лице Лейно появилась улыбка без единого намека на теплоту, а черные глаза лишь подчеркнули это. — Ты передознулся, напился, а тебе выделили шикарную палату, личного доктора и двух медсестер. И чем это заслужил? Всего лишь тупыми нажатиями курка в нужный момент. — Кто вы такой? — нахмурился Макс, чувствуя неладное. Нельзя сказать, что он не привык встречать осуждение в адрес своих действий, и все же сейчас гораздо правильнее было держать себя в руках. По крайней мере, попытаться. — Просто мимо проходил, — пожал плечами Лейно. — Мне стало интересно, кого в наше время считают героями. Прочитав твое дело, я сильно разочаровался в нашем обществе. — Сукин сын, я сейчас из тебя выбью извинения за свои слова, — грозно проговорил Макс. Его терпения хватило ненадолго. Было в этом субъекте нечто, что раздражало помимо слов. Макс попытался подняться с постели, но у него тут же закружилась голова и ему пришлось лечь обратно. — Я бы предпочел обратный вариант. Только вот простыми извинениями не искупить сотворенных тобой грехов, — голос Лейно прозвучал тихо, но в нем явно звучала угроза и Макс совершенно не мог понять, какого черта этот доктор прицепился именно к нему. В этот же момент в палату зашел еще один мужчина в белом халате. С недоумением оглядев обоих, он строго спросил: — Что здесь происходит? Мистер Сковрон, вам не следует покидать постель, вы еще слишком слабы. — Тогда скажите этому идиоту, чтобы он проваливал, — кивнув в сторону Лейно, сказал Макс. Доктор лишь безобидно улыбнулся и помахал своему коллеге: — Привет, Зак. Сочувствую, что на наш госпиталь свалилась такая обуза. Доктор тяжело вздохнул и снова обратился к Максу. — Простите моего коллегу. Меня зовут Зак Коллинз, я ваш лечащий врач, а это, — он указал в сторону Лейно. — Доктор Рэйтан Лейно. И, к сожалению, вам тоже придется с ним иногда видеться. Он ваш психотерапевт. От услышанного Макс чуть было не взвыл. Этот человек — психотерапевт? Да его самого бы неплохо подлечить, прежде чем допускать к людям! — Мне не нужны его услуги. У меня все в порядке с головой, — медленно и как можно спокойнее проговорил он. Но доктор Коллинз, видимо привыкший к отказам подобного рода, ничуть не смутился и отрицательно покачал головой. — Вы совершили попытку самоубийства. — Я... что? — непонимающе переспросил Макс, и тут он вспомнил, что произошло с ним в последний раз. Он снова видел кошмар, и просто захотел избавиться от него, но под рукой не оказалось достаточного количества спиртного. Тогда он не придумал ничего лучше, чем смешать колеса и алкоголь. — После произошедшего вам требуется консультация специалиста, — продолжил Коллинз. — Более того, мы не сможем отправить вас домой, пока не убедимся, что вы вернулись в нормальное состояние. Это уже не говоря о том, что вы не покидали службы последние двенадцать лет. — Не уверен, что этот субъект знает, что такое нормальное состояние... — проворчал Лейно со своего места, но Зак даже не обратил на это внимание. — Вы не сможете удержать меня здесь насильно, — продолжал упрямиться Макс. — Вас никто не держит, — вновь вмешался Лейно, поднявшись с кресла и приблизившись к кровати Макса. Они виделись впервые в жизни, но от этого мужчины чувствовалась такая неприязнь, будто бы они были заклятыми врагами. — Только в вашем состоянии большее, на что вы способны — сползти с койки. Боюсь, что сейчас у вас не хватит сил даже самостоятельно добраться до сортира. — Лейно, прекратите... Но Рэйтан продолжал, не слушая коллегу. Он наклонился прямо над Максом так, что их лица оказались совсем близко друг от друга. — Не беспокойтесь, мистер Сковрон, вам совсем недолго придется меня терпеть. Через пару недель каждый из нас вернется к своей работе: вы — калечить людей, а я — спасать их. — Тогда не удивляйтесь, если первым окажетесь в моем списке, — процедил Макс, не отводя взгляда. Если бы не слабость, он был бы готов хоть сейчас воплотить свои слова в реальность. — Лейно! — доктор Коллинз не выдержал, перейдя на крик. — Больному нужен покой. Выйдем из палаты. Когда они покинули палату Сковрона, Коллинз тут же накинулся на Рэйтана: – Что это, черт возьми, было? Почему ты позволяешь себе таким образом общаться с нашим клиентом? Рэйтан молча выслушал нападку своего начальника. У него были собственные мотивы, но он не собирался раскрываться перед Коллинзом, поэтому ответил: – Я не единственный психотерапевт в нашем городе. И я ему не нужен, он сам об этом сказал. Нужно быть более клиентоориентированным, разве не об этом ты талдычишь без остановки? Коллинз подозрительно прищурился. Старый проныра хорошо чувствовал, когда ему пытаются соврать. Но в личные проблемы Лейно он не стал углубляться. – Ничего не желаю слышать. Не пациенты решают, какое лечение им назначать. Вы единственный, у кого достаточно квалификации для такого запущенного случая. У этого парня шикарная страховка, и она требует соответствующего персонала. Поэтому будьте добры, отпляшите свою часть представления, а потом делайте что хотите. – А иначе? – с вызовом спросил Лейно. – Иначе вы вылетите отсюда с такой рекомендацией, с которой вам светит только подметать улицы. Поверьте, всей нашей больнице найдется что сказать в ваш адрес. К тому же, ваше вальдорское происхождение гарантирует вам, разве что, работу лакея в паршивой заблеванной забегаловке, не более того. Коллинз резко развернулся и зашагал прочь, оставив Лейно одного. Его распирало от бешенства и бессилия. А еще злило, что Коллинз припомнил ему о его происхождении. В очередной раз. Как будто он выбирал где родиться. Как будто это он лично затеял эту дурацкую войну. "Чертов Янсен, наверняка это его рук дело," – гневно подумал доктор, по прежнему сминая пачку сигарет в руках. Наплевав на все запреты, он достал одну из них и закурил прямо в помещении. Лейно направился в свой кабинет, попутно набирая номер полковника. — Янсен! — рявкнул Лейно как только услышал голос мужчины. Врачи и пациенты с недоумением оглядывались на орущего доктора, кто-то даже пытался сделать ему замечание, но психотерапевт никого не слышал. — Какого черта ты сделал то, о чем тебя не просили?! — О чем ты? — Этот вояка! Он оказался ИМЕННО в том госпитале, где я веду прием. А ведь у нас есть военный госпиталь, специально для таких, как он. Лейно наконец добрался до своего кабинета, хлопнул дверью и закрылся на ключ, чтобы его никто не беспокоил. Янсен все это время молчал, пока наконец не ответил: — Что же, я рад, что все сложилось так, даже без моего участия. — Не придуривайся, — процедил Лейно. В дверь кто-то начал барабанить, но доктор не обращал внимания. — Я с тобой абсолютно честен, Рэйтан, — спокойно говорил полковник. — Похоже, что вас свела сама судьба. Или божественное вмешательство? Если честно, я хотел вновь с тобой поговорить, чтобы переубедить... Рэйтан прервал его. — Да? Мне очень интересно, какие бы ты привел доводы. — Ты ведь на самом деле не сильно отличаешься от Сковрона. И наверное забыл, сколько времени мы провели вместе, прежде чем ты перестал бояться каждого шороха. Рэйтан молчал. Он почувствовал как острым комом в его горле встала тревога, напомнившая о далеких временах, и чтобы немного успокоиться, он снял с запястья четки, которые всегда были при нем, и стал перебирать одну бусину за другой. Навязчивый ритуал помогал немного снять стресс. — Я ведь прав, Рэй, — сказал Янсен в ответ на затянувшееся молчание, заставив Рэйтана вздрогнуть и поспешно закончить вызов. Это правда, с которой не хочется соглашаться. Никогда и ни при каких условиях. А еще этот голос, и интонация, которую Янсен подключал, стоило ему начать заговаривать о прошлом... Мягкая и добрая, он, как зачарованный, готов был слушать его в такие моменты часами. И имя. Только Янсену было позволено так обращаться к нему. Нет, Рэй все-таки неисправим. Должно пройти немало лет, прежде чем он перестанет так остро реагировать. В дверь снова постучали, но в этот раз очень аккуратно. — Доктор Лейно, впустите меня, пожалуйста, — послышался мягкий голос Шэрон. — Проваливай, — рявкнул в ответ доктор. — Я не собираюсь слушать нотации. — Пожалуйста, — вновь повторила девушка. — Обещаю, ничего плохого вам говорить не буду. Лейно сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы привести свое разбушевавшееся сознание в порядок, и все же открыл дверь, впуская медсестру внутрь. — У вас давно не было приступов, — мягко заметила девушка, закрывая за собой дверь. — В последнее время вам все время удавалось держать себя в руках. — Просто психотерапевту порою тоже нужен психотерапевт, — пробормотал Лейно. С его стороны было лицемерием обвинять пациентов в том, что они не желают следить за своим психическим здоровьем, но при этом так наплевательски относиться к собственному. Рэйтан уселся обратно в кресло, чувствуя после приступа гнева страшную усталость и опустошенность. Проклятый военный не стоил таких эмоций. Он разбередил его старые раны и заставил вспомнить то, о чем хотел забыть. — Я могу временно побыть вашим, пусть и не психотерапевтом, но хотя бы психологом, — Шэрон мягко улыбнулась и села доктору на колени. Она сняла с его переносицы очки и отложила их на стол, после чего потянулась за четками, но Рэйтан только сжал их крепче. — Вы же знаете, что это плохая привычка. Стоит только начать, и уже не остановиться, — с легкой укоризной сказала Шэрон и обхватила лицо доктора ладонями. Он смотрел ей прямо в глаза, но не видел ее. Перед его взглядом по прежнему были горящие ненавистью зеленые глаза Сковрона. Осталось ли хоть что-нибудь человеческое в его темной душе? Долг Рэйтана — помогать подобным людям, и военные не должны становиться исключением из правил. Затянувшаяся война между соседствующими государствами перевернула с ног на голову понятия о морали и о том, кто друг, а кто враг. Так поступала с людьми любая война, ни для кого не делая исключений. Долг, совесть и принципы. Какое же из этих трех чувств окажется сильнее? — Ты очень красивая. Если бы я выбирал себе девушку, то ты определенно была бы первой в списке, — слабо улыбнувшись, сказал Лейно, пытаясь сосредоточиться на лице девушки, которая была сейчас так близко. Ее волнистые волосы были собраны в пучок, однако пара непослушных прядей выбились из прически и обрамляли округлое лицо. Их отношения были странными. Они не были любовниками, но иногда просто проводили время друг с другом вот так, в обнимку, согревая израненные души друг друга, часто даже не проронив ни слова. Одного присутствия уже было достаточно, чтобы почувствовать себя немного лучше. — Не переводите тему, — цокнула языком Шэрон, и снова потянулась за четками, но Лейно ловко убрал руку и притянул девушку к себе за талию. — Мне уже лучше. Твоё тело обладает потрясающим терапевтическим эффектом. — Сделаю вид, что поверю вам, — вздохнула девушка, устроившись на его груди. — Но... если честно, вам не стоит себя так изводить из-за этого пациента. Просто сделайте свою работу, попробуйте даже получить от этого удовольствие. — Удовольствие, говоришь?.. Губы Лейно изогнулись в недоброй ухмылке, и он был рад, что Шэрон в этот момент не видела его лица.