Вся жизнь в плену

Он бежал. Кеды уже давно стерлись и попадавшие сквозь дырки мелкие камушки причиняли боль и дискомфорт на каждом шагу, впиваясь и разрывая плоть. На плечах висел рюкзак с жалкими пожитками и остатками денег. Всего за какой-то месяц скитаний внешний вид парня оставлял желать лучшего и теперь его с легкостью можно было спутать с обыкновенным бездомным. Накрапывал мелкий дождик, но вдалеке слышались глухие раскаты грома и завывания ветра, предвещая рождение самой настоящей бури. Теперь вопрос о временном убежище встал еще острее. Нужно было срочно спрятаться, пока ненастье и другие более серьезные проблемы не настигли его. Подгоняемый страхами, мнимыми и реальными, он бежал довольно долго, стараясь запутать собственный след, плутал через переулки и подворотни, пока наконец не выбрался на открытую местность. Перед ним открылось поле и выжженная за лето солнцем колея, ведущая в бесконечное далеко. Он проделал немалый путь и все равно ему казалось будто он слышит как за ним продолжают гнаться и зовут по имени, которое теперь у него не вызывало ничего кроме приступа едкой тревоги. «Макс! Ма-а-акс! Куда ты бежишь, можешь объяснишь нам, что случилось?» «Макс, а за поведение не хочешь ответить?» «Макс, это правда был ты?..» Хотелось заткнуть уши, вот только голоса эти звучали прямо в голове и деться от них было некуда. Дыхание начало сбиваться, пот стекал по лбу и, смешиваясь с витавшей в воздухе водяной пылью, заливал веки, мешая ориентироваться в пространстве. В отдалении он заметил старый заброшенный барак. К нему даже тропинки не было вытоптано и Макс решил, что при таком раскладе внутри точно никого нет, поэтому уверенно и без лишних раздумий направился в его сторону. Пробравшись сквозь заросли высокой травы и колючей крапивы, он очутился внутри. На него сразу же пахнуло сыростью и вонью. Он резко закрыл нос и рот ладонью, чтобы не блевануть от резкого наплыва запахов, но они все равно просачивались сквозь пальцы. Желудок скрутило в болезненном спазме и к горлу подступил тугой ком. Когда приступ наконец прошел и запахи стали казаться не такими резкими, Макс решил пройти в заброшенное здание глубже, в надежде найти место посуше и почище, чтобы переждать бурю. Он медленно шагал, раскидывая носком кед пустые банки и коробки. Где-то даже виднелись использованные презервативы и внутри Макса все содрогнулось от мысли, что на такой помойке можно заниматься сексом. Усталость начала одолевать его тело и Макс, в конце концов сдавшись, привалился к первой попавшейся стене. Взыгравший адреналин наконец утихал, и по всему телу медленно, но верно начала разливаться тупая боль и последовавшая за нею слабость. Ноги отозвались легкой дрожью и он, не в силах больше удерживать свой вес, медленно сполз вниз, прямо по грязной стене, и прикрыл глаза. Он облизнул опухшие губы и почувствовал вкус крови. Макс никогда не был хорош в уличных драках и всегда предпочитал решать конфликты мирным путем. Зато он неплохо бегал и именно это помогло ему сегодня спасти жизнь и остатки средств на существование. Сколько еще это будет продолжаться? Невозможно убегать вечно, это глупо. Но и жить в мире, где тебя заставляют испытывать стыд за любовь, невыносимо. Слабость окутала его, баюкала и делала тело невесомым. Он не знал сколько времени просидел в таком положении, но ему казалась, что прошла целая вечность, прежде чем его покой снова был нарушен. Они налетели бесшумно. А может Макс попросту слишком устал и поэтому просто не обратил внимания как оказался в окружении нескольких парней. Его ухватили под плечи, накинули мешок на голову и поволокли куда-то вглубь этого вонючего сарая. С ним особо не церемонились, и на любую попытку сопротивления мгновенно отвечали ударом в ребра. Макс был не дурак, и потому бесполезные попытки вырваться оставил довольно скоро. Наконец они остановились, грубо усадили Макса на пол и сдернули мешок. Кажется, это был все тот же барак, только здесь не было окон, и источником света служила пара фонариков на батарейках. Мусор на полу здесь не валялся, да и в целом помещение было приспособлено под скромное жилье, на сколько это помогал увидеть скудный свет фонариков. Макс разглядел стол, старые потрескавшиеся комоды и пару длинных диванов, стоявших вдоль стен. На одном из них, свободно раскинув ноги, сидел человек. Лицо и тело оставались в тени, и Максу оставалось лишь лицезреть его потертые джинсы и высокие видавшие виды ботинки на шнуровке. — Приволокли его сверху, услышали как кто-то блюет, думали бомжара очередной залез, — донесся голос одного из парней над ухом Макса. — Че делать с ним будем? — Отпиздить его надо было и выкинуть, на кой хуй вы сюда его притащили? — раздраженно рявкнул голос из тени. — Хотя... подождите. Человек поднялся и неуверенно подошел ближе. — Неужели это ты, Макс? — голос прозвучал удивленно, в нем не осталось и следа от былой резкости. Наконец лицо человека попало под полосу света от фонарика и Макс смог разглядеть невидимого прежде собеседника. Это оказался парень, может всего на пару лет его старше. Грубые черты его лица казались ему знакомыми, но весьма отдаленно. Серые глаза разглядывали его с непритворным интересом, но по этому взгляду невозможно было понять, какой будет следующая реакция у этого человека. — Не помнишь меня, да? — догадался он и сделал невесомый жест рукой. Парни, удерживавшие Макса, мгновенно высвободили его и тот, потеряв равновесие, полетел в пол, едва успев выставить вперед ладони, чтобы сделать свое приземление менее болезненным. — Оставьте нас вдвоем. Парни что-то буркнули себе под нос и ушли. Когда звук их шагов растворился в темноте, незнакомец продолжил: — Зато я тебя хорошо помню. Макс болезненно сглотнул. Зловещий тон, с которым говорил этот парень, не предвещал ничего хорошего. Но когда он продолжил, все оказалось совсем иначе. — Когда мы были мелкими, ты сильно меня выручил, когда взял вину на себя за кражу в магазине, вспоминаешь? Никто тогда всерьез и подумать не мог, что ты выкинешь что-то подобное и этот случай просто списали на твое дурное поведение, — парень криво улыбнулся. — Ты потом мне плакался, что тебя лишили на неделю телека, а мне так смешно с этого было. Меня-то в колонию сразу отправили бы с учетом моей истории. Может, для тебя это мелочь, но я такое ценю. Озарение сошло на Макса неожиданно. Он поднялся с земли и воскликнул почти радостно: — Илай? Я же тебя столько лет не видел, ты сильно изменился. Илай и правда переменился и встреть его Макс на улице в обычных обстоятельствах, то просто бы не узнал. Последний раз он видел его тощим мальчишкой, с вечно разбитыми коленками, ссадинами и синяками и грустью, глубоко затаившейся во взгляде. Теперь Илай заматерел, превратившись в настоящего молодого мужчину. Вот только синяки похоже никуда не делись из его жизни: правая бровь была рассечена, а под глазом виднелись контуры от остаточного кровоподтёка. В детстве они проводили много времени вместе. Илай никогда не давал заскучать Максу, придумывая все более хитрые и опасные авантюры, пока однажды одна из его затей не превратилась в преступление. Только когда их дружба резко оборвалась, Макс узнал, что Илай рос в неблагополучной семье и его часто ловили за мелкими кражами. Все, конечно же, прекрасно понимали, что и в последнем преступлении был виноват Илай, а не Макс, но дело решили замять. — Да, отец с матерью же развелись, — продолжил Илай, сунув руки в карманы. — Я по началу с матерью жил, жалел ее. Но потом она стала видеть во мне копию отца, тогда я и свалил следом за батей. Теперь приезжаю изредка, чтобы навестить ее, но кроме упреков и ругани все равно ничего не получаю. Он разговаривал, неосознанно вкладывая в свою речь легкое и небрежное превосходство, которое часто позволяют себе старшие товарищи. Даже если эта разница всего лишь в пару лет. Но помимо этого Макс слышал и глубоко поселившуюся печаль в голосе друга детства. Этот легкий налет грусти мгновенно слетел с облика Илая, когда он вновь поднял взгляд на Макса. — Девушка моя в твоей школе учится, — его голос звучал тихо, вкрадчиво. — Говорила, что на каждом углу теперь про каких-то двух опущенных шепчутся. Что ты мне об этом можешь рассказать? Сердце Макса ухнуло и больно сжалось. Похоже, его побег не имел никакого смысла, потому что эта позорная страничка истории будет отныне преследовать его в любом уголке света. Макс открыл рот, чтобы хоть что-то вымолвить в свое оправдание, но голос сел и вместо слов наружу вырвался глухой хрип. Он чувствовал как лицо заливается краской. От невозможности оправдать свой поступок, от стыда перед Илаем, который точно не разделит его переживаний. Но вопреки его ожиданиям Илай лишь подошел ближе и мягко положил ладонь ему на плечо. — Я уже говорил, ты когда-то сильно выручил меня. А я за добро всегда добром плачу. — И чем ты мне можешь помочь? — горько усмехнувшись, спросил Макс, глядя в пол. — Если готов, могу помочь тебе устроиться на настоящую мужскую работу, чтобы напрочь выбить всякую пидорскую дурь из твоей башки. Макс поднял недоумевающий взгляд на Илая. За те несколько недель, что он скитался по городу, ему неоднократно предлагали «мужскую» работу и чем это только не являлось. Закладчик, дилер, заработок на казино. Даже проституция. — Мой батя имеет связи с одной ЧВК. Он как-то рассказывал, что туда гребут всех, даже несовершеннолетних. Не официально, конечно же. Пару лет побегаешь с автоматом, тебя кормить-поить будут, крышу над головой дадут. А потом, если живой останешься, то еще и официально устроят и начнут деньги платить. «Если останешься живой». От этой фразы по коже пробежал мороз. Ничего, кроме новой волны страха слова Илая не вызвали. Частные военные кампании никогда не жаловали, а людей, выбравших работу в этой сфере, считали моральными уродами, не имевших идеологических ценностей и сражавшихся исключительно за пригоршню монет. — Не думаю, что это хороший вариант... — наконец пробормотал Макс. — А что лучше, Макс? — рявкнул Илай, заставив парня вздрогнуть он неожиданности. — Вернуться домой? Ты вообще сможешь людям в глаза смотреть? Или будешь и дальше как сраный бомж слоняться по ссаным углам? Моя банда тебя не тронет, но она не единственная в городе. А слухи распространяются очень быстро. Тебя никто не станет жалеть. Выебут и высушат. Макс сжал лямку рюкзака и тяжело сглотнул. Стыд. Теперь вся его жизнь — это стыд. — Х-хорошо, — не своим голосом проговорил он. Илай довольно кивнул. — У тебя деньги-то на дорогу есть? Если нет, могу подкинуть немного, — уже намного мягче сказал он. Макс сдернул рюкзак и заглянул внутрь. Порылся, достал попрятанные в разных карманах купюры и пересчитал их. Эти деньги он откладывал на автомобиль, а теперь мог купить на них разве что колеса. И то — даже не все четыре. Но на дорогу их должно хватить. Вот только если отец Илая откажется принять его в ЧВК, то он останется в незнакомой местности и без средств к существованию. — Хватит, — Макс кивнул, все еще не до конца понимая, правильный ли он делал выбор. Но другого пути у него похоже не было. — Хорошо, — с серьезным видом сказал Илай. — Сегодня переночуешь здесь, а завтра с батей моим познакомлю. Мог бы и сегодня, но он… немного не в той кондиции. Макс не стал уточнять подробностей об отце Илая, и что это за кондиция в которой он пребывал. Парень лишь благодарно кивнул и поплелся к дивану, который ему выделили. Где-то вдалеке завывал ветер, громко стучали капли дождя. Буря наконец догнала его. За ночь он так и не сомкнул глаз, постоянно ловя себя на мысли, что совершил еще одну непоправимую ошибку в своей жизни.

***

Следующее утро стало для Макса настоящим наказанием за буйную ночь. Сквозь незадернутые занавески пробивался яркий свет и когда он добрался до лица спящего парня, то больно резанул по глазам, заставляя проснуться. Продрав тяжелые веки, он с удивлением обнаружил, что находится в своей квартире. Да еще и в своей кровати, на которой ни разу не спал. Он аккуратно пошевелился. От слишком мягкого матраса и алкогольного ночного паралича заныла поясница. В ушах стоял гул, а стоило ненадолго прикрыть глаза, как окружавшая его темнота начинала закручивать в неистовом танце. Было очень странно обнаруживать себя на том же месте, когда он вновь открывал веки. Матрас рядом прогнулся и он напрягся. Всего его чувства мигом обострились. Он был в кровати не один. Макс аккуратно повернул голову в сторону соседнего места и увидел чью-то макушку. Наплевав на похмелье и мобилизовав разом все силы, он сделал рывок, навалился на незваного гостя и схватил его за шею. — Ты кто такой и как оказался здесь? — грубо и хрипло бросил он голосом, еще не до конца отошедшим ото сна. — Макс, это я, Тайвис, — сдавленно прошептало существо в его руках женским голосом, вцепившись в руки Макса и тщетно пытаясь ослабить его хватку. Имя всколыхнуло недавние воспоминания. Вечер, парни пристающие к девушке, долгий разговор, много водки, а потом тьма. Но этого оказалось достаточно, чтобы разжать пальцы и отпустить заложницу. Тайвис тут же сделала глубокий вдох и судорожно закашлялась. — Это у тебя всегда так? — зло бросила она, когда к ней вернулась способность нормально говорить. — Сначала затащить в постель, а потом придушить? Макс действовал закономерно и мук совести от того, что чуть было не придушил у себя в кровати девушку, он не испытывал. В словах Тайвис его взволновало нечто другое. Он опустил взгляд на собственное тело и только сейчас понял, что был совершенно голым. — Черт, — прошипел он недовольно, притягивая к себе ближе одеяло, чтобы прикрыть наготу. Зато Тайвис заметно повеселела. — Ой да ладно, ты стесняешься что ли? Я уже успела разглядеть каждый квадратный сантиметр твоего тела, так что ты меня ничем уже не удивишь. Кровь прилила к лицу — непривычное состояние для мужчины его лет и все же Максу действительно было стыдно и неловко за свою наготу, а точнее за то, что он не помнил как это произошло. — Ладно, лучше расскажи, чем закончился вчерашний день, — с явным недовольством попросил он. — И как мы оказались у меня дома. — Просто нашла у тебя в рюкзаке адрес. Ты сам мне сказал поискать, так что я не рылась в твоих вещах, — она миролюбиво подняла ладони и невинно поглядела на Макса. — У тебя на лице и так большую часть времени написано: «не тронь, а то убью». Мне еще пожить охота. — Ладно, ладно, — нетерпеливо прервал ее Макс. — Давай дальше. — Мы пили и болтали. Чем дальше, тем словоохотливее ты становился. Потом вдруг резко так ты заявил, что тебе нужно домой. Я вызвала такси, бедному водителю пришлось выслушивать твои истории о каких-то кровавых битвах. Мы к тому времени как доехали, он уже совсем зеленый был. Макс молча слушал. Он ничегошеньки не помнил из того, что рассказывала Тайвис. Что же, не такое уж это и непривычное для него состояние. — К тому времени как мы доехали, тебя уже так развезло, что мне пришлось тащить тебя чуть ли не на себе. А ты, между прочим, здоровенный и тяжелый, — возмутилась она и после жалостливо добавила: — А еще я кажется потянула плечо. Девушка немного демонстративно покрутила больной конечностью. — Зато когда я проводила тебя до квартиры, ты вдруг стал таким обаятельным, начал уговаривать остаться на ночь… — Между нами что-то было? — Макс решил сразу перейти к сути. — О, ты был такой пылкий и страстный, — хитро улыбнулась Тайвис. — Так было или нет? — вновь спросил парень, начиная терять терпение. — А сам-то как чувствуешь? — вопросом на вопрос ответила девушка, но встретившись со злобным взглядом Макса, немного поникла: — Да какая разница? Даже если и было, ты-то точно не в проигрыше. Она провела ладонью по своим коротким волосам, взлохматив их и делая себя похожей на чертика. Между ними повисла странная неловкая тишина, которую тут же захотелось заполнить разговором. И Макс спросил первое, что пришло в голову: — Тайвис, твоего парня ведь звали Илай? Девушка оживилась, вышла из своего оцепенения и перевела на парня удивленный взгляд: — Да, а что? — Просто странный сон приснился сегодня. Там был парень по имени Илай, но он был в каком-то подвале. — А... — понимающе и с тоской протянула Тайвис. — Он называл это место своим штабом. Выгнал оттуда бомжей, притащил мебель, электричество даже как-то подвел. Они с отцом много дрались, почти до смерти, вот он и сбежал в этот свой штаб. Сначала просто там тусил, а потом совсем поселился. Мне тогда все это казалось страшно романтичным, пока я в школе училась. Знаешь, считала себя кем-то вроде любовницы разбойника. Тайвис откинула одеяло и оказалось, что на ней не было ничего. Ее совершенно не парила собственная нагота. И Макса не парила. Он просто не обращал внимание на голое женское тело рядом с собой. Зато он заметил странные светлые отметины на коже, похожие на старые затянувшиеся шрамы. Тайвис заметила его взгляд, почему-то недовольно закатила глаза к потолку и легко соскользнула с кровати, будто и не пила вчера наравне с Максом. Затем подобрала с пола нижнее белье и, одеваясь прямо на ходу, спросила: — Где у тебя тут кухня? Макс кивком головы указал в нужном направлении. Девушка еще какое-то время продефилировала перед его носом, а потом наконец отправилась на кухню. Если задуматься, то его и раньше не приводили в восторг обнаженные женщины. Всего лишь идеально выверенная и пропорциональная конструкция для воспроизводства потомства. И сейчас Макс убедился в этом окончательно. Наверное, другие бы мужчины сочли тело Тайвис сексуальным. Он же считал его просто красивым. Его можно было бы нарисовать или слепить с него скульптуру. Но его не хотелось коснуться. Не хотелось провести ладонью по изгибам или зарыться пальцами в темных локонах на затылке. Даже мысли об этом вызывали в нем холод. В редкие моменты, когда он бывал с женщинами, ему приходилось изрядно поднапрячься, чтобы у него встал член. Поэтому он сильно сомневался, что между ним и Тайвис действительно что-то было. Но девушка все же вела себя довольно подозрительно. — А у тебя есть нормальная еда, кроме шоколадных батончиков и заварной каши с лапшой? — громко спросила она из кухни. Макс не собирался уподобляться ей и орать на полквартиры, поэтому просто решил дойти до кухни. Но от этих намерений его освободил неожиданно раздавшийся звонок в дверь. Макс тут же почувствовал себя некомфортно, но вспомнил простую схему Лейно: подойти, посмотреть в глазок, спросить «кто там». Ничего сложного и именно это он сейчас и собирался доказать. Макс поднялся с кровати. К слову, у него это получилось не на столько изящно как у Тайвис. Его походка сейчас могла смело добавить к его возрасту лет эдак десять или даже пятнадцать. Затем он подобрал с пола свои штаны, которые валялись среди женской одежды, натянул их и поковылял к двери. Заглянул в глазок и увидел лицо, заставившее сердце дрогнуть в тревожном предвкушении и открыть дверь без лишних вопросов. — Хреново выглядишь, — без прелюдий сообщил Лейно, ухмыляясь. Как всегда излишне довольный собой. Он вел себя так, словно между ними не было никакого холода и разногласий в последнюю встречу. Это страшно раздражало. — Зачем пришел? Позлорадствовать? — буркнул Макс. Лейно, даже не спрашивая может ли он войти, спокойно зашел внутрь. Как раз в этот момент из кухни вышла Тайвис, по прежнему в одном нижнем белье и безмятежно жуя найденный ею шоколадный батончик. Рэйтан оглядел ее равнодушным, лишенным какой бы то ни было неприязни, взглядом. — А ты смотрю неплохо адаптируешься. Может, я зря переживал? — со смешком спросил он, переводя взгляд по очереди то на Макса, то на Тайвис. — Извините, кто вы? — тактично поинтересовалась девушка, спрятавшись за спину Сковрона. Все-таки некоторые зачатки стыда у нее имелись. — Психотерапевт капитана Сковрона, доктор Рэйтан Лейно, весьма рад с вами познакомиться, — Лейно изобразил вежливый поклон. — Ого… Вот это ты продвинутый, — ошарашено протянула Тайвис, обращаясь к Максу, а затем снова обратилась к Лейно: — Меня зовут Тайвис. Мы с Максом когда-то учились в одной школе. Макс вздрогнул, когда ощутил на своем предплечье теплое касание. Опустив взгляд, он увидел, как Тайвис зачем-то обхватила его руку и прижалась к нему грудью. — Очень рад за вас, — в голосе Лейно появился едва заметный холодок и Макс успел заметить как тот отвел взгляд и отошел чуть поодаль. — К сожалению, мне придется вас на некоторое время разлучить. Такого поворота событий Макс не ожидал и потому мгновенно и неприязненно отреагировал: — Если ты собрался опять ставить на мне свои мерзкие эксперименты, то забудь. Я отхожу, так уж и быть, на твои сеансы, а потом мы с тобой расстанемся, как ты и хотел. Рэйтан, стоявший до этого к парочке спиной, обернулся. И Макс, уже научившийся различать хотя бы некоторые выражения лица этого человека, замер. Рэйтан глядел на него серьезно, но с той долей понимающего сочувствия, которая всегда подкупала Макса. — Это касается твоего прошлого здесь, в Мирте. Настало время окунуться в него. Это должно было произойти рано или поздно, но я хочу, чтобы в этот момент ты был не один. Слова Рэйтана звучали для него почти что как загадка, но нечто в них зацепило на столько, что на остальное можно было и забить. Он не хочет оставлять его одного. Это шло вразрез с тем, что он сказал ему во время последней встречи. Но тогда он и вел себя иначе. Отстраненно и будто бы и вовсе не был самим собой. Теперь Максу хотелось следовать за ним глупой маленькой собачонкой, что послушно трусит за своим хозяином, даже когда тот находится не в самом лучшем расположении духа. Такое случилось с ним впервые и Макса это страшило. Он просто не понимал, что ему делать с этим странным ощущением дальше и во что оно выльется. «Вероятно, эта мнимая сентиментальность — всего лишь результат похмелья», — решил Макс про себя и как-будто бы даже стало немного легче от этого осознания. Тайвис тем временем выпорхнула из-за спины Макса и попыталась скрыться обратно в спальне. Только сейчас он обратил внимание на ее рост, ведь до этого они преимущественно сидели или лежали вместе. Она оказалась высокой, как и многие женщины Сельхиора, и поэтому незаметно скрыться у нее не получилось. — И да, у меня есть пара свободных окошек, если вы вдруг созреете для консультации со специалистом. — У меня все хорошо, — с улыбкой отмахнулась Тайвис. — Девушки, у которых все хорошо, не разгуливают перед незнакомым мужиком в одних трусах, — сказал он с ухмылкой и затем снова обратился к Максу: — Жду на кухне. Сковрон поспешно последовал за Тайвис в спальню. Она расхаживала из одного угла в другой, сложив руки на груди и о чем-то явно размышляла. К удовлетворению Макса, она наконец соизволила надеть футболку. — У тебя такие близкие отношения с психотерапевтом? — решила поинтересоваться она. Ее голос звучал спокойно, но в нем едва ощущалась какая-то надломленность. — Нет, — коротко бросил Макс, натягивая подобранную с пола футболку. — Да ну? — скептически изогнув бровь уточнила она недоверчиво. — Впервые вижу, чтобы психотерапевт посещал своего пациента на дому. Макс ничего не ответил. Может, их отношения с Лейно и отличались от прочих, это все равно не играло никакой роли. — А если бы это была женщина, ты бы смог с ней сблизиться до такой степени? Вопрос ввел Макса в настоящее замешательство. Чего Тайвис хотела от него добиться? — Просто он… эксцентричен в своих подходах, касающихся лечения, — выдал он наконец. Тайвис пожала плечами, рухнула на кровать и забралась под одеяло. Похоже, что она узнала все, что хотела и этот разговор продолжать не намеревалась. — И что это означает? — нахмурившись, спросил Макс. — Я не выспалась, — заявила девушка, устраиваясь удобнее и сворачиваясь в калачик. — Идите, куда вы там хотели, а я посплю. Перспектива оставлять в своем доме незнакомую девушку не сильно прельщала. Но в то же время у него не было никаких ценных вещей, за которые можно было бы переживать. Да и какая в целом разница? Хотела бы она сотворить с ним что-нибудь плохое — у нее была масса возможностей, пока он плохо соображал из-за ударившего в голову алкоголя. — Ладно, хер с тобой… — Хер мой как раз уходит в неизвестные края, — с досадой сообщила она, но потом, хихикнув, добавила: — Возвращайся скорее, я буду надеяться на продолжение сегодняшней ночи. Макс раздраженно взъерошил волосы и выскочил из спальни с неприятным ощущением, что он упустил нечто важное в своей жизни. На кухне тем временем его поджидала другая, не менее колоритная картина, напоминавшая скорее сцену из заведения для психически неуравновешенных людей. Он застал Лейно, монотонно и сосредоточенно наводящего порядок, расставляя всевозможную утварь на столешнице, сортируя ее по цвету и размеру. Макс переступил порог, и только тогда Рэйтан соизволил обратить на него внимание. — У тебя тут был бардак. Похоже, это твоя голодная девушка тут все перерыла. Мне физически тяжело было здесь находиться… Удивительно, но доктор в этот момент выглядел таким виноватым, будто делал только что нечто ужасное. Видеть его таким было непривычно. — Во-первых, она не моя девушка, — перебил его Макс. — А во-вторых, пойдем уже, хватит тянуть. — Расскажешь наконец, что ты снова придумал? — спросил Макс, усаживаясь на пассажирское сидение и застегивая ремень безопасности. — Нет. А то выбросишься еще на ходу или сбежишь. Как мне с этим потом жить? — Все на столько плохо? — с недоверием поинтересовался Макс. — Все зависит от твоего восприятия. На обыкновенные вещи ты иногда реагируешь сверх меры, а на что-то выходящее за эти рамки можешь не обратить внимания. Так что… я предпочитаю подстраховаться и действовать по ситуации. Они выехали из двора. Спустя некоторое время езды организм напомнил Максу о вчерашней попойке, особенно во время крутых поворотов. От похмелья все еще мутило, а во рту царила неприятная липкая засуха. Хотелось пить, а еще желательно закинуться чем-нибудь сильно соленым. Макс прильнул к окну, в надежде выискать магазин. Желанная вывеска не заставила себя долго ждать. — Останови здесь, — попросил он. Рэйтан без лишних слов подрулил к тротуару и Макс, даже не дождавшись, когда автомобиль остановится, выскочил наружу. Он забежал в магазин, сразу увидел желанный продукт, схватил его, кинул на прилавок купюру и убежал. Продавщица вслед ему кричала, чтобы он забрал сдачу, но Макса сейчас это волновало меньше всего. — Только попробуй салон заляпать, — проворчал Рэйтан, косо поглядывая на Макса, вернувшегося с банкой маленьких зеленых перчиков. — Заставлю отдраивать вручную. Но Макс не слышал причитаний доктора. Он отводил душу соленой жидкостью со вкусом перца. И это было великолепно. — Ты в курсе, что препараты, которые ты принимаешь, не сочетаются с алкоголем? — назидательно поинтересовался Рэйтан. — Я совсем немного выпил, — беззастенчиво соврал Макс. — Духан перегара, стоявший в квартире, говорил об обратном. Макс прикусил язык, предчувствуя нотации, и уже собирался отмахнуться чем-то вроде «не твоё дело», но Рэйтан его опередил: — Послушай, тебе уже давно не пять лет. Я не собираюсь читать тебе морали, потому что понимаю, что это бесполезно. Просто… береги себя, — последние слова он произнес так тихо, что Максу сначала показалось, будто они ему причудились. Он ожидал чего угодно: подколки, шуточки, ругательств. Но забота точно не входила в этот список. — Ты стал какой-то чересчур добрый, — хмыкнул Макс, выуживая из банки перчик. — Старею, — со смешком отозвался Рэйтан, крепче цепляясь за руль и отправляя автомобиль в путь. — Хочешь перчик? — неожиданно предложил Сковрон, выуживая один из банки и протягиваю доктору. Тот бросил подозрительный взгляд на маленький овощ и затем снова уставился на дорогу. — Один его внешний вид вызывает во мне омерзение, — небрежно отозвался он. — Да ладно, попробуй. Рэйтан недовольно нахмурился, но все же протянул руку, чтобы забрать перчик и не глядя он отправил его в рот. Через секунду его лицо перекосилось, а ещё через две перчик вылетел в окно. — Сковрон, разъебать твою дивизию к поскудной бабке, как ты можешь это жрать?! У тебя желудок из металла что ли? Макс в ответ лишь громко засмеялся. — Смешно тебе, да? — огрызнулся Рэйтан. — Запишу в твое личное дело непреднамеренное убийство, посмотрим, как ты будешь после этого смеяться… У-у, сука, печет-то как… Следующую остановку у магазина пришлось делать, чтобы купить молока. Лейно выскочил из машины почти на бегу, а когда вернулся, Макс с трудом сдерживал очередной приступ смеха, наблюдая, как тот запоем осушает бутылку. — Чтоб я еще хоть что-нибудь попробовал по твоей рекомендации… — с ненавистью процедил Лейно, отставляя пустую бутылку и бросая на Макса злобный взгляд. Макс, наконец успокоившись после безудержного веселья, теперь лишь беззаботно пожал плечами. За то время, что Рэйтан приходил в себя, он успел умять почти всю банку. Ему они не казались такими острыми. — Эта девушка, Тайвис, — начал Рэйтан, когда они вновь отправились в путь. — Кажется, она хорошо к тебе относится. Да и ты к ней похоже не ровно дышишь, раз разрешил остаться в своей квартире. Макс перевёл взгляд на дорогу. Ему не нравились такие разговоры. — Ну, она симпатичная, — зачем-то выдал он эту бесполезную характеристику и добавил: — Но, наверное, этого не достаточно, чтобы судить о человеке и тем более говорить о какой-то симпатии. Обсуждать такое было неловко. Представления Макса о романтической стороне жизни людей были довольно скудными. Что должно такого произойти, чтобы с уверенность сказать: «я готов провести с этим человеком остаток жизни»? Секс точно не играл ключевую роль в этом, хотя, вероятно, составлял какую-то значимую часть. Что такое любовь и как можно кого-то полюбить? — Некоторые строят на этом отношения, – задумчиво сказал Рэйтан. — Потом, правда, удивляются, почему у них ничего не вышло. Любовь... к чему можно применить это слово? Он любил свою снарягу. Она не один раз спасала ему жизнь. Любил свой автомат, в обнимку с которым он провел уйму времени. Перебирал и чистил он его тоже с любовью. Макс так беспорядочно использовал это слово, но только по отношению к предметам. – А ты... – Макс задумался, не зная как лучше преподнести свой вопрос, чтобы он не звучал совсем уж по детски. – Ты знаешь, что такое любовь? В голове это звучало куда лучше. Теперь же, когда слова сорвались с губ, он почувствовал себя идиотом. Рэйтан усмехнулся, но в его улыбке было что-то горькое. — Я? Знаю. К сожалению. И хочу забыть. Эти слова разогрели в нем огонь любопытства. Характер доктора временами был невыносим, и сложно было представить женщину, с которой он мог бы ужиться. — Забыть? — переспросил он, решая надавить. — Это кто-то из твоей прошлой жизни? — Нет, — коротко бросил Лейно. Он явно не собирался развивать тему, но Макс уже зацепился за этот разговор и не мог оставить все так просто. — Почему? — осторожно спросил он. — Потому что некоторые вещи лучше оставлять в прошлом, Сковрон, — все еще сдержанно ответил Рэйтан, но было похоже, что он начинает терять терпение. Макс нахмурился. — Ты же сам говорил, что прошлое нужно отпустить, понять, простить и прочую муть... — Именно так. Поэтому нечего его ворошить лишний раз, — Лейно качнул головой, затем чуть приподнял уголки губ в кривой усмешке. — Хватит уже допросов. Это не твоё дело. Макс понимал, что разговор зашёл в тупик. Он мог бы продолжить расспросы, но что-то в голосе Лейно подсказывало: не стоит. Бывают моменты, когда человек не готов говорить, и сейчас был именно такой случай. Они свернули с основной дороги, и Макс заметил, что окрестности стали чересчур… знакомыми? Нет, не так. Скорее уж — вызывающими странное чувство, будто он их где-то видел, но никак не мог вспомнить где. Асфальт сменился старой мостовой, узкие улочки будто сжимались, а за очередным поворотом показался небольшой панельный трёхэтажный дом. Скромное здание с облупившейся местами краской, следами времени на стенах и крошечным садиком перед входом. Когда-то кто-то явно ухаживал за этим местом: кусты были ровно подстрижены, а дорожка к подъезду аккуратно выложена плиткой. Но теперь сад казался слегка запущенным, а плиты местами потрескались. Рэйтан плавно сбросил скорость и остановил машину у обочины. — Зачем мы приехали сюда? — спросил Макс, хмурясь. — Выходи. Макс продолжал смотреть на дом. Грудь сдавило странное, неуютное чувство. Он точно никогда здесь не был. Точно. Но тогда почему внутри всё будто замерло в ожидании? — Это чей-то дом? — спросил он, заставляя себя отвернуться. Рэйтан вздохнул и, повернувшись к нему, сказал: — Твой.