Вся жизнь в плену

Рэйтан не торопился проведать Сковрона. Если быть точным, его постоянно что-то задерживало в госпитале. То словоохотливый пациент с которым нужно быть обходительным, чтобы случайно не вызвать обострение шизоидной фазы, то болтливый коллега, которого, к счастью, в отличие от пациента можно было заткнуть и отправить куда подальше. Какие-то внезапные расписки, документы, которые оказывается нужно было подписать еще неделю назад. Если бы Шэрон в этот день была на смене, то у него и вовсе не осталось шанса покинуть госпиталь. — Чертовщина какая-то, — выругался под нос Рэйтан, когда ему наконец удалось высвободиться из лап больничной рутины. Но было еще кое-то, что останавливало Рэйтана, а именно необходимость его присутствия рядом с Максом. Зачем он вообще только сказал, что зайдет его проведать. Он вон и сам прекрасно справляется, в первый же день откопал себе девушку, да еще и знакомую. Рэйтан нервно повел плечами. У той девушки очевидно есть проблемы, она вся в шрамах, и часть из них она явно оставила себе сама. Одна мысль о том, что она может испортить всю проделанную им работу с Максом, невероятно злила. Но кажется было что-то еще. Рэйтану не хотелось ехать к Максу, потому что ему не хотелось снова увидеть ее. Ведь это означало бы, что они провели ночь вместе. Иногда он пытался себя успокоить, представляя, что девушке просто некуда идти, вот она и заночевала в квартире Макса. Но эти попытки закрыть глаза на очевидное звучали слишком наивно. — Не маленький уже, — проворчал Рэй, забравшись на водительское сиденье и заводя мотор. — Ты прекрасно знаешь чем занимаются взрослые тети и дяди, если их оставить вдвоем. Чем ближе Рэйтан подъезжал к дому Макса, тем сильнее возрастало беспокойство. Он пытался понять его истинную причину, но мысли разбегались по разным сторонам. Тогда он решил и вовсе отбросить все лишние размышления на время и разобраться с ними, лишь когда воочию увидит Сковрона. Рэйтан включил проигрыватель. Заиграла его любимая опера. Она продолжилась ровно с того места, где они последний раз слушали ее с Максом. Слушая мелодию, он вспоминал что должно произойти дальше, но в один момент понял, что даже с ней сегодня что-то было не так. Главный герой, юный герцог, узнал что его тяжелую болезнь способна излечить волшебница, обитающая на далеких островах. И в этой сцене он отправляется в далекий путь. Герой находит волшебницу, она исцеляет его. Но история заканчивается грустно. Волшебница узнала, что этот самый герцог убил ее отца, и не в силах вынести мысль, что полюбила убийцу, да еще и спасла ему жизнь, она бросится в море. Рэйтан, сам не до конца осознавая чем в этот раз его вывела из себя эта история, в раздражении щелкнул выключателем, музыка резко оборвалась, жалобно пискнув напоследок, и он снова остался в тишине. Как это бывает по обыкновению у тревожного разума, тишина мгновенно подарила пространство для непрошенных мыслей. Рэйтан постарался сразу же их пресечь, мысленно заявляя себе: он едет проведать пациента. Точка. Но напрашивалось одно маленькое "но": прежде Рэй не навещал своих пациентов. У него даже в мыслях такого не возникало. Сковрон умудрился его зацепить, отрицать это было бессмысленно. И вчера, когда Макс смотрел ему в глаза, Рэйтан обнаружил в них то, чего не совсем не ожидал. Он увидел в них интерес. Дерзкий, прямолинейный и явно не дружеский. Но он был только лишь во взгляде. Сковрон и сам, вероятно, не понимал что с ним происходит, а если и понимал, то сейчас скорее всего сильно страдал. Или пытается забыться в объятиях той симпатичной девушки. Как итог — два разбитых сердца. Одно — человека, который в попытках убежать от себя пытается найти утешение в нелюбимом человеке, а второе — человека, чья любовь не станет взаимной никогда. Все это было, конечно же, фантазиями и Рэйтан еще долго мог размышлять и строить теории, но на горизонте замелькал дом Макса. Рядом с домом Сковрона не оказалось свободных мест и ему пришлось поставить машину в соседнем дворе. Кажется, где-то здесь он вчера высадил Макса. Он выбрался из авто, но стоило ему немного пройтись, как он заметил следы крови. Похоже, кому-то стало плохо. Но вот следы на земле, помятая сухая трава и вспаханный снег говорили за то, что здесь случилась драка. Рэйтан пошел дальше и увидел капли крови на асфальте, и вели они прямо к подъезду, где жил Сковрон. Внутри все похолодело и Рэйтан, ведомый беспокойством, ускорил шаг. С каждым этажом волнение нарастало. Кровавый след не заканчивался, а упорно вел наверх, до самой двери квартиры, где жил Макс. Повинуясь внутреннему инстинкту, Рэй не стал стучать, а сразу дернул ручку. Дверь оказалась открытой. — Нехороший знак, — пробормотал Рэй, заходя внутрь. В квартире было тихо, и тишина эта, конечно же, сразу показалась зловещей и не предвещавшей ничего хорошего. Найти Макса оказалось не сложно. Пыльные следы от ботинок на полу и капли крови вели сначала в ванную комнату, а из ванной в гостиную. Он лежал на диване, одетый, даже обувь не скинул. Рядом на полу валялась куртка. На мгновение Рэйтан даже засомневался — а живой ли он вообще? И что вообще, черт возьми, случилось? Мрачные предположения рассеялись, когда он подошел ближе и увидел, как равномерно вздымалась грудь Макса, и сразу же почувствовал облегчение. Рэй поднял куртку с пола и внимательно осмотрел ее. Она была вся в грязи, местами виднелись отпечатки от протектора чужих ботинок. Похоже его били ногами. Рэйтан перевел взгляд на лежавшего без сознания парня. Что творилось под его футболкой было просто страшно вообразить. Это зрелище разозлило Рэя, но было непонятно на кого он злился в этот момент сильнее — на Макса, который умудрился попасть в передрягу или на уродов, которые такое с ним вытворили. Хотя, зная характер Сковрона, он скорее всего сам спровоцировал агрессию в свой адрес. Наконец Макс чуть шевельнулся и открыл глаза. Завидев Рэйтана, он что-то прохрипел, но тут же зашелся в кашле. — Давай только ты не будешь умирать у меня на глазах? — с надеждой попросил Лейно, внутренне радуясь, что тот вообще пришел в себя самостоятельно. Наконец короткий приступ кашля закончился и он произнес: — Со мной все в порядке. Просто немного... болит, — он поморщился, оперся ладонью о диван, и попытался сесть. — Давай хоть осмотрю тебя, — вздохнул Рэйтан и протянул руку, желая помочь Максу, но вспомнив его реакцию на неожиданные прикосновения, не стал этого делать. Когда такие люди грозятся убить, то как правило второго шанса на ошибку не дают. Рэйтан слишком любил свою жизнь и так глупо прощаться с ней не собирался. После нескольких безуспешных попыток, Сковрон в итоге смог усесться прямо и Рэй, не встретив сопротивления, начал беглый осмотр. Аккуратно прощупал ребра — нет ли переломов, проверил рефлексы, посветил фонариком в глаза, и в конце решил проверить пульс. — Волнуешься, что ли? — удивлённо спросил он, подсчитав получившееся количество ударов в минуту. — Нет, — буркнул Макс, нервно выдергивая запястье из рук Рэя. — Что скажешь? — Скажу, что ты талантливый мудак, Сковрон, — вздохнул доктор. — Потому что только талантливый мудак в ста метрах от дома может найти себе на задницу приключения. Рэйтан выжидающе посмотрел на Макса, в надежде услышать хоть какие-нибудь объяснения, но тот угрюмо отвел взгляд в сторону и промолчал. Рассказывать о случившемся он не торопился. — У тебя небольшой сотряс. Рефлексы замедлены, — Рэй зарылся пальцами в собственные волосы. — Тебе по хорошему нужно в госпиталь и сделать нормальное обследование. — Не нужно, — отмахнулся Макс. — Как будто это первый сотряс. — Так в том-то и дело, что это не в первый раз. Хорошо бы просветить твою черепушку и проверить, остались ли там хоть какие-то мозги, — Рэйтан снова вздохнул, но глядя на упрямого Сковрона понял, что спорить не имело никакого смысла. Он все равно сделает все по своему, даже если его притащить в госпиталь силой. — Давай ты тогда хотя бы полежишь немного, ладно? И не будешь пытаться сотворить очередной подвиг. Иначе ты просто рискуешь безвозвратно развалиться. А у меня с собой даже изоленты нет. В этот раз он послушался и, ничего не ответив, улегся обратно, подложив под голову руки. Рэйтан, все еще сидевший рядом, не знал как поступить правильно. Макс не прогонял его, но и вряд ли жаждал общения, а Рэйтану не хотелось навязывать свое общество. Да и времени до приёма клиентов в госпитале оставалось не так уж и много. Тогда он нерешительно поднялся с дивана, но Макс успел схватить его за кончики пальцев. — Не уходи, а? Чего-то так паршиво. Побудь тут хотя бы немного. Хоть где-нибудь... хоть в соседней комнате... Пальцы Макса были горячими, а слова — совершенно не свойственными для его колючей натуры. Рэйтан подивился немного этой перемене, но критический разум тут же нашел объяснение: — Ты не температуришь часом? — он с сомнением коснулся тыльной стороной ладони лба Макса, но не ощутил того же жара, что исходил от его руки. Да и к тому же минуту назад его руки не были такими горячими. Макс ему ничего на это не ответил. Он продолжал лежать, смотря в одну точку. Оставлять в таком состоянии Сковрона было действительно неправильно. И в конце концов он сдался, подчинился его молчаливому капризу и уселся обратно на старый диванчик, чувствуя при этом странное напряжение в воздухе, будто что-то хрупкое висело между ними и могло треснуть от любого лишнего слова. За окном медленно, но верно темнело. Вечерних пациентов пришлось отменить. Иногда Макс проваливался в сон — Рэй слышал, как менялось его дыхание. Иногда сквозь дрему он что-то неразборчиво бормотал или стонал, становясь беспокойным. Тогда Рэйтан ненадолго клал руку ему на плечо и Макс вновь погружался в глубокий сон. Он не смел пошевелиться лишний раз, боясь вспугнуть его сон. Это напомнило Рэю, когда держишь любимое животное на руках так, чтобы ему было удобно и уютно. И в этот момент тебе плевать, что еще несколько минут в такой неудобной позе и твоей спине придет конец. Лишь бы не прервать покой беззащитного существа. Сейчас Макс не был похож на себя обыкновенного. Рэйтан видел без прикрас ту сторону, которую наемник тщательно от всех скрывал. Хотя он видел ее проявления и в обыденной жизни. Его ведущим чувством был стыд. Он видел, как всё в Максе пронизано этим тяжелым чувством — стыдом за собственную слабость, за потребность в тепле, за то, что он вообще нуждается в ком-то. На такие вещи глаз Рэйтана был наметан слишком хорошо. Стыд ощущался в неловкости его движений и некоторых словах. Иногда он словно извинялся за свое существование. И чего он еще мог ждать от этого, по сущности своей, мальчишки? Не смотря на свой матерый внешний вид и суровый взгляд, внутри Сковрона по прежнему жил тот брошенный всеми подросток. Но зато все менялось, когда Макс ловил клин, превращаясь в машину для убийств. Как вчера. Рэйтан появился ровно в тот момент, когда произошла эта трансформация. Он увидел силу, что притягивала взгляд вопреки аморальности происходивших действий в тот момент. А еще наперекор собственному страху, профессиональной этике, здравому смыслу. Он не имел права восхищаться. Но, чёрт побери... не мог не восхищаться. Это пугало и чертовски возбуждало. Сейчас Рэйтан подумал, что не взирая на свое поганое отношение к войне, он хотел бы разок увидеть, как Макс ведет себя в настоящем сражении, где стыд и прочие — нужные и не очень — человеческие чувства отходят на задний план. Дыхание Макса снова изменилось. Он шевельнулся и Рэй понял, что парень проснулся. — Тебе лучше? — поинтересовался Лейно. Макс ничего не ответил. Только спустя несколько затянувшихся секунд он едва слышно пробормотал, будто признавался не столько Рэю, сколько самому себе: — Лучше, хуже — какая вообще разница... Меня уделали как ребенка, и я даже не смог дать отпор. Просто лежал и ждал, когда это закончится... Честно, в какой-то момент я захотел, чтобы там все и закончилось. Чтобы не проснулся больше. Потому что… ну нахуя так жить? Рэйтан представил себе избитого Макса, валявшегося в пыли дороги, раненого, беспомощного и мечтающего о смерти. Жалость, которую он всегда так старательно в себе укрощал, захлестнула его мощной волной. — А как бы тебе хотелось жить? — глухо спросил он, стараясь не потерять лицо профессионала перед собственным пациентом, кем Макс по прежнему в первую очередь и являлся. — Хотелось бы… — Макс замолчал ненадолго, задумавшись. — Наверное, быть честным. После всего того, что произошло вчера, я много думал и понял, что обманываю. — И кого ты обманываешь? — Себя. После вчерашнего я абсолютно четко понял, что больше всех остальных обманываю именно себя. Рэйтан замолчал. Поведение Макса после вчерашней встречи с родителями его немного тревожило. Он стал похож на беспризорного щенка, прибившегося к человеку, который по глупости своей и доброте душевной приласкал и покормил его. И теперь он заглядывал в глаза преданно и жалобно, потому что видел в этом человеке своего бога и спасителя. Рэйтан предчувствовал, что русло разговора повернуло в некую непредсказуемую сторону и теперь ему следовало вести себя крайне осторожно. — Отдыхай, Сковрон, — снисходительно сказал он. — В тебе сейчас сотряс скорее говорит. Отоспишься, будешь потом жалеть, что наговорил всякого... — Нет, — нетерпеливо перебил его Макс. — Мне нужно это сказать. Хотя бы попробовать. Он кое-как уселся, подобрал под себя ногу и выбрал такое положение, чтобы глядеть прямо на Рэйтана. Доктор старался смотреть с присущим его профессии учтивым равнодушием, но это было невозможно. Взгляд Сковрона выражал полную решимость, а ладони, уложенные на коленях, были крепко сжаты в кулаки. — Не надорвешься от усердия? — усмехнулся Лейно в попытках сбавить градус серьезности. Макс проглотил эту колючку и, нахмурившись, выдал краткую, но убивающую наповал фразу: — Кажется, ты мне нравишься. Рэйтан молча уставился на Сковрона. Первым делом он конечно же подумал, что Макс просто смеется над ним, как это уже бывало. Но шло время, а его взгляд оставался убийственно серьезным. — Похоже, у тебя все-таки температура, — сказал он, вновь протягивая к нему руку, только в этот раз вместо лба мягко коснулся щеки. Этот жест был проверкой. Он ожидал, что сейчас Макс, как обычно, отскочет как ошпаренный, пригрозит смертью и все вернется на круги своя. Но этого не произошло. Макс, к его безумному удивлению, прикрыл глаза и только сильнее прильнул к его ладони. Брови Рэя удивлённо поползли вверх, он не верил собственным глазам. — Макс, это невозможно, понимаешь? — мягко отстраняя руку, тихо сказал Рэйтан. — Из-за того, что и ты и я — оба мужчины? — разочарованно буркнул он, отводя взгляд. — Нет. С этим как раз все в порядке. С моей стороны то уж точно, — Лейно иронично усмехнулся. Он не предполагал, что когда-нибудь скажет подобное. — Проблема в другом. Я — твой психотерапевт. И с людьми, проходящими терапию, такое случается часто. Открываясь своему психотерапевту, они привязываются, начинают испытывать теплые чувства и путают их с любовью. Связь пациента и врача считалась неэтичной. И если врач позволил этим чувствам развиться и не пресек их вовремя, вся вина лежала исключительно на нем. За такое могли и лицензии лишить, не говоря уже об увольнении и клейме позора до самого конца жизни. Рэйтан не хотел оставаться без работы и средств к существованию. Но все же не это было ведущей причиной в его сомнениях. Макс слушал молча, лицо оставалось мрачным. Выглядело так, будто он все понимал. Но, что он выдал дальше, говорило об обратном: — То есть ты хочешь сказать, что ничего такого в ответ не испытываешь? Рэй поджал губы. Стоило отдать должное, но Макс умел задавать нужные вопросы без лишних сантиментов. Он должен был соврать, но не мог. Он действительно привязался к Сковрону за это время, но вместе с этим и глубоко внутри продолжала жить ненависть. Сейчас этот паршивец уставился прямо на него в ожидании ответа. Взъерошенный, снова обросший щетиной, весь побитый. Неухоженный, но весьма симпатичный, Рэй это давно заприметил. Но он уже давно не подросток, чтобы вестись исключительно на внешность. Во взгляде Макса горел настоящий живой огонь – вот что действительно привлекало. Его прошлые слова явно не были ложью или очередной дурацкой шуткой. Человек такого кроя вообще не станет разбрасываться подобными словами впустую, а уж после того, что он вчера выслушал в свой адрес, нужно и вовсе обладать стальными яйцами. И сейчас он просто терпеливо ждал. Не буянил, не требовал срочного ответа. Даже не смотря на затянувшееся между ними молчание. Рэйтан понимал, что отказ его добьет. Какая это была бы чудесная месть! Но эта мысль больше не распаляла его внутри как раньше. А еще он не мог предать доверия, что этот человек смог выработать внутри себя, не смотря на сложности с которыми столкнулся. Одно только это уже заслуживало уважения. Доверие... Вот что так цепляло его и заставляло сердце биться отчаяннее, разгоняя кровь по телу. Стоило подумать об этом, как разум Рэя повело, и вместо ответа он, повинуясь мимолетному порыву, просто наклонился к нему ближе, оставляя на губах поцелуй. Он сам бы не мог сказать, что это было – выражение симпатии, благодарности? Макс не ответил. На долю секунды Рэй даже ощутил разочарование. В теле Макса не было ни капли мягкости. Он замер, и сидел жесткий, как пружина, готовая сорваться и выстрелить в любой момент. Похоже, что он просто не ожидал, что все обернется именно так. Он лишь широко раскрыл глаза и глядел теперь на него так, словно увидел впервые. Рэйтан уже далеко не первый год работал психотерапевтом и знал на что способен человеческий мозг. Но что творилось в черепушке этого контуженого он порою не имел ни малейшего понятия. Потому что в следующий момент Макс набросился на него, едва ли не повалив на спину. В попытках удержать равновесие Рэйтан вцепился Максу в плечи, и ему лишь оставалось удивляться, откуда в этом побитом теле оставалось еще столько сил. Он ощущал, как под его пальцами напрягаются мускулы, как дрожат плечи, и сам не заметил, как потонул в этом вихре, полностью отдаваясь ему. Его поцелуй был грубым, неумелым, но чертовски горячим и желанным, а еще лучше любых слов рассказывал о настоящих чувствах Макса. Тело Рэйтана мгновенно откликнулось волной возбуждения, напоминая что у него давно не было близости. Руки и ноги налились приятной тяжестью, а сознание заволакивал тягучий туман, заглушая жалкие попытки разума остановить разворачивающееся безумие. Но это было невозможно. Также невозможно как поймать вылетевшую пулю из дула пистолета или остановить начавшийся взрыв. Логика и здравый смысл отъехали на задний план и возвращаться в ближайшее время не планировали. Рэй толкнул Макса ладонью в грудь, ненадолго отстраняя, но лишь для того, чтобы снять с носа мешавшие очки. Мир вокруг мгновенно потерял четкость. Кажется, за последние несколько месяцев его зрение упало еще сильнее, но сейчас Рэйтана это волновало меньше всего. Ведь главное, что он прекрасно видел лицо Сковрона охваченное волнением, вперемешку с неловкостью и неожиданно вспыхнувшей страстью. Они оба тяжело дышали, а от тел исходил такой жар, что, пожалуй, можно было смело отапливать помещение. — Какой же ты охуенный без этих стекляшек, — зачарованно проговорил Макс, после чего вновь набросился на него с новой силой и в этот раз умудрился повалить, придавливая всем телом. Они едва умещались на этом крошечном диванчике, было тесно и неудобно, но похоже, что им обоим это мешало не так уж и сильно. Рэй позволял быть Максу сверху, давал ему проявлять инициативу и вытворять с его телом все, на что у того хватит смелости. А он хотел все и сразу, это было ясно без любых слов. Сквозь одежду Рэй ощутил крепкий стояк Макса и, повинуясь инстинктам, подался бедрами вперед, заставляя парня издать глухой стон. Но подсознание врача, очнувшееся от транса, не дало Лейно в полной мере насладиться моментом. Даже в таком одурманенном состоянии он умудрился заметить, что Макс начал бледнеть. Тогда он обхватил его лицо ладонями, мягко от себя отстранил и негромко сказал: — Прости, но я хочу уложить тебя в кровать. К лицу Макса прилила краска, вновь придавая ему здоровый вид, и он смущенно отвел взгляд. — Дурачок, — Рэй тихо рассмеялся, мягко поглаживая подушечкой большого пальца по его шершавой щеке. — Я же говорил, тебе сейчас нужно больше спать. Пойдем, я помогу тебе добраться до душа, а затем до кровати. Тебе следует хорошо отдохнуть. Макс нехотя отстранился, снова морщась от боли, кое-как поднялся с дивана и торопливо направился в сторону ванной комнаты. Рэйтан встал следом и походка его после краткого, но яркого порыва чувств, была ничуть не лучше, чем у побитого Сковрона. Кое-как он нащупал очки, которые они чудом не раздавили, нацепил обратно, и поспешил за Максом, нагоняя его уже у самой двери. Он собирался зайти следом, но тот его резко остановил. — Я сам справлюсь, — резко бросил Макс и скрылся в ванной. После выкрутасов, которые он выделывал каких-то пару минут назад, это выглядело слишком неожиданно. Рэй пожал плечами и прислонился к стене в ожидании. Оказавшись вновь один, он попытался отыскать в себе чувство стыда за то, что не отказал Сковрону, но не обнаружил его. Возможно, всему виною возбуждение, поглотившее его моментом, стоило Максу наброситься на него, а может... Другую причину он так и не придумал, потому что одно короткое воспоминание заставило его разум поплыть. Чтобы успокоиться, он стал мысленно высчитывал секунды, но когда они превратились в минуты, а вода в кране так и не зашумела, он решил заглянуть внутрь. Макс, по прежнему одетый, сидел на бортике ванной, понуро опустив голову. В маленькой ванной было так тесно, что едва переступив порог, Рэйтан сразу же оказался рядом с ним. — Что случилось? — аккуратно спросил Рэй, но в ответ Макс угрюмо промолчал. Он не выглядел недовольным. Скорее уж напоминал пацана, который набедокурил, а теперь ожидал наказания за свое недостойное поведение. Эта мысль рассмешила Рэйтана, но он сдержал рвущийся наружу смешок и мягко спросил: — Я могу до тебя дотронуться? После небольшой паузы Сковрон несколько неуверенно, но все же кивнул. Рэйтан снова коснулся его щеки и Макс, как и прежде прильнул к ней. Этот маленький ритуал начинал нравиться ему все больше и больше. Рэй задал следующий вопрос: — Тебе помочь раздеться? Макс наконец поднял на него испуганный взгляд, но Рэйтан лишь недовольно закатил глаза к потолку: — Я уже видел тебя в бассейне, забыл? Поэтому ты меня там ничем уже не удивишь. Излишняя аккуратность позволяла Рэйтану сбавлять обороты и не вести себя как подросток в пубертате, хотя и очень хотелось. Был бы Макс обычным человеком, они бы уже вероятно осваивали на его кровати какую-нибудь новую позу. Но Макс большую часть сознательной жизни провел в сражениях. В его голове все еще идет война, Рэйтан ни на секунду не отпускал этой мысли. Поэтому каждый его шаг напоминал прогулку по минному полю. Наконец Макс пришел к некоему внутреннему согласию, захватил края своей футболки и потянул наверх. Рэй помог стащить ее с головы, когда заметил что у Сковрона возникли с этим трудности. Весь торс Макса был в кровоподтеках. Невозможно было представить, чтобы живой человек мог получить столько ударов и остаться при этом в живых. Так этот индивид еще и в симпатии умудрился признаться, а уж что он там пытался вытворять на диванчике… Рэйтан тряхнул головой. Ни к чему сейчас снова возбуждаться. — Поднимайся. Надо снять штаны. Держись за меня, — с немалым усилием он вернул себе командный голос Макс не спешил, и Рэйтан догадывался почему. — Послушай, грешно не возбудиться на такого горячего мужчину как я, — ехидно сказал он. — Блять, заткнись и отвернись, — рявкнул Макс. — У-у, какой страшный, — со смешком сказал Рэй, но все же отвернулся. Дразнить нужно в меру. Макс зашуршал, и уже в следующий миг Рэйтан ощутил как его спину накрыло теплой волной. Этот чудик справился с одеждой и теперь стоял, всем телом прижимаясь к его спине. Он ощутил на своей талии руки - Макс обнял его, еще сильнее притягивая к себе, и уложил лоб ему на плечо. — Кто бы мог подумать, что в тебе кроется столько нежности, — пробормотал Рэй с полуулыбкой, стараясь звучать легко, чтобы не спугнуть то, что происходило между ними. — Просто мне давно хотелось это сделать, — почти неразборчиво сказал Макс, не поднимая головы. — Давно? — Рэйтан в который раз сильно удивился. — Да, — в этот раз Макс не стал юлить, ответив прямо. — Просто не мог себе в этом признаться. А теперь такое странное ощущение, будто наконец-то сделал хоть что-то правильно. В этот раз замолчал Рэй. Он был поражён собственной слепотой. Как он не разглядел нараставшую симпатию Макса? Он смог заметить сигналы только тогда, когда они стали совсем очевидными. В конце концов, это просто не профессионально с его стороны. Будучи его психотерапевтом, он должен был распознать и пресечь любые чувства на корню, а теперь... Рэйтан понимал, что пропал. С его привычкой намертво привязываться и не отпускать, возможно, он совершил одну из самых глупых и непоправимых ошибок. — Я зря об этом сказал? – Макс прервал его размышления, отстранившись и Рэй тут же ощутил как стало холодно. — Нет, – честно ответил Рэйтан. — Просто еще раз убеждаюсь, что иногда люди на столько поглощены собой, что не замечают, что творится прямо у них под носом. Макс в ответ просто кивнул. Похоже, такой ответ его вполне устроил. Он справился с душем самостоятельно, но Рэй все равно предпочитал оставаться неподалеку на всякий случай. Он слушал как льется вода, сосредоточившись на этом звуке и старался не думать о том, что будет дальше. До спальни он сопровождал Макса в таком же преувеличенно спокойном состоянии, пока тот в очередной раз не нарушил его всего одной фразой: — Ты можешь еще немного остаться? – негромко, почти на выдохе, сказал он, не глядя на Рэйтана, и вытираясь на ходу так усердно, будто собирался стереть не только капли воды, но и смущение в голосе. Рэй поджал губы, стараясь сдержать улыбку. — Могу даже за руку подержать, пока не уснешь. Только умоляю, не на полу. Для такого экстрима я уже слишком старый. Вдруг он вспомнил о своем опасении обнаружить Тайвис в квартире и перед его взором вспыхнул образ обнаженной девушки, дожидавшейся Макса в спальне. Но они зашли внутрь и по прежнему оставались только вдвоем. Теперь этот страх казался невероятно глупым и бессмысленным. И все же девушка не упустила случая о себе напомнить. Когда Рэйтан приблизился к кровати, он увидел на подушке сложенный пополам лист. — Любовное послание? — хмыкнул он. — Наверное, это от Тайвис. Можешь прочитать, мне все равно, — Макс тяжело рухнул на кровать и натянул одеяло до подбородка. Рэйтан был прельщен оказанным доверием и все же отложил бумагу в сторону. Ему не хотелось, чтобы кто-то третий, пусть даже и не физически, вмешивался сейчас в их общество. Он занял место на кровати рядом и только сейчас понял как устал. Тяжелый день в госпитале, переживания за Макса и долгое сидение в одной позе на диване — все это вымотало его не только морально, но и физически. Хотелось просто по-человечески поспать. Макс тут же подобрался ближе, устраиваясь под боком, утыкаясь носом в плечо. Мысли о возможном сне пришлось отбросить прочь. — Какого черта ты в одежде? – недовольно пробормотал он. — Зачем мне раздеваться, если ты просто попросил немного побыть рядом? Или может я тебя неправильно понял? — с ленивой улыбкой спросил Рэй, повернувшись к Максу лицом. Ему нравилось дразнить его, указывая на противоречия в словах и поведении. Сковрон ненадолго завис, раздумывая над смыслом услышанного, но как только до него дошло, что над ним издеваются, снова нахмурился и не стал ничего говорить в ответ. Просто даже не посчитал нужным. Вместо этого он перешел к действиям, пытаясь освободить тело Рэйтана от ненужной одежды. — Ты бы еще в костюме приперся... — проворчал Макс, чуть ли не краснея от усердия. Слишком большое количество пуговиц приводило его в легкое неистовство, отчего движения становились все более резкими и Рэй всерьез начал опасаться, что останется без рубашки. — Я же с работы к тебе сбежал, забыл? — с губ Рэя сорвался стон, когда Макс, все еще разбираясь с пуговицам, случайно мазнул пальцем по его коже. Тело будто пронзило волной электричества, усталость сразу же сошла на нет, и Рэйтан уже сам пожалел, что затеял эту глупую игру с раздеванием. Одежда, как и любые слова становились лишними. Надоело. С одним лишь этим словом в своей голове он оттолкнул Макса, вновь скинул очки, наплевав даже сможет ли он найти их потом, и навалился на парня, впечатав его лопатками в матрас. Макс болезненно зашипел — побои давали о себе знать, но останавливать Рэйтана не стал. Только глядел на него затуманенными зелеными глазами, в которых виднелась такая глубина, что в ней можно было с легкостью потонуть и никогда не всплыть. С глухим рычанием он прильнул к губам Макса, жадно целуя, проникая языком внутрь, кололся о щетину, мысленно давая себе обещание привязать Сковрона к стулу и сбрить ее к чертям. В этот момент Рэй был на столько взвинчен, что даже эта глупая фантазия возбудила его. Макс не отставал и не сопротивлялся, стараясь повторять движения Рэйтана. Он учился прямо на ходу, и получалось у него не так уж и плохо. Подаваясь к Рэю всем телом, он комкал и собирал на его спине в кулак рубашку, пока не стянул наконец мешавшую материю прочь. — Наконец-то, блять, — негромко проговорил Макс. Спиной Рэйтан ощутил его горячие ладони, чуть шершавые, но оттого их прикосновения были более приятными. Под этими руками Рэй был готов выгибаться кошкой, лишь бы Макс и дальше гладил его и не пропускал ни одного чувствительного участка. Рэйтан чуть отвлекся и откинул мешавшее одеяло прочь, желая убрать очередное препятствие между ними. Макс попытался ухватиться за край, но не успел и предстал перед Лейно абсолютно нагим. — Так намного лучше, — Рэй с похотливой улыбкой провел пальцем по губам Макса, отстранился, и сел ему на бедра. Он смотрел на него сверху вниз, пристально изучая контуры тела, рельефы мышц, а еще многочисленные шрамы, которые совершенно его не отталкивали. Напротив, ему захотелось коснуться каждого из них, приласкать, чтобы забрать хоть частичку боли и сделать жизнь Макса не такой тяжелой. Рэй опустил взгляд ниже, на живот и член, напряженный, едва заметно подрагивающий и готовый. И Рэй хотел его. Он взялся ладонью за его крепкий горячий ствол, сжал сильнее, и вновь накрыл губы Макса поцелуем, ловя вырвавшийся хриплый стон. Он стал водить рукой вверх и вниз, оголяя головку и чувствуя как ладонь становится влажной. Рэйтан горел желанием от этой близости. Непозволительной, запретной, но оттого еще более вожделенной. От которой сердце заходилось в бешеном ритме, а дыхание перехватывало. Макс наконец очнулся от своего краткого оцепенения, похоже что привык к собственной наготе и потянулся к брюкам Рэя. Он хотел сделать приятное в ответ. Немного неуверенно и неловко он провел ладонью у него между ног, где уже тоже все ныло от готовности и заждалось ответных прикосновений. — Да снимай ты их уже, – прошептал он, голос у него дрожал — от нетерпения, от жара, от жадной необходимости быть ближе и чувствовать тело. Повторять дважды не было необходимости. Брюки слетели прочь, Рэй вздохнул, когда их тела, не облаченные больше в лишние тряпки, наконец соприкоснулись друг с другом и прижался еще ближе. Чувствуя пульсацию, Рэй инстинктивно подавался бедрами вперед. — Хочу, чтобы ты кончил, – хрипло сказал он, толкнул Макса в грудь, наклонился к его члену и провел по нему языком, вбирая мягкую и горячую плоть в рот. — Ты псих, – пробормотал Макс, хватая его за плечо. Рэй напирал, водя языком вокруг головки, ладонью лаская яйца, с удивлением обнаружив рубец от шрама и в таком интимном месте. Хватка на плече усилилась, когда Рэйтан смог отыскать особо чувствительное место и надавить на него языком. Макс, доведенный до края, не в силах больше сдерживаться, выгнулся в пояснице и в следующее мгновение Рэй ощутил горячую вязкую струю на своем языке. — Ты точно отбитый на голову, — севший от оргазма голос Макса ласкал слух. Рэй в ответ только провел тыльной стороной по губам, стирая с них остатки спермы. Он и сам уже был на грани. Голова кружилась, а взгляд, и без того уже плохо различавший что происходит вокруг, окончательно потерял фокусировку. Максу стоило только ухватиться за его член, провести пару раз вверх и вниз, как Рэй ощутил как кончает. Мощно и обильно. Он уткнулся носом в шею Макса, едва сдерживая стоны. Тело сводило легким приятным ознобом, пробирающим до самых костей. — Рэй... — он тихо прошептал его имя рядом с ухом, почти невесомо провел пальцами по шее наверх, зарылся в волосах на затылке, слегка захватывая их. Макс впервые назвал его по имени, и от этого Рэйтан уплыл окончательно. Он прикрыл глаза, стараясь полностью раствориться в этом моменте, чтобы запомнить его каждой клеточкой тела. Рэйтан ненавидел себя за любовные клише, проскальзывавшие в его голове, ведь он всегда считал их заезженными до самого основания. Но вот и он сам угодил в эту ловушку. В комнате витал запах возбуждения и пота, но он не отталкивал, а лишь наоборот вызывал некоторое умиротворение. Нащупав полотенце, так кстати брошенное Максом рядом с кроватью, Рэй тщательно протер их обоих от спермы и удобно устроился на кровати. Макс снова уткнулся носом в шею Рэя, чуть сильнее прижавшись. Рэй гладил его в ответ — рассеянно, но в этих прикосновениях было что-то глубокое, почти щемящее. Пальцы блуждали по спине, по плечам, по груди, будто он хотел в себя вобрать всё — запах кожи, ее тепло, ритм сердца, каждый крохотный след от прожитого вечера. Он запоминал, боясь утратить даже частичку этого момента. — Страшно даже спрашивать, откуда у тебя такой опыт, — пробормотал Макс, немного отстраняясь. — А ты не догадываешься? – со смешком спросил Рэйтан, но встретившись с серьезным взглядом капитана, поспешил пояснить: — Юноша в пубертате, открывший для себя чудо мастурбации переплюнет любую женщину. Все остальное — дело практики и воображения. Рэйтан вновь осекся, когда вспомнил, что Макс ничего не помнил о своих юношеских годах. — М-да, глупость сморозил, – сказал он, хлопнув себя по лбу. — Ну, ничего. Это можно быстро наверстать, было бы желание. — Лучше расскажи что-нибудь, — тихо попросил Макс. — Экий ты ненасытный до личных историй, — хмыкнул Рэйтан, мазнув пальцем по его губам. — Просто, когда я признался тебе, то не был уверен, что ты мне ответишь. Я вообще не знаю, на что рассчитывал. Но что-то внутри меня говорило, что ты должен понять. И не осудишь, даже если окажется, что ты исключительно по женщинам. Рэйтан ухмыльнулся, представив себе, как все обернулось бы, будь слова Макса правдой. Ведь однажды он сам попал в такую ситуацию, когда в глухую напился на пару с Янсеном. Симпатия Рэя к полицейскому тогда только начала зарождаться. Набравшись смелости и алкогольной борзости, он умудрился поцеловать Курта, за что тут же получил смачный удар по лицу. Эту ситуацию они потом не обсуждали, но с тех пор Рэйтан не пьет. Ему сильно не понравилось терять контроль над собой. Но вместо этой грустной и поучительной истории он вспомнил другую. — Однажды я решил, что я просто должен попробовать переспать с женщиной. Решил, так сказать, изучить себя более подробно, — сказал Рэй. На губах появилась легкая улыбка. — И не долго думая, нашел бар с проститутками. — И чем все закончилось? — Они оказались интересными собеседницами. И закончилось все групповой психотерапией и скандалом от начальства, которое в один вечер потеряло большую часть своего персонала. Кажется, с тех пор этот бар так и не работает... Макс тихо и искренне рассмеялся – такое редкое явление, что Рэйтан невольно улыбнулся, оставляя легкий поцелуй на его губах. — Я очень люблю музыку, но сейчас вдруг понял, что твой смех лучше любой музыки. А прослушал я немало... — сказал он, ощутив как близость заставляет его раскрываться. — Знаешь, мне казалось, что я знаю всю музыку мира. Потому что слушал сутками напролет аж целых две радио станции. Просто потому, что в нашей деревне не было других. А потом я оказался в городе. Представляешь, что со мной тогда случилось? — Расскажешь о месте, где родился? Во взгляде Макса загорелось истинное любопытство. Живой интерес — без подвоха, без напряжения. Просто желание знать, чтобы стать ближе. Но Рэй внезапно сжался внутри. Тепло сменилось тенью, как будто открытое окно вдруг захлопнуло порывом ветра. — В следующий раз, — голос Рэйтана дрогнул. Тишина повисла между ними, слишком лёгкая, чтобы её можно было назвать неловкой, но слишком ощутимая, чтобы остаться незамеченной. Макс либо не обратил внимания, либо очень старался сделать вид, что всё в порядке. И за это Рэй был ему благодарен. Потому что он не хотел думать об этом сейчас. Ни о деревне, что давно стёрта с лица земли, ни о голосах погибших, до сих пор шепчущих в его снах. Ни о том, что Макс — возможно, имел к этому отношение. Только не сейчас. Не хотелось думать о том, что будет дальше. Как и о том, что их отношения в целом невозможны и вообще на следующий день смогут обратиться в прах. Они лежали так долго, без слов, потому что слова больше не были нужны. Макс уснул первым — незаметно, крепко, уткнувшись Рэйтану в бок и закинув руку ему на живот. А Рэй ещё какое-то время лежал, всматриваясь в темноту, прислушиваясь к ровному дыханию рядом, к ощущениям внутри — непривычным, но правильным. Он не хотел засыпать. Но в конце концов усталость взяла свое и Рэй не заметил как следом за Максом провалился в сон. И ничто казалось бы не предвещало беды. Вот только она была уже на столько близко, что чуть ли не стучалась в двери.