бриллиантовый скелет

Дырявые на носках красные кеды скользят по мокрому льду. Хэви неохотно передвигает ноги, то и дело встряхивая головой, укрытой капюшоном. Волосы лезут ему в глаза и загораживают дорогу. Но поправить непослушные пряди рукой — точно не вариант. Хэви лень, и к тому же, его ладони украшают свежие красные ожоги — неприятные побочки приятной профессии. О резинке же на запястье он совершенно позабыл. Он в последнее время вообще стал чересчур рассеянным. Шеф ругается и морщит лоб, с неудовольствием отмечая, что на Хэви тратится половина бутылки масла в день — слишком уж часто парень разливает его на пол. А потом на нем же и подскальзывается и, падая, крепко хватается всей пятерней за горячую плиту... Но Хэви насрать на ругань шефа, на трату масла, даже на ожоги. Он готовит пиццу. Настоящую, идеально круглую, ароматную, подрумяненную с бочков, с сочными помидорами и яркой листвой. Готовит пиццу на чертовой плите, а не сидит на стуле напротив микроволновки, ожидая, когда магазинный полуфабрикат из твёрдо-резинового превратится в жидковато-резиновый. И это — самое важное. Хэви подходит к пешеходному переходу, и сигнал светофора тут же сменяется с зелёного на красный. Парень усмехается про себя. Он и впрямь неудачник. С другой стороны, домой совсем не хочется. Домой? Язык у Хэви едва поворачивается, чтобы назвать это место домом. Жуткое место с жутким человеком внутри... Хэви поёживается и прикусывает подсохшую на холоде губу. Когда он в последний раз прямо смотрел отцу в глаза? Месяц, два назад? Когда все еще не было так плохо и липкий снег не валил огромными хлопьями? Когда из соседнего штата в гости приезжал дядя Чес? Хэви не помнит. Он рассеянный и забывчивый. Ещё и рыжий, в маму. Просто комбо. Светофор меняет цвет сигнала и приветственно пиликает. Хэви делает шаг вперёд, смотря под ноги, на пешеходную зебру, белизна которой смешалась с грязным снегом. Шаг, ещё шаг... — Смотри, куда прёшь. Хэви удивлённо поднимает голову. Растрёпанные пряди мешают ему полностью рассмотреть незнакомца. Парень успевает ухватить взглядом лишь ярко-голубые глаза и рот, искривлённый гримасой презрения. — Пошёл ты, — равнодушно выплёвывает рыжий и, опустив голову, дальше хлюпает кедами по мокрой дороге. Дома его ждёт кое-что гораздо похуже ворчливого прохожего. Встреча с живым мертвецом.