Тёмная Джинни

      Она сидела в комнате, на полу, и держала в руках медальон. Девушка никак не могла понять, почему на него не обращают внимания: он был очень красивым, приятным, притягивающим.       — Джинни, ну где ты там?! Пора ужинать! — девушка слышала, что мама её зовёт, но оторваться никак не могла. — Джинни! — вновь крикнула женщина.       — Иду, мам! — сказала она, засунув украшение в карман.       Медальон Салазара Слизерина был древней реликвией, которая хранилась в семействе Мраксов, единственных оставшихся прямых потомков одного из основателей Хогвартса. Меропа Мракс забрала медальон из дома, когда её отец и брат сидели в Азкабане, а сама она собиралась сбежать в Лондон с Томом Реддлом-старшим. Впоследствии Меропа вынуждена была продать эту вещь, хотя десяти галлеонов, что заплатили за артефакт в «Горбине и Бэркесе», хватило ненадолго. Потом медальон купила Хепзиба Смит. Именно она спустя несколько лет опрометчиво показала украшение Реддлу-младшему.       Сделав из медальона крестраж, Волан-де-Морт решил, что ему нужна должная охрана. Из-за этого пострадал домовой эльф Кикимер и Регулус Блэк.       После превращения в крестраж рекликвия стала обладать одной особенностью. Вместилище кусочка души Тома может подчинить себе чью-нибудь душу, как мог делать в принципе любой крестраж. Такие артефакты вызывают сильную депрессию, упадок сил, неверие в себя и успех общего дела.       Но Джинни, конечно же, не знала о его истории и свойствах. Ей просто понравилось украшение, и девушка решила забрать его себе.              После ужина, она сидела в своей комнате, словно загипнотезированная, крутя медальон в руках. В конце концов она решила надеть его.       «Нет, ну а что может сделать обычный медальон, — думала она. — К тому же, он отлично сочетается с моими рыжими волосами и бледной кожей».       Посмотрев на себя в зеркало и заметив, как медальон поблескивает в отражении, Джинни лишь утвердилась в мыслях о его красоте и безобидности.       Занявшись домашними заданиями на лето, Джинни не заметила, как прошло несколько часов. Она увлеклась чтением и настолько погрузилась во внутренние мыслительные процессы, что не заметила, как пролетело время.       — Джинни, можно? — в её комнату постучался Гарри. — Я присяду? — спрашивает он и опускается на диван.       — Зачем ты это делаешь?! — в ответ на его удивлённый взгляд девушка поясняет: — Зачем спрашиваешь можно ли зайти, если всё равно заходишь?! Зачем спрашиваешь, можно ли присесть, если всё равно садишься?!       Джинни удивилась своим словам, но они слетели с её губ вполне естественно, будто она всегда считала именно так.       — Извини, Джин, но я не понимаю, что именно тебя разозлило? Это же элементарная вежливость, — в ответ она лишь отвернулась, так как не знала, что ответить.       Джинни и сама не понимала, почему её так выбесила вежливость парня. В душе смешивались чувства злости и удивления, девушке сложно было понять, откуда они взялись. Впрочем, они появились из ниоткуда, в одно мгновение. Её передёрнуло. Это были невероятно странные ощущения.       — Джинни, ты можешь мне рассказать, что тебя беспокоит, — опять заговорил Гарри. Джинни не смотрела ему в глаза, отвернувшись, но всё же ответила.       — Мне не нравится, что ты ко мне пристаёшь!.. — громко сказала она и тут же закрыла рукой рот. — Я не это хотела сказать.       — А… что ты хотела сказать? — Гарри начинал недоумевать всё сильнее. Его обеспокоенный голос стал противен Джинни. Она не нуждалась в жалости.       — Не надо меня жалеть, у меня просто очень плохое настроение, — начала девушка абсолютно спокойной, но потом что-то непонятное вновь поднялось внутри, разлилось по венам и её понесло: — У меня ужасное, отвратительное, невероятно отвратиетльное настроение! Я вообще никого видеть не хочу, а ты заходишь ко мне в комнату, хотя тебя никто не звал! Уходи, ты!.. Болван!       Джинни понесло. Она была готова рацарапать ему лицо. Гарри, подскочивший на месте, ошеломлённо помахал руками, пытаясь показать знак примирения, но, услышав лишь оскорбления, которые никак не ожидал услышать от твёрдой, но всё же доброй девушки, выскочил за дверь.       — Не надо заходить ко мне в комнату без стука! — напоследок крикнула за дверь Джинни.       Немного успокоившись, она села на кровать и глубоко вздохнула. Надо будет как-то умаслить Гарри, чтобы он не обижался.

***

      За неделю Джинни Уизли стала неузнаваемой. Родные перестали узнавать её — добрую, отзывчивую девушку, вместо этого они видели злую, коварную ведьму. Она стала огрызаться в ответ на просьбы матери, злилась на обыкновенную вежливость, а вчера вообще послала надоевших ей Фреда и Джорджа, чего раньше себе не то чтобы не позволяла, но даже не представляла возможным. Джинни мечтала поскорее уехать в школу, чтобы не пересекаться с этими осточертевшими — хотя, конечно, в своих мыслях девушка использовала более крепкое слово — её людьми.       И наконец время отправляться в Хогвартс пришло. Девушка зашла в поезд, села в пустое купе, надела наушники, которые ей дала Гермиона где-то месяц назад, и приготовилась к прекрасной, такой долгожданной поездке. Она была рада наконец сесть в одиночестве и наслаждаться отсутствием вокруг себя остолопов, мешающих спокойному досугу. На её лице наконец появилось расслабленное выражение.       — Джинни! Мерлин, как я соскучилась! — рядом послышался радостный вскрик Демельзы Робинс — её однокурсницы и подруги.       Младшая Уизли с неохотой вытащила один наушник и открыла глаза. В груди опять поднялось чувство раздражения.       — Привет, — сухо ответила она.       — Ну, рассказывай!.. Что нового? — весело спрашивает Демельза.       — Блять, Дем, мы переписывались всё лето! Что может случиться за один день?! — Джинни взвилась, как гарпия. Она не могла понять, почему люди задавали глупые вопросы про её жизнь — ведь их на самом деле это не интересовало. Как же противно было получать однотипные вопросы про жизнь! Какая же её однокурсница лицемерка — только и делает, что задаёт тупые вопросы!..       — Это, например! Джин, ты чего? Я раньше от тебя таких слов никогда не слышала… Ты изменилась… Что произошло?       — Я же сказала ни-че-го! — последнее слово она произносит по слогам. — Меня уже заебали с этим вопросом, а тут ещё и ты!       — Ладно-ладно, молчу, — расстроенно произнесла девушка.       Всю оставшуюся дорогу до Хогвартса они едут молча.