Самовоспламенение

Грейнджер была на взводе с самого утра: кофемашина отказалась работать и не оживлялась даже заклинаниями, за окном падало непонятное нечто из снега и дождя, а на юбке, неосмотрительно брошенной вечером на диване, спал Живоглот, оставляя в качестве напоминания о себе клочья шерсти, которые убирались только вручную. Свою работу она любила, но даже здесь сегодня все было против неё: ведомости и отчеты вернулись непринятыми, количество желающих зайти к ней и отвлечь от задач зашкаливало, а последней каплей стала невыносимая коллега, которую временно определили к ней в кабинет: она не затыкалась ни на минуту. Сначала Гермиона вежливо предупредила ее, что привыкла работать в тишине, но до девушки не дошло ни с первого, ни со второго раза. Истории не прекращались, а Грейнджер казалось, что она слушает аудиокнигу о жизни своей коллеги — причем принудительно. Все закончилось старым проверенным насильственным способом: нужно было всего лишь рявкнуть на бедняжку, чтобы та обиженно замолчала. Однако это не спасло от легкой головной боли, которая уже дала о себе знать — но зато спасло зелье Снейпа. Что-что, а их он делал отменно. Под конец рабочего дня Гермиона уже чувствовала, как легкое утреннее раздражение превратилось в яркую злость, которая готова вылиться на первого попавшегося под руку. И чего ей точно не хотелось — так тащить ее домой, превращая в скандал. Она слишком хорошо знала своего мужчину, чтобы понимать, что достаточно искры ее плохого настроения — и это все станет огромным пожаром агрессии. Грейнджер трансгрессировала недалеко от дома, выбирая прогулку в надежде, что свежий воздух ее успокоит, но тяжелое ощущение в груди и бешеная энергия, которая текла по венам, никуда не исчезали. Эмоции хотелось выплеснуть — и поскорее. Девушка огляделась: хотя на этой проселочной дороге редко встречались машины, а прохожие появлялись еще реже, постоянная бдительность была не лишней. К тому же нарушать закон об использовании магии в присутствии маглов с ее далекоидущими планами было абсолютно глупо. Свернув с дороги, она решила отойти подальше. Нервы были на пределе, а в лесах Гермиона еще со времен войны чувствовала себя дикой, в ней включался загнанный зверь, который прислушивался к каждому шороху, вспорхнувшей птице, треснутой ветке. Но сегодня все было тихо, лишь крупные хлопья падали с неба, делая все вокруг светлым и мягким. Грейнджер наткнулась взглядом на огромный пень и довольно усмехнулась: это то, что нужно. Еще раз оглянувшись и на всякий случай пройдя по периметру и наложив маглоотталкивающие чары, она остановилась прямо напротив обрубка, который когда-то был деревом, и подняла палочку. Взмах, удар, вспышка — заклинания посыпались одно за другим, а сама ведьма плотно сжала губы, чтобы не проронить ни слова и вложить всю злость в уничтожение несчастного пня. Ваддивази подняло мелкие камни с земли и бросило прямо в предмет, пробивая его насквозь. Еще пара ударов — и последние экспульсо и бомбарда оставили от бывшего дерева лишь труху. Она довольно усмехнулась, откинула пару прядок, которые выбились из прически и теперь мешались, прислушалась к себе, но не нашла внутри желанного умиротворения. Разочарованно фыркнув, она сняла все чары, и, недовольно пыхтя, пошла обратно к дороге — пора было возвращаться домой. Остаток пути Гермиона перебирала все варианты, которые помогут избавиться от раздражения. Кричать не хотелось, бить тарелки тем более: даже в кино это казалось слишком театральным жестом, а будучи волшебницей, которая владеет репаро, она теряла все удовольствие от швыряния посуды. Рвать бумагу казалось кощунственным: в последнее время она следила за состоянием лесов и старалась не переводить макулатуру впустую — даже своих подчиненных заставила. Правда, в Министерстве пока к ее инициативам о пергаменте и бумаге относились скептически, но Гермиона была уверена, что это пока. Дышать квадратом ей никогда не помогало, бегать по такой дрянной погоде не хотелось. Отворяя дверь дома, она решила, что начнет с того, что смоет этот день в душе. Гоменум ревелио дало понять, что никого нет, кроме нее — и это безумно радовало. В душе Гермиона на пару минут залипла на свою грудь, когда по ней скатывались капельки воды. Это выглядело красиво: яркий свет подчеркивал бледность, узоры синих вен проходили впритык к тонкой коже и переплетались с белыми полосочками растяжек. К ним она привыкла с подросткового возраста. И чего только переживала в школе из-за фигуры и была собой недовольна? Сейчас ее все устраивало. Ну, почти все. Завернув волосы в полотенце, а себя в халат, Гермиона выскользнула в спальню и юркнула в постель, растянувшись в блаженстве. Одеяло, которое они купили пару недель назад, однозначно стало самой полезной покупкой за последнее время: мягкое и пушистое, в нем хотелось утонуть, завернуться посильнее и провести в постели всю жизнь, а выбраться утром из-под этого чуда казалось подвигом. Гермиона сладко потянулась, вытянув руки вверх, и почувствовала чувствительной грудью, как натянулась ткань халата, а ворсинки мягко касаются кожи. Мысль, что секс — тоже физическая активность, вспыхнула в сознании и быстро исчезла, оставив приятное томление. Гермиона довольно ухмыльнулась: сомнений в том, что ее мужчина — чуткий партнер, который позаботится о ее оргазме, не было никаких. А уж если она попросит… Осталось лишь дождаться его. Девушка взглянула на часы — обычно в это время Северус уже дома, но сегодня задерживался. Она настолько уставала в последнее время на работе, что было не до совместных ласк. Хотя последний секс был настолько сногсшибательным, что от воспоминаний трусики намокали. Хорошо, что на ней сейчас их не было. Северус Снейп появился в их отделе ради разрешения для экспериментов, в которых использовались ингредиенты, связанные с магическими существами, а Гермиона эти разрешения выдавала. Другой человек подписал бы бумаги не глядя, но Грейнджер не делала исключений ни для кого, поэтому начала опрос по протоколу. После очередного формального вопроса она подняла на мужчину взгляд — и замерла: он смотрел на нее как на самую желанную женщину во всей Вселенной, в его глазах томилось что-то первобытное и животное. Дурацкий опросник полетел на пол, как зачарованная, Гермиона потянулась к Снейпу сразу через стол. Подтянувшись на руках, забралась прямо коленями на столешницу — и упала бы, если бы мужчина ее не подхватил. Он с силой прижался к ее губам, поцелуй казался таким болезненным и необходимым. Оторваться друг от друга — значит остановить это безумие, и ни Снейп, ни Грейнджер не были к этому готовы. Гермиона поспешно расстегнула его чертову рубашку — слава Мерлину Северус отказался от сюртуков — сбросила с себя туфли и отметила, как полезно, что ее мужчина — один из самых могущественных волшебников в Британии, когда кабинет накрыли всевозможные чары, а тот даже не прервал поцелуя. В тот день он хорошенько оттрахал её дважды: сначала прямо на рабочем столе, задрав юбку и прижав к столешнице с такой силой, что было сложно дышать. Северус даже не озаботился тем, чтобы стянуть с нее белье: просто отодвинул ткань трусиков в сторону и насадил на свой член. Когда Снейп взял быстрый темп, отбирая возможность привыкнуть к ощущению наполненности внутри себя, Гермиона с силой закусила ладонь, стараясь не стонать во весь голос. Членом он доставал прямо до шейки матки, выбивая звериные крики удовольствия. Тогда она рекордно быстро кончила, так и не разобравшись позднее в секрете успеха, решив свалить все на приближающуюся овуляцию, необычность места для секса и восхитительно животное соитие. Этого ему показалось мало, и второй раз Снейп взял ее в кабинете прямо у стеклянной стены, через которую был виден весь Атриум. Это было снова грубо и так желанно: он входил в нее сзади, пока она была прижата грудью к прохладному стеклу. Намотав ее волосы на кулак, мужчина повернул ее голову набок и прижал щекой к стеклу, нашептывая на ухо, какая она восхитительно мокрая и с каким удовольствием он бы зализал ее, пока она не кончит по меньшей мере трижды. Пару горячих фраз о том, как Северус рад именно таким образом получать разрешение на проведение экспериментов, несколько откровенных предположений, какой яркий секс в их исполнении увидели бы волшебники в Министерстве, если бы он прямо сейчас снял свои защитные чары — и девушка почувствовала, как мышцы влагалища начинают судорожно сокращаться. Несколько уверенных движений его пальцев на клиторе заставляют Гермиону кончить, пока внизу волшебники болтают со знакомыми, обсуждают рабочие вопросы и делятся новостями. Спустя некоторое время сотрудница Министерства Магии Гермиона Грейнджер смущенно одергивала мантию и протягивала мужчине разрешение на проведение экспериментов, чуть испачканное ее смазкой вперемешку с его спермой: они сочились из нее прямо на документы, пока Гермиона пыталась привести дыхание в норму после первого оргазма. Северус поднес пергамент к лицу и глубоко вдохнул, его черные глаза насмешливо блеснули, и он сказал, что их смешанные жидкости заверяют документ самой сильной, чистой магией. Возбужденная воспоминаниями, Гермиона чуть раскрыла халат, оголяя ключицы, чувствительные соски стали тверже — и вряд ли причина крылась лишь в прохладном воздухе. Она бы все отдала, чтобы сейчас видеть и ощущать, как Северус покрывает поцелуями ее грудь, обводит языком ореолы, втягивает затвердевший сосок и посасывает. Откинув влажное полотенце, девушка устраивается поудобнее, разметав мокрые волосы. Она обожала вечер и любила находиться в полумраке: через широкие окна в дом всегда проникало достаточное количество света, в сумерках тени по углам сгущались, но не пугали. Ей нравилось, как в полумраке кожа выглядит бледнее, а изгибы тела эротичнее и мягче, будто нарисованные карандашом. Гермиона ласкает шею, оглаживает ключицы, руки спускаются ниже и скрещиваются на груди, мягко обхватывая округлости. Ладошки ласкают их, придерживая снизу, большие пальцы обводят ореолы, в голове мелькают фантазии. Она точно знает: чем ярче и вкуснее картинка, тем сильнее кончаешь. Подходящая метафора заставляет ухмыльнуться: довести себя до оргазма как вызвать патронуса — помогут сильные, эмоциональные воспоминания. Она возбуждает себя, перебирая в сознании одну сцену за другой, но все не то, не откликается, не заводит. Внезапная мысль мелькает, и девушка хитро улыбается — наконец то, что нужно. Они только-только съехались, и ведьма возвращалась с пробежки, довольная собой. Гермиона тогда осилила 8 километров и была разгоряченной, потной, розовощекой, но счастливой. Когда-то она прочитала, что во время бега вырабатываются эндорфины, и не знала, было ли это самовнушением — но после пробежек чувствовала себя восхитительно умиротворенной и спокойной. Она вошла в дом и, скидывая кроссовки, отвернулась к двери — чтобы через мгновение быть впечатанной в жесткую поверхность телом Северуса. Он вжимается в нее сзади, вдыхает ее запах — и она чувствует, что тот уже возбужден. Снейп потирается пахом о ее бедра, и Гермиона не успевает подавить легкий стон. Её смущает спонтанность и внезапность, но при этом его напористость и то, как он проявляет силу, решая все за нее, разжигают в ней волнующее предвкушение. В тот день она сполна на себе прочувствовала, что такое грубый животный секс. Снейп сдирает с нее одежду, не беспокоясь о сохранности, легкое сожаление по любимой толстовке, в которой теперь сломана молния, мелькает фоном, но оказывается подавленным более яркой эмоцией, которая загорается внутри — похотью. Она охватывает каждую клеточку тела, делая Грейнджер безумной, одержимой, в ее голове лишь одно желание — поскорее расстегнуть пуговицы на его рубашке, чтобы чувствовать — кожа к коже. Он не просто животное, он сильный самец, который обнюхивает ее волосы, подмышки, проводит языком между грудями, слизывая пот. Ноги подгибаются от напряжения, и она, хватаясь за него, теряет равновесие и роняет их на пол. Вспоминая это, Гермиона тянется к вульве и поглаживает себя пальчиками, не раздвигая складки, получая удовольствие от прикосновений. В тот день Северус перевернул ее на спину и начал вылизывать прямо в коридоре. Она видит его голову между ее широко раздвинутых ног и хватает за волосы, прижимая к себе сильнее. В тот момент ей не нужны нежные ласки — только грубые, уверенные, сильные движения. Северус вытворяет своим языком невыносимые вещи, хочется кричать от наслаждения — хотя мужчина больше оценит стоны. Гермиона двигает бедрами, показывая, что нужно быстрее, но Снейп быстро это останавливает, положив ладонь на низ живота и придерживая ее, прижимая к полу. Сейчас все в его руках, а девушка подчиняется, лишь недовольно пискнув, когда он отрывается от ее клитора и, обхватив за бедра, переворачивает на живот — как будто она ничего не весит. Северус на коленях — и подтягивая ее ягодицы выше, резко входит до упора, ей кажется, что сейчас его член больше, чем обычно — из-за чувства наполненности. Он ожесточенно входит в нее сзади, а Гермиона скребет ногтями по дереву пола — так хочется во что-то впиться. Еще пара глубоких движений — и Снейп выходит из нее, и она рычит от того, что остается без оргазма. С глубоким стоном он кончает ей на бедра и почти обессиленно падает на нее сверху, не беспокоясь, что испачкается в своей же сперме, а она успевает просунуть руку под себя, парой движений доводя до разрядки. Мастурбировать на эту картинку в голове легко и приятно, а сама она уже истекает смазкой. Одним пальцем Гермиона проникает в себя и еле слышно выдыхает: внутри так горячо и влажно. Но сегодня не в ее планах ублажать себя пальцами, она оставит это удовольствие Северусу, поэтому с легким сожалением возвращается к клитору, потирая его чуть сильнее. Вспомнилось, как после того секса они принимали душ вместе, и это было абсолютной противоположностью животному соитию на полу в коридоре. Он мягко массировал ей голову, пытаясь промыть ее пряди — и это было так нежно и интимно. Кстати, их шампунь заканчивался, и нужно попросить его сделать еще — или приготовить самой. Тут нужно подумать, готова ли она получить восхитительное средство для волос ценой ворчания Северуса о том, что он Мастер Зелий и опускается до приготовления косметики лишь ради нее. А еще с вентиляцией в ванной нужно было что-то делать, потому что та точно не справлялась. Гермиона мылась в душе практически кипятком, оставляя после себя не ванную, а парную, а потом несколько раз в месяц очищала потолок от плесени, которая там появлялась из-за влажности. Девушка распахнула глаза и мотнула головой, останавливая движение пальцев. Как с мастурбации можно было переключиться на бытовые проблемы?! Она закатывает глаза от раздражения и закрывает их, пытаясь сфокусироваться снова. Она не позволит самой себе же сбить такой восхитительный настрой. Расслабляя тело, Гермиона возвращается в свое воображение за новыми фантазиями. В ее мечтах внезапно вспыхивает свет. Северус молча оглядывает комнату и останавливает на ней взгляд. Он невозмутимо осматривает ее с головы до ног, отмечая разведенные колени и руку, которая лежит между бедер и поглаживает клитор. Гермиона обожает, когда он смотрит на нее так: дико, желанно. В такие моменты внутри нее что-то замирает, за столько лет она до сих пор не может разобраться: от восхищения или ощущения опасности. На его лице недовольное выражение, как будто бы Гермиона — нашкодившая школьница, которую профессор поймал после отбоя. Снейп подходит к краю кровати и останавливается прямо напротив нее, разглядывая блестящие от смазки складки. Она понимает его без слов и пальчиками раздвигает их, показывая, насколько они розовые от прилившей крови, выставляя клитор напоказ. Северус скептично опускает уголок рта, и Грейнджер понимает, что этого недостаточно. В ее фантазиях Снейп проходит к креслу и садится, широко расставляет ноги и хлопает по колену, а она рвано выдыхает от эротизма этого простого жеста. Гермиона не заставляет его ждать и, поднявшись с кровати, подходит ближе. Мужчина притягивает ее за пояс халата, но не развязывает, не раздевает ее. Он мягко, но крепко держит ее за талию и разворачивает к себе спиной, а после тянет назад, усаживая на колени. Гермиона не понимает, что у него на уме, но Снейп взмахивает палочкой — и напротив них появляется большое, чуть кривое по краям зеркало. — Помню, как Минерва говорила, что трансфигурация — не твоя сильная сторона, — ухмыляется Грейнджер, но все желание ерничать пропадает, когда он приспускает ее халат с плеч, оголяя грудь. — У меня полно других талантов, — шепчет он ей прямо в ухо, невесомо касаясь груди, и от таких желанных прикосновений соски моментально твердеют. — Обхвати свою грудь руками, дорогая, — мягко приказывает он, и она подчиняется, в фантазии подчиняясь ему и поглаживая соски большими пальцами, а наяву спускаясь к вагине, проникая пальцами между складок и снова размазывая выделившуюся смазку по всей вульве. Его руки спускаются ниже, поглаживая внутреннюю поверхность бедра, надавливая, настаивая раскрыться. Гермиона сидит на его коленях, широко раздвинув ноги, откинув голову ему на плечо. Северус поглаживает низ ее живота и спускается ладонью ниже, второй рукой крепко притягивая ее к себе за талию, пока она сжимает соски между большим и указательным пальцами: ее партнер уже давно показал ей, что легкая боль от умелых рук приносит удовольствие. Ведьме хочется видеть, как Снейп дотрагивается до нее, как его пальцы входят внутрь, и мужчина, словно читая ее мысли, отодвигает полу халата. В отражении она видит себя, видит, как он поглаживает ее по половым губам. Гермиона вспоминает, что нужно дышать ртом, чтобы оргазм был ярче, и звуки ее частого дыхания заводят еще больше. Она расслаблена и отпускает себя, позволяя постанывать от пошлых сцен в голове, в которых Северус доставляет ей удовольствие парой пальцев. Она двигает бедрами, потираясь клитором о мокрую от ее смазки ладонь, и он, довольно ухмыляясь, кивает, отмечая ее отклик. Его ладонь прижимается сильнее, а пальцы замедляют движение внутри нее, переходя на поглаживания — и Грейнджер стонет громче от ощущений стимуляции внутри и снаружи. Её оргазм близко, и девушка неосознанно шире раскрывает ноги, желая более глубокого и сильного проникновения. Пальчики двигаются все быстрее, сильнее надавливая на клитор, а второй рукой она грубо держит свою грудь, зажимая сосок между пальцами как в ее фантазиях — и от сочетания удовольствия и легкой боли громко и сильно кончает. Её оргазм настолько яркий, что плечи приподнимаются над кроватью, но Гермиона не убирает пальцев с клитора, продлевая свое удовольствие. Она чувствует, как обильно кончила, выделений столько, что халат под ней влажный, но не беспокоится — исправит палочкой, если что. Девушка обессиленно опускается на кровать, не открывая глаз, а в голове восхитительно пусто. Гермиона не знает, зачем, но подносит пальцы к носу и глубоко вдыхает, наслаждаясь своим запахом, а потом облизывает их и отмечает, что вкус чуть терпкий и насыщенный. — Спасибо, это было очень увлекательно. — Блять! — взвизгивает Гермиона, одной рукой прижимая халат к груди, а другой отправляя ступефай в сторону голоса, но заклинание оказывается отбито. — Неплохо, но я тут уже минут 10, так что это тебя бы не спасло, — ухмыльнулся мужчина, пока Гермиона откидывается на кровать, пытаясь выровнять дыхание: сердце бьется как сумасшедшее. Она слышит мягкий шорох одежды, а затем чувствует, как чуть прогибается кровать, когда Снейп присаживается на край. Его рука дотрагивается до лодыжки и ласково скользит вверх, но Гермиона злится и ее скидывает. — Я не хотел тебя напугать, — его тон был виноватым, но она не верит ни на йоту. — А что же ты хотел, скажи пожалуйста, — раздраженно бросает она, поплотнее запахивая халат. — Я думал, ты почувствовала, что охранные чары пропустили меня. — Я была занята. — Я заметил, — по его усмешке она понимает, что он обо всем этом думает, и злится еще больше. — Сначала хотел присоединиться, но ты была так хороша, что я решил понаблюдать. Это стоило всей моей выдержки. Гермиона возмущенно фыркает и уже готова начать речь о том, каким мерзавцем бывает Снейп, но слова застревают в груди, когда Северус наклоняется ближе и нежно кладет руку ей на коленку. — Можно мне? — Да, — чуть колеблется Гермиона. Мужчина бережно поглаживает ее ногу. Его пальцы аккуратно пробираются выше и выше, вырисовывая спирали, и когда доходят до нежной и чувствительной кожи внутренней части бедра, Северус оставляет легкий поцелуй на ее ключице. В его следующей фразе столько похоти, что она чувствует себя мухой в меду: очень сладко и желанно, но смертельно опасно. — Хочу, чтобы ты легла поперек кровати. Гермиона подчиняется ему беспрекословно, как и в ее фантазиях. Обычно эксперименты не для нее — и не для него тоже, но когда Северус проявляет инициативу, она чувствует себя под империо. Довериться ему, особенно в сексе, было непросто. Первое время она будто ждала его саркастического замечания или насмешек, прекрасно понимая, что на этом бы все закончилось — но Северус никогда не был жесток с ней в постели. "Только если она этого не просила," — усмехается Гермиона. Она переворачивается так, как ей сказано: голова у края, волосы спадают вниз по бортику кровати. Смотреть на него снизу вверх, еще и перевернувшись — необычно. Её глаза широко распахнуты, Гермионе сложно рассмотреть его эмоции в полумраке. Мужчина возвышается над ней, даже когда опускается на колени, и, склонившись, целует, а она улыбается, вспоминая сцену из фильма про Человека-паука, который недавно смотрела с Поттерами. Ей тогда стало интересно, удобно ли так целоваться — и сейчас она проверила: не очень, но интригующе. Северус прерывает поцелуй и отклоняется, мягко поглаживает костяшками ее лицо, и Гермиона прикрывает глаза от удовольствия, потираясь щекой о его ладонь, как кошка. Она знает, что ему приятно и он доволен — дыхание его выдает. Большой палец проводит по ее губам, и она раскрывает их, мягко обхватывает и посасывает, вырывая из Снейпа такой желанный, еле слышный стон. Он отдергивает руку, словно обжегшись, его пальцы пробегают по ключицам, находят края халата — и Снейп дергает их в разные стороны, распахивая, Гермиона взвизгивает от неожиданности, и ее вскрик переходит в стон, когда мужчина касается ее груди — наконец-то по-настоящему, а не в ее фантазиях. Она прикусывает губу, подавляя звуки, но это бесполезно, когда Северус поглаживает ее тело. Ласкающие движения чередуются с выкручиванием сосков, щипки сменяются мягкими пошлепываниями, и она хочет, чтобы эта сладкая пытка продолжалась весь вечер — прекрасно понимая, как быстро сломается и начнет умолять его о всяких грязных вещах, ничуть не смущаясь. Когда Снейп выпрямляется, ее руки тянутся за ним, не желая отпускать, и он ухмыляется, довольный такой реакцией: ему приятно, что Гермиона в нем нуждается, что он ей нужен. Одной рукой мужчина поглаживает ее по щеке, как хорошую, послушную девочку, какой ей и хочется быть для него сейчас, а второй расстегивает пуговицу на брюках. Гермиона облизывает губы: давно уже призналась себе, что у нее странный фетиш на то, как ее мужчина раздевается, но от вида, как Снейп тянет вниз язычок молнии, она становится неприлично мокрой. Реакция ее тела стала бы отличной иллюстрацией рефлекса Павлова: звук расстегивающейся застежки для нее как сигнал о том, что сегодня ее снова хорошенько оттрахают. Снейп приспускает брюки прямо с бельем и достает член, и девушка выдыхает, понимая, что не дышала в предвкушении. Северус проводит ладонью несколько раз по стволу, и она готова поспорить на что угодно, что член восхитительно твердый. Головка касается ее губ, размазывая предэякулят, и Гермиона высовывает язычок, чтобы попробовать его на вкус. От нетерпения девушка ерзает и сползает ниже, откидывая голову вниз. Это чуть неудобно, зато позволит ему проникнуть глубже — потому что ей этого хочется. Ведьма широко открывает рот, изо всех сил желая не задеть его член зубами, когда тот проникнет внутрь, но мужчина чуть приподнимает ее подбородок. — Не беспокойся об этом. И не напрягай челюсть. В его голосе нежность, и это эротичнее, чем лежать перед ним обнаженной. Северус Снейп и контрасты: может трахать в коридоре после пробежки, а потом нежно массировать её голову в ванной. Заниматься сексом на рабочем столе, а потом аккуратно надевать на нее колготки и поправлять юбку. Проникать своим членом так глубоко, что она давится, но при этом следить, чтобы не уставала челюсть. — Твой щенячий взгляд, — постанывает мужчина — Из-за него я теряю контроль. Он неглубоко проникает головкой в ее широко раскрытый рот, и Гермиона проводит по ней кончиком языка, лаская снова и снова, а после начинает усердно посасывать, чувствуя, как скапливается слюна. Тяжелое дыхание Снейпа как награда за ее усилия, и она довольна, что он позволяет видеть ей свою реакцию и эмоции. В голове мелькает картинка, как однажды ей удалось опробовать на себе кляп: слюна стекала по подбородку, тонкими ниточками спускалась ниже, а член Северуса проникал между полушарий груди снова и снова, пока горячая сперма не брызнула на ее лицо и ключицы. О, тогда ее соски получили наконец достаточно внимания. Девушка чуть постанывает от своих воспоминаний и слышит, как Северус горячо шепчет ей: — О да, занять твой ротик всегда особое удовольствие. Гермиона не выдерживает и тянется ладонями к его члену, чтобы направить его и заглотить чуть глубже, но мужчина словно не хочет этого и убирает руки, перекладывая ей на грудь. Наконец он толкается в нее медленно, но не глубоко, а Грейнджер ерзает бедрами, потому что все тело предает ее. Она понимает, как они сейчас выглядят: обнаженная девица и ее любовник, который имеет ее в рот — и от осознания, что это происходит сейчас и с ней, низ живота сводит от возбуждения. Ей нужно, чтобы Северус ее трогал, гладил, покусывал, шлепал, пока его член все сильнее и сильнее входит в нее. Девушка бесстыдно разводит ноги шире и тянется рукой к клитору, но мужчина останавливает ее. Ладонью он придерживает ствол, а вторую тянет к ее промежности. Северус кончиками пальцев проводит по складкам: смазки так много, что он стонет от осознания, насколько Гермиона желает его, возбуждена от секса с ним. Мужчина уверен в ней, иначе не стал бы начинать отношения, но каждый раз чувствует себя самодовольным мальчишкой, когда понимает, что доставляет своей ведьме удовольствие. Она хныкает — так хочет большего — и от ощущения вибрации в ее горле Снейп рвано выдыхает. Он изо всех сил пытается сосредоточиться на том, как двигаются его пальцы, поглаживая клитор, но то, как Гермиона посасывает головку его члена, делает это абсолютно невозможным. Он с легким разочарованием отстраняется и, наклонившись, целует ее в мокрый, развратный ротик. Северус перешагивает через брюки и обходит кровать. В нем ни капли смущения, он уверенно подхватывает ее за лодыжки и подтягивает ближе к себе. Гермиона взвизгивает, но ощущение его пальцев, которые сильно сжимают кожу, будоражит. Он опирается одним коленом о кровать, расстегивая запонки на рубашке и левитируя их на тумбочку. Гермиона приподнимается на локтях, чтобы в темноте комнаты разглядеть своего мужчину: свет из окна падает как раз на него, очерчивая силуэт, смягчая резкие и суровые черты лица. С одной стороны она разочарована, что темнеет так рано, потому что разглядывать Снейпа, смущая его — ее любимое занятие, а с другой понимает, что сумрачная комната создает отличный настрой на секс: ее партнер кажется еще могущественнее и опаснее, и древние инстинкты кричат ей покориться. — Согни ноги в коленях и максимально прижми их к груди, — слышит девушка. Не самая ее любимая поза: быть слишком раскрытой, незащищенной — некомфортно, а в голову постоянно приходят мысли о том, как она выглядит. Северус словно чувствует ее колебания: он забирается на кровать и чуть давит на колени, заставляя согнуть — и Гермиона поддается. Он легко садится ближе к ней, широко расставляя колени в сторону — и она очень хочет увидеть, как его член будет вдалбливаться в ее киску, но ни полумрак, ни поза этого не позволяют. Гермиона откидывает голову на простынь, глубоко вдыхая и пытаясь расслабиться, но пальцы ее мужчины мягко крадутся по внутренней части бедра и поглаживают, запуская поток мурашек по телу. Большой палец накрывает ее клитор, а два пальца проникают в нее — наконец-то. Она расправляет плечи, выпячивая грудь вперед, поглаживает округлости, тазом подаваясь к нему ближе. Она готова кончить снова: зажимает соски между указательными и большими пальцами, чуть выкручивая — и громко хныкает от нахлынувших ощущений. — Пожалуйста, пожалуйста, быстрее, — разочарованный стон вырывается, когда Северус наоборот замедляет движение пальцев. Девушка удивленно распахивает глаза, понимая, что смена темпа не снижает возбуждение, а необратимо подталкивает ее к оргазму. Она чувствует, как в голове словно запускается обратный отсчет, а чувства становятся все сильнее и сильнее. На пять она подается бедрами вперед, практически прижимаясь к его пальцам. Четыре — и Гермиона обхватывает свою грудь сильнее, причиняя себе легкую боль. На три ее голова чуть заваливается вправо, прижимаясь щекой к прохладной и гладкой простыне. Два — и ведьма раздвигает ноги шире, инстинктивно открываясь своему мужчине в момент максимальной беззащитности. На один она с протяжным долгим стоном кончает от пальцев Северуса, совершенно себя не контролируя. Этот оргазм совершенно отличается от предыдущего: он чувственный, интенсивный, вытягивает из нее все силы. — Поцелуй… — в горле пересохло, но Гермиона чувствует, что безумно нуждается в нем. — Целуй меня. И в этот момент ощущает, как Северус входит в нее, даже не давая времени отойти от оргазма: стенки влагалища еще пульсируют, делая проникновение плотным. Он выпрямляет одну ее ногу и кладет к себе на плечо, целуя ступню, а вторую ставит себе на грудь. Его руки свободны, и мужчина придерживает ее за бедра, двигаясь мучительно медленно. — Дорогая, я всегда тебе повторяю, что нужно быть конкретной в своих желаниях, — постанывает он, толкаясь снова и снова. Она чувствует, как плотно сведены ее ноги, как крепко ладони притягивают ее бедра, буквально насаживая снова и снова на член. Каждый раз, как Снейп вынимает его и входит снова, Гермиона слышит хлюпающие звуки — и ощущает легкое смущение, но больше всего — похоть. Она так сильно течет, что на простынях точно останутся пятна, но Северус буквально вытрахивает из нее все посторонние мысли. Мужчина чуть подается вперед, и его член с каждым движением задевает эрогенную зону внутри. — Северус, можно мне… — постанывает она, и он понимает свою ведьму с полуслова и развратно шепчет. — Кончай, детка, кончай, — и ее оргазм такой сладкий и такой мощный, что закладывает уши. Снейп еще пару раз толкается в ее плотную, набухшую, пульсирующую киску и, доставая член, с громким стоном покрывает спермой ее лобок, вульву и трется, размазывая жидкости по складкам. Обессиленно он заваливается на кровать рядом с ней и целует в висок. Гермиона счастливо выдыхает, хихикая внутри себя от мысли, что наконец из нее выбили всю дурь. Северус проводит ладонью над ее животом и бедрами, заклинаниями очищая тело. Она прижимается к нему, радуясь, что в комнате темно, потому что по своим личным ощущениям считает, что улыбается как счастливая идиотка. — Знаешь, — расслабленно бросает Гермиона, наслаждаясь тем, как его пальцы вырисовывают только ему понятные узоры на ее бедре. — Сегодня в моем списке сексуальных желаний стало на один пункт меньше. — Еще один список? — мягко усмехается Снейп. — Ты со своей потребностью все упорядочить пробралась даже в нашу спальню. Они удовлетворенно молчат, наслаждаясь друг другом и теплой темнотой, которая обволакивает их. — Покажешь? — Когда-нибудь — обязательно, — ухмыляется Грейнджер и целует его в плечо, не в силах даже пошевелиться.