перемены.

      Матвеев идет ко дну. не понимает, в какой момент жизнь свернула не туда, сделав из него мало того, что бытового инвалида, так и ментального. прикован к кровати мертвым грузом без возможности дальше двигаться. всякое желание пропало сидеть на студии целыми днями и работать, отныне, лишь на кровати разлагается. в одну точку часами может взглядом впиливаться, а затем приходящему с работы возлюбленному врать о том, что сегодня был крайне продуктивный день. но ложь даже на этом не заканчивается.       дал обещание о том, что запишется к специалисту, правда, вместо обещанных приемов продолжает лежать и время от времени ходить как привидение по дому, с трудом собаку выгуливая, передав эту работу Шепсу. а он ведется на слова о том, что совсем скоро состояние прогрессировать начнет. слепо верит в то, что никаких таблеток не нужно. ему так сказали, а татуированному сказал вымышленный психолог. ему определенно лучше знать, что лучше для собственного организма. уже проходил через это в подростковом возрасте. однажды пролежал точно так же на кровати все лето, по возможности поднимаясь, чтобы душ принять и из холодильника через силу что-то выцепить по горестной просьбе взволнованной матери. точно так же поверила чужим словам и все таки увидела результат, хандра ведь прошла, верно? почему сейчас ситуация должна быть хуже? все в этой жизни циклично и такое нужно просто переждать. совсем немного, и все закончится.       правда, слезы сами по себе рекой лились несколько дней подряд, пока в организме ни единой крупицы хрустальной воды не осталось. кончились силы на бесконечные рыдания, осталось место только для беспричинной паники и вечной сонливости, которая с апатией мешается. алкоголь никакого удовольствия больше не доставляет, лишь наизнанку выворачивает сильнее. это просто такой период.       — Дим, нам сегодня на награждение идти нужно. — очень тихо и аккуратно заходит в спальню Олег, провозившись все утро у плиты, чтобы любимого порадовать. — ты не забыл об этом?       эти слова головной болью отдают в висках. уже несколько дней подряд буквально борется с альфой, чтобы не появляться на глазах у других. даже в зеркало глянуть страшно, боится увидеть свою худшую сторону. одна лишь мысль о камерах со вспышками и журналистах пугает до ломки костей и суставов.       — можно вместо меня пойдет Влад или Миша? — не поворачиваясь, спрашивает с надеждой Дима, носом шмыгнув. уже не понимает, то ли простуда атаковать начинает, то ли забитый нос из-за слез стал неотъемлемой частью образа.       Олег видит прекрасно все произошедшее, даже несмотря на то, что половину дня на работе проводит. сдержал свое обещание о том, что будет приходить раньше и радовать чужие глаза, первое время получая безмерное внимание. а сейчас, омега словно не нуждается в нем. говорит по тысячи раз о том, что дни слишком продуктивные были, поэтому валяется в полудохлом виде на кровати, только, Шепс чувствует всеми фибрами сердца, что это голимая ложь. несколько дней подряд наседал на мозг с просьбами записаться к психологу и даже когда получил одобрительный ответ, по прежнему очень сомневался в правдивости слов. только, права не имеет в чужой телефон лезть, чтобы лично проверять.       может быть, это третья стадия отношений? правда, снова одна сторона страдает. Матвеев буквально живой труп, который изнутри гниет и все цели на пару с радостями теряет, увядая постепенно. сбился со счета какой по счету день начался, когда чужое состояние резко под откос пошло. он на кровать садится аккуратно и рукой по чужому бедру ведет, поглаживая с трепетом.       — Дим, там нужны фронтмены групп. я бы с радостью взял кого-то из них, но таковы правила. Костя очень просил прийти, умолял. — одаривая печальным взглядом чужой затылок, объясняет альфа.       Дима жмурится, губы поджимая. понимает прекрасно, что ему нельзя продюсера подставлять, нельзя подставлять возлюбленного и уж тем более, самого себя. почти полностью пропал с радаров, еще немного и новостные паблики высосут проблему из воздуха, придумав гениальную историю пропажи и слухи пустят. ему это не нужно. только, как пересилить себя и весь тот духовный беспорядок, обжигающий неприятно ребра? ощущение, будто в голове разом собрались все проблемы, накопившиеся с годами. комкаются и соединяются воедино, медленно, но верно изнутри проедая. но он же сильный духом, почему должен сдать назад? раньше ему никогда было не нужно, мой спокойно самокопанием заниматься, а теперь, когда известностью большой обладает, должен сквозь снега и дожди пробираться и выкарабкиваться собственными руками.       вместо каких либо ответов, он сначала на локтях поднимается, а затем садится, согнувшись в три погибели, глянув на возлюбленного. серые омуты сегодня беспокойнее, чем обычно. чувствует, как скулы чужая рука касается, начиная осторожно по щеке поглаживать большим пальцем.       — ты точно уверен, что мне не стоит вмешиваться в твои проблемы? — спрашивает тихо Олег, продолжая щенячьим взглядом гипнотизировать непроизвольно. — ты же знаешь, что я…       — я ценю твое желание помочь, Олеж, но это излишне. я разберусь со всем сам. — перебивает юношу Дима, а затем глаза прикрывает, когда ласки слишком приятными становятся. — такое уже было, нужно просто немного подождать.       Шепс вздыхает тяжко, решив просто промолчать и головой одобрительно покачать. первый с кровати поднимается и протягивает руку для того, чтобы помочь омеге следом подняться. видит скованность и нерешительность чужих движений, поэтому за талию приобнимает.       — я рад, что ты все таки согласился пойти. — неожиданно добавляет Олег, прежде чем чувствует, как его под ребра обхватывают и жмутся ближе. сквозь эти объятья ощущает, как исхудала фигура за это время. жутко становится.       Дима холод чувствует, только, не физический. изнутри что-то проедает и заставляет буквально хвататься за юношу, чтобы успокоить это леденящее ощущение, живущее под кожей. с какой-то стороны счастье присутствует. возлюбленного по прежнему много, всегда хватает внимания, только, оно с каждым днем становится напрягающим время от времени.       целый подвиг предстоит совершить, чтобы привести себя в порядок. отрывается нехотя и к зеркалу подходит, оценивая паршивость вида. синяки под глазами появились, словно Луна его полноценный избранником выбрала, а волосы спутаны настолько, что складывается ощущается о том, что их только под корень резать нужно. дурно становится от несколько секунд любования на себя, поэтому, губы поджимает и в полном молчании следует к ванной, остановившись у самой двери. спиной видит, что за ним все это время идут хвостом.       — ты можешь посидеть со мной? — разворачиваясь, просит Дима, смотря прямиком в серые омуты.       — а… да, конечно, котенок. — тут же выпаливает Олег. — сейчас, принесу полотенце и одежду, я полки разбирал недавно.       у Матвеева мрачность на душе какая-то. не достоин он таких отношений. парень слишком сильно кипятиться и любит, а в ответ получает только малую часть от заслуженного. порой, даже простое «люблю тебя» не получает, не говоря уже о каких-то милых прозвищах или действиях. и кажется, вроде, в полной любви и понимании вырос, но такие элементарные вещи не достигаемыми кажутся. а может быть, он просто не создан для любви.

*      *      *

      даже подумать не мог, что сборы могут оказаться еще сложнее, чем в собственных мыслях. уже перед самым выходом, когда вместо красивой одежды или наряда была натянута обычная черная толстовка, доставшаяся от альфы и самые простые джинсы, апатия по новой накатывать начнет. сам себя не узнает. раньше обязательно вытащил бы самое привлекательное и вызывающее, а сейчас лишь появляется желание утеряться на чужом фоне, чтобы не встречаться со множественными взглядами. он устал от чрезмерного внимания. к Шепсу подходит, а на глазах снова слезы наворачиваются.       — Олег, я не хочу туда идти. — глухо скулит Дима, губы поджимая. — я слишком ужасно выгляжу.       — кис, все в порядке будет… — пытается успокоить парня Олег, касаясь чужого лица и пальцами убирая влагу, придерживая аккуратно за щеки. — ты у меня самый красивый и прекрасный, без всяких нарядов и украшений.       хочется скандал устроить и остаться, чтобы себя не мучить и чужие глаза не мозолить, только, пути назад уже нет. должен просто собраться с силами и не доводить ни себя, ни любимого. головой положительно качает, а затем в прихожую идет, чтобы верхнюю одежду накинуть.       они такси заказывают, чтобы лишний раз не суетиться с собственным авто. на дворе начало весны и под ногами слякоть мешается отвратительно. все таять и оживать постепенно начинает, а Дима наоборот, все сильнее загибается. весна всегда была поистине прекрасным временем года, но сейчас, солнечные лучи неприятно в глаза бросаются и заставляют лицо кривить в противной гримасе.       а может быть ему действительно стоит обратиться к специалисту? вдруг, ошибочны абсолютно все его мысли и это неправильно. почему у Олега нет тех самых перепадов настроения, которые есть у него? гормоны? да вроде не школьник, чтобы страдать от этих вечных скачков. все таки, глупость и только. после очередной выкуренной сигареты, которая была подожжена во время ожидания машины, на душе немного легче становится. стресс на время отступает, легкая эйфория приходит. он задумывался бросить курить, но как можно бросить то, что буквально помогает жить? делает хотя бы на несколько минут дееспособным, прежде чем вновь упасть в собственный мрак. от него нельзя спрятаться навсегда. достанет даже из самых укромных уголков сознания.       без особых пробок проезжают половину города, а Шепс за руку крепко держит. держит и просто ждет, что все будет хорошо. насколько бы не было тяжело, до последнего желает верить в то, что все встанет на свои места. вдруг, любимому нужно наоборот в социум прорваться, чтобы почувствовать успокоение? вернуться к своему главному занятию в жизни и все станет чудесно? он буквально не узнает Матвеева, который раньше по сцене мог бегать и кружить часами, а теперь из машины выходит и словно пытается спрятаться за чужим пальто, пока все суетятся вокруг и собираются на награждение.       уже около здания собираются фанаты некоторых музыкантов, создавая шум и гам со всех сторон. Диму пугают посторонние звуки. он слышит в толпе свой псевдоним и псевдоним альфы, поэтому шаг ускоряет и под капюшоном прячется, а Олег не смеет медлить, заходя в открытые широко двери, где обстановка поспокойнее будет. защищены от посторонних глаз. теперь, лишь занятые другим журналисты и прочие гости, точно так же приглашенные на это мероприятие. они сдают свои вещи в гардероб и в укромный уголок отходят. Шепс вновь к себе притягивает утонченное тело, аккуратно по спине поглаживая. необходимо недостаток тактильного контакта восполнить и альфа издалека это замечает, смотря на то, как татуированный вновь начинает заусенцы ковырять от излишнего стресса и губы кусать, по сторонам оглядываясь. похож на испуганного зверька, который устал образа своего прошлого придерживаться. он точно такой же человек, которой имеет право на открытую реальность, а не только сценический образ, показывающий такого недоступного и хладнокровного.

*      *      *

      для Димы эти несколько часов тянулись настолько долго, словно они провели здесь несколько суток напролет. длинный концерт, награждение каждого званием голоса поколения «Z». конечно, безумно радовался смотря в сверкающие глаза милого, когда его на сцену приглашали и вручали статуэтку. даже если на лице не было нужных эмоций. были не такими, какие должны были быть.       с облегчением выдыхал, когда все мероприятие к концу подходило и можно было отправляться.       — ну все, котенок, можем домой ехать. — успокаивает юношу Шепс, аккуратно в щеку поцеловав.       успели забрать верхнюю одежду и вновь вызвать такси в сопровождении волонтера, но кажется, им не светит вернуться домой раньше положенного.       — добрый вечер, — из-за угла вылетает девушка с натянутой улыбкой и микрофоном в руках в сопровождении оператора с огромной камерой. — могу ли я взять у вашей пары интервью? это займет буквально несколько минут.       Матвееву стыдно за то, что он в объективах камеры будет полностью неидеальным выглядеть. все изъяны, выбивающиеся из прически, круги под глазами, помятая одежда. точно теряет на заднем фоне рядом с возлюбленным, но выбора у них особого нет.       — давайте только быстро, мы правда очень торопимся. — отвечает Олег, прокашлявшись.       вопросы вполне банальны и типичны, уже отвечали на них по тысячу раз на эфирах в социальных сетях и прочих интервью, когда журналисты все таки появлялись на подобных мероприятиях. даже успели побывать на совместном интервью, где отвечали на многое, а сейчас вопросы становились более личными и интимными, вызывая неодобрение. естественно, это чужая работа, ходить и собирать всякого роду информацию, только, на такое Шепс не особо горел желанием отвечать.       в один миг татуированный в пространстве потерялся, слыша чужие голоса сквозь толстую призму сознания. свет, исходящий от камеры попадал тотчас в глаза, ослепляя, но постепенно ослабевать начинал. это явно дело не рук оператора. пальцы подрагивать начинают, поэтому в срочном порядке руки в карманы складывает, пытаясь незаметно воздух полной грудью вдыхать. снова. ком в горле нарастать начинает и перекрывает путь к кислороду.       он снова всех подводит. мог бы выбрать время для хандры позже, когда не нужно появляться на людях, но очень сложно сосредоточиться на чем-то серьезном, когда ветреный поток мыслей буквально кричит о чужой вине. воет и рычит о том, что он главным эпицентром всех проблем является, заставляет краснеть за свое состояние Шепса, который прямо сейчас за двоих отвечает, а он был готов даже скандал дома устроить, чтобы не идти никуда для гниения живьем дальше. хотел просто в тишине и спокойствии за неделю пережить это состояние, но неделя затягивается на более долгий срок и терзает душу до сих пор.       самым настоящим эгоистом является. делает так, как считает нужным, не считаясь с другими. этот эгоизм изнутри пожирает. не может весь мир только вокруг него крутиться. никто не обязан его с ног до головы выцеловывать и делать так, как хочется только ему. но как вернуться в социум и давать больше, чем ты можешь, когда сил не хватает даже на слезы?       дурно становится, это ощущение до самых позвонков доходит. ему срочно нужно на свежий воздух. не понимает, что происходит с ним и почему паника выходит на передний план, омрачая все происходящее. бледнее поганки становится и альфу за рукав хватает, молча пытаясь объяснить, что им срочно идти нужно.       Олег тут же голову слегка поворачивает в чужую сторону, ужасаясь. видит, как парня потряхивать мелко начинает, а агрессия в сторону посторонних людей нарастает постепенно.       — так, интервью это конечно хорошо, но нам действительно нужно идти. всего доброго. — прощается парень и завершения не дождавшись, осторожно, но очень решительно берет омегу за талию, начиная на выход вести.       лучше уж в заголовках пабликов он будет видеть свое имя с какой нибудь громко говорящей подписью, нежели Диму будет мучить.       — котенок, что случилось? — обеспокоено спрашивает Олег, поправляя чужой капюшон и лицо прикрывая.       — я не знаю… меня просто трясет…       еще немного и трясти начнет Шепса. он не переживет паническую атаку своей пары прямо здесь и сейчас, поэтому в экстренном порядке к черному выходу направляется в надежде, что там скопления людей будет намного меньше. он не любит грубить и отказывать фанатам в фотографии и мимолетном разговоре, но сейчас они просто не в ресурсе для этого. правда, очень сложно объяснить, почему парень пробегает прямо под носом и не может даже головой в чужую сторону махнуть.       как только он дверь отворяет, тут же вскрики слышит и интуитивно ближе к себе омегу прижимает. даже внутренний зверь, который умеет различать опасность и что-то безобидное, начинает порыкивать тихо и суетиться. в этой огромной толпе, где по обе стороны стоят несколько фанбаз нескольких исполнителей, он вновь свое имя и Димино слышит. несмотря на то, что охрана пытается расстояние расширить, находятся люди, которые буквально на входе топчутся и за одежду хватать начинают. до машины доходят и он дверь открывает, пропуская Матвеева первым.       у Олега голова кипит. желает просто вернуться домой, в спокойствие, где их никто не видит за четырьмя стенами кроме пса любимого. последней каплей становится момент, когда с какого-то угла начинают лететь глупые каламбуры, похожие на издевки, пока возлюбленный устраивается в машине.       — еще кто-нибудь что-то скажет в сторону меня или Димы эту гниль, и в лично ударю в рыло! — не пытается фильтровать жаргон Шепс, оборачиваясь в ту сторону, откуда шутка неудачная полетела.       ему нужно просто спокойно сесть следом в машину и защитить татуированного. ему зверь так сказал, а он полностью повинуется. не желал опускаться до уровня неуважения аудитории, но когда люди буквально выкрикивают вопросы, подразумевающие собой копание в чужом белье, ему в прямом смысле слова крышу сносит. не готов выставлять на показ свою личную жизнь, даже в шуточной манере отвечать не собирается, чтобы не подогревать интерес. после этого в машину садится и дверь захлопывает, сразу же двинувшись с места.       Матвеев в чувства пытается прийти. окружающего его предметы начинает в голове прокручивать, считает до десяти несколько раз, собственные трясущиеся руки оглядывает. в ушах звоном чужие крики отдавались и он пытался через силу сфокусироваться. когда наконец-то почувствовал чужую руку на плече, а вторую на колене, спокойнее становилось, но не полностью. пытался вдохнуть полной грудью, чтобы дыхание восстановить, правда, вместо этого лишь рваный выдох получался.       — ты как себя чувствуешь, котенок? что случилось? — тихо спрашивает Олег, ближе прижимая.       — я пытаюсь в себя прийти… — признается Дима и голову запрокидывает, пытаясь проморгаться, чтобы пелена с глаз ушла. — просто, в один момент стало трудно дышать и мысли пиздецовые пошли.       Олег знает, прекрасно знает, что это не норма. и он бы мог начать разговор прямо здесь и сейчас, только, лишняя пару ушей им явно не нужна. стоит подождать немного, чтобы вернуться в свой домашний уют. на данный момент его максимум – своим вниманием и феромонами окружить, а все остальное на потом. пытается перевести чужое фокусирование на виды за окном и начинает рассказывать что-то спокойное и ненавязчивое, чтобы не нужно было думать над ответами и можно было просто слушать. улыбается горестно, хоть и пытается свое волнение скрыть. это адски сложно.       весь оставшийся путь был надежным рассказчиком и речь свою закончил лишь в тот момент, как только автомобиль во дворах остановился. наспех попрощался с водителем и так же под руку до самой квартиры возлюбленного довел, снимая сначала собственное пальто, а затем помогая с чужой курткой. первое время по комнатам как привидения бродят, переодеваясь и приводя себя в порядок, но как только в спальню проходят, Олег серьезнее становится. насколько бы сильно не хотелось напоминать обо всех плохих событиях за эти несколько дней, он просто обязан в свои руки все брать. ложится первым на кровать, а затем притягивает к себе омегу, чувствуя холод, исходящий от чужой кожи. одеялом накрывает двоих и начинает аккуратно позвоночник под футболкой поглаживать. собственные руки теплые, обжигающие.       — Дим, нам нужно поговорить. — достаточно серьезно говорит альфа, но без наезда. не имеет желания спугнуть или пресечь. чувствует, как тело, лежащее на нем напрягается заметно, но молчит. — твое состояние ухудшается с каждым днем все сильнее и сильнее. что случилось? может быть, я делаю что-то не так? просто скажи мне и я попытаюсь делать иначе…       — Олег, ты ни в чем не виноват. я не знаю как объяснить… такое уже было, я проходил через это, нужно просто немного подождать. — успокаивает Матвеев, а сам щеки с внутренней стороны начинает искусывать.       — котенок, но ты же понимаешь, что это ненормально, что ты несколько дней подряд можешь часами рыдать, а после ловить панические атаки. может быть, тебя не устраивает психолог? может быть, мне стоит сидеть на сеансах рядом с тобой или помочь выбрать другого? я очень беспокоюсь.       — ты сделал максимум, Олеж. не стоит так суетиться. — а на словах про психолога уже начинает нервничать заметно. — все прекрасно, меня все устраивает. я говорю тебе, просто дай мне время и все будет в порядке.       а сам уже не понимает, кормит он пустыми обещаниями Шепса или себя. настолько сильно погряз в этом дерьме, что сам начинает верить в то, что это состояние — конечная точка и пути обратно нет. он точно так же впадал в апатию, даже думал о том, как бы сигануть с окна, но никогда не было таких резких перепадов от желания сделать все и сразу, а затем прирасти к одному месту, желательно, в полной тишине. мог бы полезть в интернет, чтобы ввести все свои симптомы, но чаще всего, все, что не касается простуды, моментально приписывают к психичкам или варианту только в гроб слечь. говорят, ничего не лечится. очень сомнительный вариант самому себе диагнозы ставить и лечение подбирать, но разве намного хуже, чем просто бездействовать? лежать целыми днями и смотреть в потолок в слабой надежде на то, что пройдет само. ничего просто так не проходит.       Олег вздыхает нервно и горестно. до сих пор не может смириться с правдивостью новости о том, что в скором времени все пройдет. он действительно хочет в это верить и верить возлюбленному без остатка и задней мысли. мог бы насильно потащить на личный прием с врачом, только, помимо ужасных отношений он ровным счетом больше ничего не получит.       — ты же понимаешь, что в любой момент ты можешь мне рассказать абсолютно все? и я помогу со всем справиться. — достаточно настойчиво спрашивает альфа, специально в глаза глядя.       — понимаю. — достаточно кратко отвечает Дима, обратно укладывая голову на чужую грудную клетку.       слышит учащенного сердцебиение, которое прямиком в мозг пульсацией отдает. а может быть, это собственная голова на части трещит.

*      *      *

      с момента награждение уже вторая неделя прошла, а проблемы так и не собираются куда-то отступать. наоборот, копятся с каждым днем, на хрупкие плечи падая. только, они не должны быть преградой для сегодняшнего дня, Дима не позволит. итак разъедает своим состоянием возлюбленного, суетящегося каждый день, но Матвеев не вправе портить чужой день рождения, который Шепс итак вынужден почти до самого вечера на работе справлять. не может просто лежать со страдальческим выражением лица на кровати, оставив квартиру в полном беспорядке, а чужую коллекцию без пополнения в виде подарка. будет настоящим единоличником, если оставит все так, словно сегодня обычное утро пятницы.       не успел попрощаться и поздравить рано утром, проспав чуть ли не до самого обеда, когда времени чертовски мало осталось. его накрывает снова. а вдруг он не успеет до чужого прихода? не успеет привести в порядок квартиру, скататься до магазина и придать себе какой никакой вид, хотя бы распутав для начала колтуны в волосах. не простит себе того, что поведет как тварь, не сумев поздравить, как это нужно делать. сразу же вспоминает свой день рождения, когда Шепс вечером явился с огромным букетом цветов и множеством других плюшек. за всю жизнь не получал столько внимание, как в тот от, можно сказать, незнакомого тебе человека.       очень лениво одеваться начинает, а на ламинат падают хрустальные слезы. опять. все эти рыдания стали дурной привычкой, без которой ни один день не обходится. пытается сдержаться, взять себя в руки, но даже если это и получается очень неуверенно, вновь и вновь косым дождем рыдает безутешно. даже представлять себе не хочет, сколько нервных клеток было потрачено лишь за неделю. саморазрушением постоянным занимается, забывая даже про самые банальные вещи в виде приема пищи. такое уже было, правда-правда. в зеркало смотрит и трупный цвет лица подмечает. а вдруг, вместе со всей красотой и любовь утечет. если Шепс чужую уродливость не сможет принять, решив разойтись? нет, он просто накручивает себя.       только, это накручивание новой причиной для паранойи становится, а мыслей ничтожно мало, чтобы пытаться вынести что-то здравое. хочет просто оглохнуть, чтобы не слышать навязчивости в голове. ком в горле проглотить пытается, чтобы вызвать такси и выйти на улицу. не привык покидать квартиру в одиночестве, но любимый пес беспричинную агрессию и раздражение вызывает, чтобы вместе с ним по торговым центрам кататься.

*      *      *

      на пол в прихожей тяжелые пакеты летят, а куртка лениво слетает с узких плеч. смог, выполнил одно из обещаний, данных самому себе. стоило это пережитого тремора рук и вполне удачной попытки слезы сдержать. зато возлюбленный точно доволен будет. волочит до кухни пакеты, продукты расставляя. правда, от продуктов только слово одно. купил бутылку вина, только, от одного вина наизнанку крутит. закуски какие-то, но самое главное в красивой коробке лежит. стоял около этих несчастных стеллажей, с трудом концентрируясь на вещах и собственном выборе. пытался с божьей помощью вспомнить, какие котята уже украшают полку в спальне, чтобы не разочароваться и не испортить подарок юноше.       мозг рвался к тому, чтобы приступить к уборке, только тело железным грузом тянуло лечь обратно. его максимум закончился на протирании пыли и нижних полок, а время уже подходило к вечеру, когда Шепс должен был домой вернуться. подарок пытается упаковать хорошо и на лице даже горестная улыбка проскакивает. он любит. любит до боли в груди и скрежета под ребрами. любит глазами, ушами и мозгом, правда, не может этого показывать. или просто не хочет.       до сих пор не понимает, за что он заслужил человека, который несмотря на чужое саморазрушение спокойным и вменяемым становится. никаких криков с прошлого скандала, воплей, ругани. лишь слезы без повода, которые всегда аккуратно шершавыми подушечками пальцев убирают. любовь повсюду, а взамен ничего толком не может дать.       в прихожей слышится звук проворачивающегося ключа, а ноги тут же ватными становятся. в руках сжимает крепко несчастную черную коробку и голову запрокидывает, жадно воздух глотая. с минуты на минуту должен выйти в коридор и поздравить, только, слова в голове по разным строчкам бегают и путаются, собираясь в огромный комок.       — котенок, я дома! — очень громко и четко говорит Олег, разуваясь и проходя первым делом на кухню, чтобы поставить пакет продуктов с содержимым, которое действительно похоже на пищу.       Дима замирает. не успел собраться с духом и встретить, оказался перехваченным на кухне, стоя спиной к силуэту. разворачивается не спеша и улыбка с опущенными вниз уголками губ на лице образуется.       — Олеж, с днем рождения… — достаточно тихо говорит Матвеев и ближе проходит, протягивая презент.       новая причина для паранойи появляется. а если подарок не понравится? вдруг это не то, что Олег хотел бы получить на день рождение? снова все делает не так и занимается не тем, чем нужно. боится увидеть разочарование в чужих глазах, очень боится.       Шепс глаза округляет слегка, когда видит омегу не в приевшемся состоянии, а более свежем, привычному когда-то давным-давно глазу. черную коробку видит в руках и сердцебиение учащается. он не ждал абсолютно ничего, хотел приготовить обычный ужин и провести вечер вместе, а сейчас видит то, как парень перед ним стоит и плотно коробочку сжимает, протягивая неуверенно. он принимает чужой подарок благодарно и открыв крышку, двух котят видит, очень схожих с их образами.       — я не знал, что тебе подарить, поэтому решил, что лучше всего будет пополнить твою коллекцию. — начинает очень быстро и волнительно объяснять Дима. — прости, я правда очень старался выбрать и я надеюсь, что у меня получилось, я не хочу тебя расстраивать и…       — котенок, это просто замечательно. — перебивает Олег, не желая чужие извинения на пустом месте слушать. ему не за что извиниться.       Шепс коробку на стол ставит и притягивает к себе нежно, начиная по спине широкой ладонью проводить. безмерно ценит чужое желание заботу подарить, только, с самого начала отношений на себя эту ношу берет. готов отдавать всего себя, даже если взамен не получит ровным счетом ничего.       — не стоит извиняться, я рад одному твоему присутствию. — продолжает успокаивать альфа. — я просто счастлив потому, что ты у меня есть.