О чём хотелось бы забыть

Погода в Поволжье быстро испортилась. Тёплое летнее солнце, а вместе с ним и чистое голубое небо заволокло громоздкими облаками с сероватым отливом. На юго-востоке горизонт вовсе размыло — на город надвигался ливень. Издали донёсся раскат грома, даже двор-колодец не смог приглушить звук. С характерным писком совсем низко пролетели несколько ласточек. Женя запрокинула голову, следя за траекторией полёта птиц. — Вот ты где, — на крыльцо вышел Барс. Не то чтобы он долго искал коллегу — это не подземный город питерского КТЦ, вариантов немного: комната отдыха, зал для тренировок, тир, улица. В градации от наименее к наиболее вероятному месту. Евгения потушила сигарету, хотя та сама уже дотлела практически до фильтра. Когда же обнаружить ещё одну в пачке не удалось, женщина разочарованно смяла коробку и отправила комок картона и плёнки в мусор. Говорить о вреде никотина для здоровья в целом и для профессии в частности было тупо и неуместно от слова совсем. Поэтому Снежный предпочёл оставить подобные комментарии при себе. — Поезжай домой. Я связался с Астаниным — его группа возьмёт наших наркоторговцев. И кому провести их тоже есть. — Не хочу, — Мура интуитивно почувствовала следующее предложение и пресекла его на корню, — И в Питер тоже. Переступать порог квартиры не горю желанием. Во всяком случае пока. А в Мурманск лететь не хочу тем более. И вообще не факт, что что-то выловят, а если даже и смогут, то в связи с резонансом на экспертизу повезут в СПб. Андрей с трудом удержал тяжёлый разражённый вздох. Спорить с этой женщиной — пустая трата времени. Ионова так безэмоционально, так безлико отшвырнула его идеи, что посторонний слушатель посчитал бы капитан-лейтенанта конченным циником. С другой стороны, осуждения, раздражения и других подобных эмоций в свой адрес сейчас заслужил кто угодно, но никак не она. Да, поведение снайпера было атипичным для сложившейся ситуации. Однако если посмотреть трезво, то реакция людей на стресс и любые потрясения вообще бывает разной. Какая-то жена буквально упадёт на пол и начнёт биться в истерике, захлёбываясь слезами и проклиная весь свет. Другая схватит документы, банковские карты, телефон с зарядкой и помчится на ближайший рейс или поезд. А третья вот так… Просто впадёт в какое-то полуживое-полумёртвое состояние и, не проронив и слезинки, пойдёт на улицу травиться никотином доза за дозой. Хотя то ли ещё будет. Офицеры с автоматом или снайперкой наперевес тоже люди. И эмоциональный «бум», к сожалению, придёт. В своё время. А к сожалению ли вообще? Ведь боль и страдания души как яд с накопительным эффектом, как соли, которые по каким-то причинам не выводятся из организма. Без разрядки высоко вероятен стремительный конец в могиле. Могила… Евгения невольно вспомнила заезженную клятву большинства брачующихся: «В горе и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас». План действий «до» есть, а что делать после? Куда идти, когда не с кем быть, некого любить? Почему об это никто не говорит? Жить дальше? Это тупо, бессмысленно и даже в некотором смысле жестоко. Покончить с собой? Это не в правилах Муры. Хотя бы просто потому что она офицер. То есть остаётся лишь плавать в неком небытии, отдаваясь без остатка работе, а в глубине души надеясь, что какому-нибудь боевику свезёт всадить пору-тройку пуль и отправить женщину на покой.

***

— Никогда не понимала пустых гробов. Это же абсурд. И издевательство над родственниками, — Женя произнесла это не слишком громко, дабы услышал лишь рядом стоящий собеседник. Как и предсказывала каплей, ничего не нашли. Металл и прочие материалы от корабля, мусор на дне реки — среди этого месива нереально было вычленить ни элементы формы, ни ещё что-то. Да и течение никто не отменял. Так что отдать честь героям, произвести выстрелы из оружия и тому подобное можно было лишь над закрытыми гробами, в которых ничегошеньки не лежало. На псевдо-похоронах было много людей, что ни капли не удивило снайпера. Большинство офицеры, бывшие коллеги и сослуживцы. Генерал Соловьёв, Миша Рифанов, Варяг и Гном… Но среди кителей особо выделялись фигуры гражданских. Екатерина Никитина за всё время не проронила ни слова и всё поглаживала по голове дочку. Евгения видела супругу Опера до этого дня лишь однажды, но с уверенностью могла сказать: она очень сильно постарела, осунулась, в глазах погас огонь. Хотя что там говорить, капитан-лейтенант выглядела ненамного лучше. — Жаль, что Физик не смог приехать. На слова Барса Ионова лишь тяжело вздохнула. Ей очень не хватало друга и его поддержки здесь и сейчас. Но увы: служба есть служба, и вырваться из командировки даже по такой серьёзной причине не представлялось возможным. Конечно, после случившегося при первой же возможности Мыцик позвонил подруге, но никакой видеозвонок не мог заменить живого общения. Женщина тогда почувствовала, какую скорбь испытывает Сергей, отчего ей самой стало ещё хуже. Неспособность помочь ни себе самой, ни тем близким, кто остался, вгоняла Муру в ужаснейшую депрессию — такой беспомощности она не испытывала ранее никогда в жизни. — Уверена, что тебе не нужен отпуск? — Снежный перевёл взгляд со свежих холмов земли не подчинённую. — Нет, не хочу оставаться одна. Боюсь, сойду с ума. Женя отвернулась в сторону клонящегося к закату солнца и уже себе под нос произнесла: «Если не уже…»