Зверю равен человек.

Раз, два – предвещает смерть сова.

Три, четыре – тень крадётся по гардине.

Пять, шесть – за спиною кто-то есть.

Семь, восемь – ветер все следы заносит.

Девять, десять – а сейчас оглянись в последний раз!

Детская считалочка

– Тяжёлый был день? – участливо спросил Гуннар и, дождавшись утвердительного кивка, сочувственно продолжил. – Ничего, завтра обязательно будет лучше. Недаром говорят: «Ночь темнее всего перед рассветом». Пожилой лифтёр привычно повернулся, чтобы закрыть решётку, когда резкий толчок в спину вывел его из равновесия, заставив беспомощно повалиться на пол. Ажурная дверца захлопнулась, зажав его голову в проёме кабины, а затем противно пискнула кнопка, и лифт со скрежетом двинулся вверх. Гуннар попытался отползти, позвать на помощь, но успел лишь издать испуганный вскрик, когда бетонная плита перекрытия раздробила ему череп. Доехав до нужного этажа, кабина остановилась, и из неё выскользнула тёмная фигура. Осторожно, чтобы не испачкаться, тень перепрыгнула через труп и скрылась в номере, оставляя в лифте стремительно расползающуюся лужу крови, в которой под неверным светом мигающей лампочки медленно кружились осколки разбитых очков и обломки костей. ~~~~~~~~~~~~~~ – Может быть, это просто несчастный случай? – хмуро предположил Адам, затушив очередной окурок о край пепельницы. – Мистер Тронт давно жаловался на этот лифт, и я вызвал специалистов, но из-за тумана они так и не смогли к нам добраться. Я с завистью посмотрела на Синклера-младшего, который перестал стесняться посторонних и курил не таясь, и вовремя отдёрнула руки от лица. В конце концов, этим вечером мы все собрались в просторном холле на первом этаже, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, а не смотреть, как нервный администратор обкусывает свои заусенцы. – Седьмой несчастный случай подряд? – ехидно переспросил Коул и начал перечислять, с видимым удовольствием загибая пальцы прямо перед носом управляющего. – Питер Флеверолл, якобы умерший от сердечного приступа. Фрида Близзард, так и не объявившаяся на материке после «отъезда» из твоего отеля. Шон фон Паренс, неудачно угодивший в волчью яму на охоте – со смертельным исходом. Ханна Кирстен: 5 лет она работала у тебя администратором, а потом неожиданно взяла расчёт, и больше её никто не видел. Мистер Уолпол… – Хватит, – устало перебил его Адам, – у вас есть какие-то предположения, мистер Майерс? – В твоём уютном гнёздышке орудует маньяк, – радостно объявил следователь, заставив собеседника недовольно поморщиться, – но я обязательно выведу его на чистую воду! Твой отец наверняка тоже всё это понял, иначе с чего бы ему так поспешно увозить отсюда практически всех гостей и персонал на своей личной яхте, когда туман ненадолго рассеялся? Теперь в отеле остались только мы пятеро да ещё этот угрюмый охотник, который охраняет свой склад звериных трупов. – Вы кого-то подозреваете, мистер Майерс? – подал голос Найл, расположившийся на диване в самом тёмном углу комнаты. – Всех! – немедленно ответил Коул, оскалившись как акула, почуявшая кровь. – Разумеется, кроме себя и, пожалуй, Скарлетт. Но если смерть судьи была естественной и череда убийств началась с Фриды… – То и ты сам становишься идеальным подозреваемым, – с вызовом заметила я, – ведь мы прибыли сюда одновременно. И почему ты так уверен, что убийца не покинул остров вчера, вместе со всеми? – Чую, – подмигнул мне следователь, с удовольствием принимая вызов, и демонстративно втянул носом воздух. – Я уверен, что Гуннара убили уже после отъезда всех остальных из отеля. – Пожалуй, вы правы, – нервно затараторил из полумрака Найл. – Мне показалось, что около часу ночи я слышал тихий вскрик, а потом… – Можно помедленнее? – поморщилась я, с трудом разбирая его торопливую речь. – Что именно вы услышали, мистер Такер? – Вас слишком много, и вы слишком громкие, – недовольно пробурчал Найл, обдавая меня холодом своих голубых глаз. – Я должен побыть один и всё обдумать. – Сейчас нам лучше сразу делиться всеми возникшими подозрениями, – нахмурился Коул, но мистер Такер проигнорировал это замечание и устремился вверх по лестнице. – Странный он, – вздохнула Дебора, провожая мужчину взглядом. – Интересно, почему он не уплыл вместе с остальными гостями? Что за неотложное дело заставило его остаться на острове даже после ранения на охоте? – Рана у него неопасная, так, царапина на груди, ещё пару дней покровоточит и затянется, – покачала головой я. – И Найл хотя бы соблаговолил ненадолго выбраться из своей норы, в отличие от мистера Стормара, которого мне так и не удалось вытащить сюда из охотничьего домика. – Если Каспер – не злое привидение, которое нападает на людей по ночам, то и покидать своё логово ему незачем, ведь птичка сама прилетает к нему в гости, – ухмыльнулся Коул и многозначительно подмигнул Адаму, но тот лишь поджал губы и никак не отреагировал на явную провокацию. О том, что отношения Синклера-младшего и охотника выходят далеко за рамки дружеских, в отеле шептались давно, но меня, в отличие от следователя, сплетни интересовали мало: я предпочитала опираться на проверенные факты и свои наблюдения. Коул, наконец истощив свой запас шуток, вкратце перечислил стандартные меры предосторожности, которые, по его мнению, должны были усложнить задачу маньяку: плотно закрывать окна и двери, ходить парами, сразу же сообщать ему обо всём подозрительном и всё в таком духе. Разговор понемногу сошёл на нет, и мы замолчали, погрузившись в неуютную тишину, которая говорила сама за себя: неужели среди нас действительно притаился убийца, уже выбирающий свою следующую жертву? ~~~~~~~~~~~~~~ Напряжённо замерев на лестнице, Найл прислушался: погони за ним не было и все остались внизу, а значит, пришло время осуществить задуманное. Мужчина быстро преодолел оставшиеся пролёты и застыл перед заветной дверью. Его бледные руки дрожали, когда он нервно повернул ручку, мысленно готовясь к тому, что номер будет заперт. Однако дверь поддалась легко и непринуждённо, как всегда, и радушно пропустила гостя внутрь. Впрочем, долго задерживаться в милом сердцу полумраке Найл не стал: буквально через минуту он бесшумно выскользнул из комнаты, прижимая руку к груди, и поспешил обратно к лестнице, а дверь за ним захлопнулась с сухим щелчком, словно капкан, поймавший долгожданную добычу. ~~~~~~~~~~~~~~ – Я уже думал, ты не придёшь, – ухмыльнулся охотник, лениво пуская небольшую волну по прозрачной водной глади, когда мокрые руки сомкнулись вокруг его шеи. – Не бойся, здесь нас никто не увидит: в отсутствие гостей этим бассейном не пользуются. Каспер нетерпеливо притянул к себе обнажённую фигуру и впился в губы голодным поцелуем, до крови прокусив тонкую кожу. Привкус железа ударил охотнику в голову, и его огрубевшие руки вцепились в податливое тело, прижимая его к краю металлической платформы для прыжков, которая теперь была опущена и едва выступала из воды. Животные инстинкты вырывались наружу, туманя разум, от близости долгожданной добычи путались мысли… А затем в тусклом свете луны, едва пробивающемся через узкое окошко наверху, серебристой змеёй сверкнули наручники… ~~~~~~~~~~~~~~ – Дебби, не смотри туда, не надо, – как в бреду повторяла я, отчаянно прижимая к себе подругу, чтобы защитить её от жуткого зрелища: на лестничной площадке в неестественно скрюченной позе лежал Найл Такер. Его перекошенный рот, покрытый кровавой пеной, взывал к нам в молчаливом крике о помощи, а левая рука с растопыренными пальцами даже после смерти продолжала тянуться к пуговицам рубашки. – Так-так, что это тут у нас? – заинтересованно протянул подбежавший Коул и наклонился к Найлу. – Очередной труп… Что-то в последнее время они появляются каждую ночь, как грибы после дождя. Эх, если бы вчера мы все поднимались по лестнице, а не на грузовом лифте, то я бы успел изучить тело до начала окоченения! – Ваш цинизм не перестаёт меня поражать, мистер Майерс, – холодно заметил Адам, спускаясь к нам с пятого этажа, – интересно, это профдеформация или лицемерие маньяка, наслаждающегося видом своих жертв? – Маньяки обычно приходят к трупу последними, чтобы не вызывать подозрений, – невозмутимо парировал следователь, – так что ты больше подходишь на эту роль, Франкенштейн. – Я поспешил сюда, как только услышал истошный крик Деборы, – нахмурился Адам, – но мой номер этажом выше ваших. Кроме того, мне пришлось повозиться с замком с непривычки. – Да неужели птичка прислушалась к моим предупреждениям и стала наконец запирать дверь своей клетки в целях безопасности? – пафосно всплеснул руками Коул, ненадолго отвлекаясь от своих манипуляций над трупом. – Да, – неохотно признал Адам, – и вдобавок у меня со стола пропала редкая книга… – Вот эта книга? – бесцеремонно перебил его следователь, кивая на цветастую обложку, которая показалась из-под расстёгнутой рубашки Найла. – «Сова», – недоверчиво качнула головой я, прочитав название, – последний роман Донны Тартт, продолжение её знаменитого «Щегла»… – Судя по всему, обложку пропитали нервно-паралитическим ядом, батрахотоксином или чем-то подобным, – довольно хмыкнул Коул, – и он попал в кровь жертвы через рану на груди. – И зачем только мы сказали Найлу, что эта книга лежит на столе в номере мистера Синклера, – тихонько всхлипнула на моём плече Дебора. – Но я ведь и подумать не могла, что он действительно отдаст за неё душу… – Да, это моя пропавшая книга, – наконец подтвердил Адам и потянулся в карман за сигаретой, – но я ничего не знаю о яде, клянусь вам! – Зато я догадываюсь, кто знает, – радостно оскалился Коул, вскакивая на ноги. – Самое время наведаться к твоему любимому охотнику: у него я видел прелюбопытнейшую коллекцию духовых трубок… – Но как же мистер Такер? – робко спросила Дебби. – А что с ним станется? – искренне удивился Коул. – Он провёл здесь всю ночь, полежит и ещё немного, спешить ему теперь явно некуда, а к вечеру вернётся Винсент Синклер с полицейскими, которые им займутся. Если хочешь, можешь пока почитать ему книжку, которая свела его в могилу раньше срока. Дебора испуганно ойкнула, отскакивая подальше от трупа, и я осторожно сжала её пальцы, чтобы поддержать и успокоить. Было очевидно, что напарница ещё не оправилась от шока после нашей жуткой находки: мы натолкнулись на труп несчастного Найла, когда шли на кухню, чтобы позавтракать вместе. Но дурацкая шутка Коула всё равно заставила меня улыбнуться: он нравился мне, и меня восхищали его чёрный юмор, показная невозмутимость и равнодушие к смерти, пропитавшей каждый уголок этого отеля. Заметив мой взгляд, следователь самодовольно подмигнул мне и рванул вниз по лестнице, как гончая, взявшая долгожданный след, и нам оставалось только последовать за ним. Охотника, вернее, его труп, нам удалось найти только под вечер, благодаря Деборе, которая заметила приоткрытую дверь, ведущую к бассейну. Мистер Стормар безмолвно застыл в толще прозрачной воды и был прикован к платформе, опущенной практически до самого дна – сюрреалистически прекрасная картина. Глядя на Каспера, который даже после смерти не обрёл покой и словно продолжал лихорадочно тянуться к поверхности, я представляла последние минуты его жизни: как его сильное тело исступлённо рвалось вверх, стремясь выбраться из серебристого капкана, змеёй опутавшего руку, как яростно метались под водой его короткие волосы, как он отчаянно хватал ртом воду, выпуская мелкие пузырьки воздуха, которые мчались к поверхности, словно стайка испуганных рыбок. А затем всплыл и лопнул последний пузырёк, и охотник дёрнулся в последний раз и затих… – Как думаешь, кто-то из них двоих – убийца? – стряхивая с себя наваждение, спросила я бледную Дебору, которая старательно отводила глаза от трупа в бассейне. – Это явно наручники Коула, а отравленная книга принадлежала Адаму… – Я думаю, что нам с тобой нужно держаться от них подальше, – резко ответила подруга, поднимая на меня испуганные глаза, и кивнула в сторону узкой приоткрытой дверцы. – Эта лестница ведёт в закрытое крыло – спрячемся в одном из номеров и дождёмся Синклера-старшего с полицейскими… Кто бы из них двоих ни убил Каспера Стормара, он легко разделается с нами обеими. – А вдруг это кто-то другой? – неуверенно предположила я. – Кто-то из местных забрался в отель и… – Не глупи, Скарлетт, – гневно зашипела на меня напарница, – их сюда на пушечный выстрел не заманишь! Да и как бы кому-то постороннему удалось отравить книгу, узнать про рану Найла, завлечь охотника в бассейн… Она резко дёрнулась, когда увидела, что Адам и Коул, яростно переругиваясь, медленно приближаются к нам. – Бежим!!! – истошно заорала Дебора и рванула прочь, как перепуганный заяц от волка, и я, поколебавшись несколько секунд, бросилась за ней. – Скарлетт, стой!!! – донёсся до меня отчаянный вопль Коула. – Вдруг она заманивает тебя в ловушку? Мы должны держаться вместе! – Нет!!! – выкрикнула я, не сбавляя хода. – Она моя подруга, я не оставлю её одну, пока в отеле бродит убийца!!! Я уверенно нырнула вслед за Дебби в узкий лаз и помчалась дальше, не обращая внимания на отставших мужчин, которые не могли протиснуться внутрь. Кажется, они договорились разделиться, чтобы поскорее найти нас, но меня это уже не волновало: я изо всех сил пыталась догнать напарницу, которая была быстрее и ориентировалась в отеле намного лучше меня. ~~~~~~~~~~~~~~ Дебора мчалась вперёд что есть мочи: да, она знала, что лучше было бы остановиться и подождать Скарлетт, чтобы продолжить путь вдвоём, но ноги не слушались и сами по себе несли её подальше от опасности. Девушке мерещилось, что за ней гонится дикий кровожадный зверь, и она практически ощущала за спиной его тяжёлое зловонное дыхание и слышала скрежет его кривых когтей по стенам коридора. Испуганная, отчаявшаяся Дебби нырнула в заманчиво приоткрытую дверь первого попавшегося на пути номера и осторожно притворила её за собой. Внутри царил коварный полумрак, размывающий очертания предметов и превращающий привычную мебель в настороженных, готовых к прыжку чудовищ. Не желая оставаться среди монстров, порождаемых перепуганным разумом, девушка на ощупь добралась до ванной комнаты, залезла в ванну, задёрнув занавеску для самоуспокоения, и постаралась затаить дыхание. Прошло несколько минут, и шорох входной двери оповестил Дебору о том, что теперь в номере она не одна. Надежда на то, что это Скарлетт, умерла, когда под дверью ванной вспыхнула яркая полоска света и в номере раздался знакомый противный скрежет. – Выходи, Дебби, – ласково пропел голос, от которого спина девушки покрылась холодным липким потом, – ты больше не обслуга, а мой исключительный гость! Так позволь же мне обеспечить самый высокий уровень обслуживания для тебя в этом королевском номере! А затем дверь в ванную открылась, и по занавеске скользнула длинная, слегка искажённая в пропорциях тень с топором в руке… ~~~~~~~~~~~~~~ Я вопила дико, надрывно, отчаянно, глядя на изрубленное тело подруги, по которому алыми струйками стекала вода, пыталась достать её из ванны, но она постоянно выскальзывала из моих дрожащих рук и падала назад, обдавая меня кровавыми брызгами. – Скарлетт, хватит, перестань, ей уже не помочь! – успокаивающе шептал подбежавший Коул, с трудом оттаскивая меня от того, что осталось от Дебби, а я всё вырывалась из его рук, чтобы вернуться обратно в ванную, где под равнодушным потоком воды рядом с окровавленным топором остывало тело моей напарницы. – Отпусти её, – вдруг раздался холодный приказ, и я едва узнала некогда бархатистый голос Адама: теперь он был хлёстким, как удар кнута, и пистолет, направленный прямо на Коула, только подчеркивал серьёзность его намерений. Следователь медленно отошёл от меня, и я испуганно отползла в сторону, подальше от обманчиво спокойных мужчин, прожигающих друг друга злобными взглядами. – Я рад, что мы наконец полностью перешли на «ты», – наконец произнёс Коул, настороженно наблюдая за Синклером-младшим, – а вот то, что у тебя мой пистолет – это очень плохо. И когда только ты успел его стащить? – Пока ты любовался телом несчастного Каспера, которого сам же подло и убил! – яростно рявкнул Адам. – Сумасшедший маньяк, больше ты никому не причинишь вреда! – Как интересно слышать это от настоящего убийцы, – медленно процедил следователь, не отрывая от него глаз, – ведь только ты знаешь отель настолько хорошо, чтобы обогнать и меня, и Скарлетт, и добраться до Деборы первым. Интересно, что тобой двигало? Ревность? Твой хмурый любовничек наставлял тебе рога с гостями и персоналом твоего же уютного гнёздышка? – Мы с Каспером не были любовниками! – заорал мистер Синклер, теряя над собой контроль, чего и добивался Коул: быстрым выверенным движением следователь выбил из рук оппонента пистолет и попытался прижать его к стене. Но Адам, подогреваемый ненавистью и яростью, вовремя увернулся и набросился на противника. Не сумев устоять на ногах, мужчины свалились и стали кататься по ковру, как обезумевшие дикие звери, вцепившись в глотки друг другу и совершенно не обращая внимания на мои жалобные крики и просьбы остановиться. А затем мой взгляд упал на лежащий совсем рядом пистолет... Не знаю, каким чудом я взяла его в руку, как смогла отогнать от себя кошмарный образ мёртвого отца с подобным оружием в окровавленных пальцах. И практически сразу раздался выстрел: Адам вздрогнул и завалился набок, удивлённо глядя на меня янтарным глазом, который стремительно стекленел, пока не стал таким же пустым, как и соседнее бельмо, изуродованное шрамом. – Я убила его, убила, – безумно хихикала я, прижимаясь к широкой груди Коула, который аккуратно нёс меня на руках. – Я ведь только хотела его напугать, чтобы он отпустил тебя, а пистолет выстрелил… И почему у него голова не разлетелась, как у моего отца? Осталась только дырочка, маленькая аккуратная дырочка… – Всё зависит от калибра, скорости пули, расстояния и места попадания, – ласково ответил следователь в неловкой попытке переключить моё внимание. – В большинстве случаев череп остаётся практически целым, а иногда люди даже выживают после пулевого ранения в голову. – Не нужно подробностей, – всхлипнула я, – а если ты хочешь меня отвлечь, то лучше предложи мне кружку своего ароматного кофе. – Тебе я готов отдать хоть весь термос, моя маленькая спасительница, – непривычно серьёзно улыбнулся мужчина и легонько поцеловал меня в висок, не обращая внимания на слипшиеся от крови волосы. – Если бы не ты, я бы остался в коридоре со сломанной шеей, недооценил я этого высокомерного индюка, ох и недооценил… Не думал я, что он действительно способен на убийство, старею, теряю нюх… Коул продолжал сокрушаться о своей профнепригодности даже после того, как мы добрались до его комнаты и он аккуратно усадил меня на диван, небрежно бросив рядом окровавленный топор – улику с отпечатками пальцев, как он выразился. Я вполуха слушала эти стенания, с сомнением покачивая в руках термос с кофейной бурдой, а затем, вздохнув, отставила его в сторону, так не сделав ни глотка. – Похоже, твой кофе испортился, – неохотно пояснила я в ответ на вопросительный взгляд Коула, – но ничего страшного, попью водички. – Да быть такого не может! – с жаром возразил мужчина, не раздумывая сделал глубокий глоток, но сразу поморщился. – Хотя, может, ты и права… Выберемся из этой страны кошмаров, и, обещаю, я сварю тебе такой кофе и приготовлю такое жаркое с говядиной, что пальчики оближешь! Мои губы невольно расплылись в улыбке: я прекрасно знала, что Коул не сдержит своё обещание, но так приятно было любоваться его последними судорожными движениями, искренними и порывистыми. Вот следователь схватился за верхние пуговицы рубашки, в тщетной попытке ослабить воротник. Вот термос выскользнул из его ослабевших пальцев и покатился по полу, разбрызгивая повсюду кофейную жижу. Вот Коул и сам повалился на ковёр, корчась в судорогах, но не оставлял отчаянных попыток подняться: он старался бороться за свою жизнь до конца, совсем как Каспер, и это заслуживало восхищения. Не то что Дебби, глупая, беспомощная Дебби, которая лишь тихонько скулила от страха, пытаясь забиться в угол, даже когда мой топор вгрызался в её плоть, рисуя на стенах ванной замысловатый кровавый узор! Пришлось включить воду, чтобы картина ожила, стала двигаться, танцевать… Но как хорошо, что больше мне не надо притворяться маленькой испуганной овечкой: волк сбросил ненужную маскировку и гордо вышел на свет, хищно клацая зубами. – Ты говорил, что твой кофе не отравлен, и я решила это исправить, – спокойно пояснила я, кивнув на термос, когда следователь затих, отчаянно глядя на меня широко распахнутыми глазами. – Вы все такие предсказуемые: стоит только слегка надавить, сыграть на ваших потаённых страхах, комплексах и желаниях, и вы сами спешите в капкан. Даже ты, Коул… Я понимаю, что сложно было догадаться, что убийц было двоё, но ты же профессионал. Неужели ты не понял, что убийство Гуннара стало первым звеном новой цепочки и было спонтанным? Бедный старик, я с перепугу толкнула его, когда он в очередной раз превратился в свиночеловека, а потом мои руки действовали автоматически, подчиняясь голосу… И только позже, в своём номере, я поняла, что мне это понравилось, что я действительно хочу убить всех вас!!! К сожалению, кто был первым убийцей, я пока не знаю, но голос обещал мне, что мы скоро встретимся… Я ласково скользнула ладонью по стремительно остывающей коже Коула и вздохнула: мне так хотелось просто провести последние мгновения его жизни рядом с ним, но нужно было рассказать ему обо всём, дать ответы на те невысказанные вопросы, которые терзали его изнутри вместе с ядом. – А затем всё пошло как по маслу, – торопливо продолжила я. – С утра я заглянула к Касперу, чтобы украсть яд и топор, а заодно договорилась о ночном свидании: изголодавшийся по женской ласке охотник охотно согласился, ведь все вокруг сторонились его из-за нелепых слухов об их связи с Синклером-младшим. Пока вы с Адамом изучали труп в лифте, я стащила из номера твои наручники, спрятала топор в номере, куда планировала загнать Дебби, и подготовила ловушку для Найла. А ведь мой сосед едва не разоблачил меня и не рассказал вам всем, что моя дверь хлопнула практически сразу же после вскрика Гуннара... К счастью, я это вовремя поняла и перебила его, и он ожидаемо ушёл в свою раковину, как улитка, а затем так же ожидаемо поспешил добыть желанную книгу, пока мы все остались сидеть внизу. А о том, что в самом конце вы с Адамом наброситесь друг на друга, оставляя меня вне своих подозрений, могла бы догадаться даже позолоченная оленья голова, висящая в парадном холле. – Я жалею лишь об одном, – задумчиво вздохнула я, почувствовав, что наше время стремительно утекает окровавленными песчинками в разбитых стеклянных часах, – что из моих жертв нельзя сделать чучела и выставить их в охотничьем домике, они бы прекрасно там смотрелись… Но у тебя, Коул, я всё-таки заберу свой долгожданный трофей. Я опустилась на пол и осторожно расстегнула рубашку на парализованном мужчине, невольно залюбовавшись подтянутым рельефом его фарфорового торса. – Отдай мне своё сердце, ковбой, – ласково шепнула я, убрав в сторону его каштановые кудри, неаккуратно прилипшие ко лбу. Молчание Коула я расценила как согласие, поэтому перехватила свой топор поудобнее и разрубила его грудную клетку аккуратным резким взмахом, блаженно жмурясь от попавших на лицо тёплых капель крови. А затем я раздвинула рёбра, которые ответили мне недовольным хрустом, достала из-под них истерично пульсирующий багряный комок, который теперь принадлежал только мне одной, и бережно спрятала его в передний карман своей униформы, чтобы наши с Коулом сердца хотя бы недолго бились в унисон. Когда я, прихватив с собою верный топор, выбежала из номера, меня встретил белый кролик – совсем как в сказке про Алису, только в руках у него вместо часов были большие кривые ножницы. – Малышка Скарлетт справилась! – восторженно заверещал он, клацая лезвиями. – Малышка Скарлетт убила их всех! Осталось обрезать лишь одну, но самую важную нить! За мной! Он рванул с места, и я побежала следом: сейчас, в своей ярко-красной униформе, с развевающимися рубиновыми волосами, лицом и руками, покрытыми каплями крови, точно абстрактная живопись, я как никогда оправдывала своё имя – Скарлетт, алая… Я мчалась вперёд, словно вольная птица над волнами, мимо хрустальных люстр и ваз с позолотой, мягких кожаных кресел и бордовых штор, одурманенная сладким ароматом крови, который заглушил терпкий запах сандала и мебельной политуры. А затем мы оказались в зелёном лабиринте, и кролик растворился в густом молочном тумане, который, как всегда, опустился внезапно и без предупреждения. Отовсюду на меня щерились хищные звери-топиарии, искусно выстриженные из кустарников, и мне казалось, что их глаза светятся красным, а сами зелёные фигуры меняют своё положение, стоит мне только отвернуться от них. – Тебе не запугать меня! – прокричала я, яростно рубанув топором по когтистой лапе, опрометчиво подобравшейся ко мне слишком близко. – Выходи, кем бы ты ни был! Лапа с шипением исчезла, но вместо неё пришёл голос: одновременно близкий и далёкий, чужой и знакомый, он шуршал, как сухая осенняя листва, и звенел, подобно весеннему ручью, пробираясь мне прямо под кожу. – Скарлетт, малышка Скарлетт, ты так похожа на своего отца… Докажи, что ты лучше его, докажи, что ты смелее его! Загляни в глаза своей судьбе, убей и стань новым Зверем! – Я докажу! – прохрипела я и бросилась на голос. Он долго петлял по лабиринту, как изворотливый угорь, то приближаясь, то отдаляясь, но я неотступно следовала за ним, прорубая свой путь через густые кусты. Я потеряла счёт времени, но продолжала исступлённо кромсать тянущиеся ко мне морды, лапы, рога и щупальца до тех пор, пока лабиринт не выплюнул меня на открытую площадку на самой вершине утёса. Там стоял человек, одинокий, безоружный – я это чувствовала своим звериным нутром – моя желанная цель, моя финальная жертва. – Повернись, – приказала я, подойдя к нему почти вплотную. – Я не хочу убивать тебя трусливо со спины. Это стало моей ошибкой, роковой ошибкой, ведь когда он повернулся ко мне лицом, топор разом выпал из моих ослабевших пальцев. – Папа? – неверяще прошептала я, вглядываясь в знакомые черты, черты, которые вспыхнули в памяти в самый неподходящий момент: пусть их размывал туман и скрадывала темнота, я всё равно видела перед собой родное лицо. – Убей меня, малышка Скарлетт, – улыбнулись знакомые с детства губы, но я лишь отчаянно взвыла, крепко зажмурилась, закрывая голову руками, и попятилась в сторону. Шаг назад. Затем ещё один. И ещё. Четвёртый шаг я сделать не успела: мои ноги, потеряв опору, соскользнули с края площадки, и я стремительно полетела вниз. Я утратила контроль над собственным телом и беспомощно махала руками, пытаясь сопротивляться гравитации, но это было бесполезно. «Наконец-то я узнаю, каково это: упасть с остроконечного утёса в пучину тёмных волн», – мелькнула в голове последняя безумная мысль, а затем тело пронзила резкая боль и я умерла, распоротая выступающей из океана острой скалой, так похожей на олений рог, которая и дала название острову. ~~~~~~~~~~~~~~ – Она разбилась, – констатировала мадам Ришар, опасливо глядя вниз с края площадки, и впервые в её голосе промелькнуло что-то напоминающее сочувствие. – А я ведь предупреждала её, что с высоты слишком больно падать… – Да, – невозмутимо кивнул Винсент Синклер и презрительно добавил, – я облегчил ей задачу и увёз лишних с острова, но она оказалась такой же трусливой, как и мой никчёмный брат. – Вы действительно на него похожи внешне? – осторожно спросила Шанталь: она искренне боялась навлечь на себя гнев начальника, но любопытство оказалось сильнее. – Совсем немного, – поморщился хозяин, – но в темноте и в тумане нас действительно можно было бы спутать. Однако по характеру мы были совершенно разными: Эгберт рос неуверенным в себе, типичная жертва, а не охотник! Он считал, что наш бесценный семейный дар – умение слышать голос Зверя – это болезнь, которую нужно лечить. Глупец, он сбежал с острова, изменил своё имя, но так и не смог скрыться от своей судьбы и Зверя, таящегося внутри каждого из нас! Как странно, что отец любил его больше, чем меня… Мистер Синклер ненадолго замолчал, погрузившись в воспоминания, а затем осторожно поднял с травы топор и нежно провел пальцем по запёкшимся сгусткам крови, которые мгновенно ожили от его прикосновения и потекли алыми струйками. – Я старался быть лучшим во всём, – грустно хмыкнул мужчина, бережно очищая топор от прилипших листьев, – но отец почти не обращал на меня внимания... пока я не распорол ему горло вот этим самым лезвием. И он упал на землю, радостно скалясь, и смотрел на меня с такой гордостью, первый и последний раз в моей жизни… – Но что теперь будет? – рискнула спросить мадам Ришар, когда молчание совсем уж затянулось. – Ваш сын мёртв, племянница тоже… – У меня полно внебрачных детей, и я до сих пор пользуюсь популярностью у женщин, – равнодушно ответил Винсент Синклер, – а Адама нужно было добить ещё в тот раз, двенадцать лет назад. Я рассчитывал, что мой урок пойдёт ему впрок и он станет матёрым хищником, но увы, мои надежды оказались тщетными. Ну ничего, через шесть лет кто-то из моих детей обязательно услышит голос Зверя внутри себя и явится на остров, чтобы бросить мне вызов. И начнётся новый цикл: каждый из нас убьёт шестерых, включая одного близкого человека, чтобы доказать, что мы выше человеческих слабостей и привязанностей, а затем мы сойдёмся в решающей схватке, в которой будет лишь один победитель. Слабые должны уступить место сильным, таков закон Зверя, и число его 666... Но до этого ещё далеко… Пойдём, Шанталь, нужно подготовить отель к новому сезону, отмыть, отчистить, убрать трупы, найти какого-нибудь местного жителя, на которого свалим все эти убийства, пригласить сюда полицейских… – Вы уверены, – недоверчиво протянула мадам Ришар, – что к нам захотят ехать после случившегося? – Милая моя, – расхохотался владелец отеля, – да после случившегося желающих станет ещё больше: где ещё эти изнеженные снобы смогут так пощекотать себе нервишки и разнообразить свою пресную жизнь, как не в отеле, в котором орудовал настоящий маньяк? Именно такая исключительность и привлекает людей! Он галантно подал руку женщине, подобострастно засеменившей рядом, окинул надменным взглядом притихшие зелёные фигуры, склонившиеся перед своим хозяином, и гордо направился в сторону отеля, который, как преданный пёс, покорно ждал его возвращения. И издали могло показаться, что капли крови с топора, который он ласково сжимал своими пальцами, падают прямо в океан, расплываясь густой багряной зарёй, из которой медленно и неторопливо, как только что проснувшийся зверь, встаёт окровавленное солнце.