Почти пираты плюс почти херувим

      По сравнению с тем, каким он запомнился, сейчас Феликс Мамаев был намного выше, в мелких осколочных шрамах, со стильной стрижкой на совершенно седых длинных волосах. Его левый глаз закрывала чёрная повязка, а единственный же серый глаз смотрел на этот мир уже совсем другим взглядом. А еще улыбка у него какая-то... лишь губами. И даже сейчас, когда он спит, с лица не сходит недоверчивая ухмылка.       Серафима обдало жаром от макушки до пяток от воспоминания, как тот сегодня ночью, когда брал Фиму, попросил-приказал: "Кричи!". Он осторожно и еле дыша сполз с кровати и напоследок с опаской оглянулся на своих сексуальных партнёров, понимая, что ещё долго будет вспоминать эту ночь ноющей приятно дырочкой и горящими повсеместно по телу отпечатками сильных мужских пальцев. Судорожно за секунды одевшись в коридоре возле входной двери и метнувшись шементом, добежал по лестнице и длинным коридорам до своего номера в другое крыло гостиницы. И уже стоя под душем, ещё плывшими после сумасшедших оргазмов мозгами, позволил себе развернуть выпрыгнувшие поплавком на поверхность памяти воспоминания о последних классах школы, что были, казалось, давно и прочно законсервированы в её закоулках.       Они учились в одной школе с Феликсом. Серафим был старше на семь лет... Красивого, не по возрасту развитого и умного парнишку с коротким светлым ёжиком волос, невозможно было не заметить. Вплоть до своего выпускного класс Фимы был шефствующим над классом Феликса, и Фима по доброй воле иногда помогал младшим. После зимних каникул, уже в выпускном классе их всех огорошила страшная новость, придавшая лицам учителей и особенно директора какой-то серой суровости. Напряжение висело в воздухе как нечто осязаемое и гнетущее.       Семью Мамаевых расстреляли, когда они ехали в свой загородный дом на уик-энд. Младший сын из другого автомобиля видел, как из-за пули, попавшей в бензобак, машина родителей вспыхнула и ее моментально охватило огнём. Вместе с дядей они кинулись спасать закрытых в горящей машине родных, и едва они успели отпереть двери со стороны матери и оттащили их на небольшое расстояние, волна взрыва откинула всех, обдав волной жара и огня.        Всё это Сима подслушал, притаившись под дверью учительской, когда отпросился на уроке истории в туалет и случайно услышал громкие голоса физрука и директора. От страшного происшествия у Симочки тогда болезненно сжалось сердце. Дома у Серафима тему Мамаевых взрослые старательно не обсуждали, говоря, что точно никто ничего не знает и те уехали из Казани. А Феликс Мамаев больше в школу не вернулся. Серафим тогда, много лет назад, несколько дней вечерами тихо плакал дома от жалости к мальчику и ложился спать с гудящей головной болью. Утыкался маме в плечо и думал о том, какой он везучий, что его родители ничего такого как в семье Мамаевых не пережили, и у них ничего такого не произойдёт. Ходили слухи, что отца Феликса уже пару раз до этого пытались припугнуть. Тот начинал свой долгий тяжёлый путь на верх денежной пирамиды, занимаясь сразу несколькими бизнес-проектами, активно набирающего силу и развивающегося города. Кто-то говорил, что Феликса отправили за границу учиться, кто-то, что куда-то в Сибирь к родственникам. Постепенно память подстёрла воспоминания, и только пару лет назад огромное предприятие по изготовлению оконных блоков, открытое вместе с немцами, и новый, совместный с итальянцами, молокозавод, вся Казань стала называть мамаевскими. Но Фима уже слабо помнил того мальчика с ёжиком на голове и прозрачными серыми глазами, и его не особо интересовал бизнес мамаевской семьи.       ***       Из Турции он тогда улетал, судорожно боясь, что они с Денисом и Феликсом где-то в отеле столкнутся. Просидел до самого вечера в номере и выходил на их ночной рейс до Казани, натянув капюшон до самого носа. Он и не надеялся, что его искать будут, конечно же, нет. Просто отваги посмотреть в глаза этим самцам после всего, что между ними было, ну просто не нашлось бы в небольшом списке смелостей Фимы. Нафиг-нафиг! Мамочка всегда учила Симочку держаться от таких субъектов подальше. Такие, как эти двое, в основном, конечно же, вращались в обществе, где резня между уважаемыми джентльменами была делом привычным, а Серафим пугливый, любит спокойствие и чувство защищённости. Да и вообще... Симе уже 29 как-никак, он взрослый и рассудительный.       Дома Серафим придирчиво рассматривал себя в зеркало. Признаков старения не наблюдалось (как и признаков большого ума вообще-то, сам себя судил по своим поступкам Серафимочка). А ещё помогала природная субтильность, из-за которой он с лёгкостью мог сойти за парня как минимум на 8-10 лет моложе.       Фима вспомнил как, прилетев домой, дорвался до Интернета и нашёл видео с боёв Дениса, а на заднем фоне за рингом, в числе гостей, маячила седая грива второго сексимена. Он практически изнасиловал кнопку на Ютубе, ставя на repeat... Эти двое уже пара, и третьему там делать совсем нечего, разве что дрочить на них. Так что прочь мысли о Дэне и Феликсе!       ***       И вот теперь надо же было так попасться! Бабушка Феликса, оказывается, тут недалеко живёт, и именно в их салон мебели привела внука, чтобы обновить, так сказать, интерьер в своей квартире. Что же бабушкам богатеев по более дорогим-то мебельным бутикам не ходится! У них в салоне, конечно, тоже есть, что выбрать, но, судя по информации о материальном положении, что собрал и узнал Серафим о господине Мамаеве, вся их семейка могла бы родительнице и из Европы что-то более навороченное и пафосное заказать.       Благодаря обожжённому пилингом лицу и доброте напарницы, сожравшей все его пироги, Серафим сидел и трясся в подсобке, когда старушенция вопросила Светлану Ивановну, где же этот приятный мальчик, что здесь работает?!       - Он просто чудо, Феликс! Такой, знаешь, милый, внимательный, удивительно скромный и воспитанный! Я у него купила тот большой табурет в прихожую, на котором спит Бебилу, он ему нравится, этот мальчик, - расхваливала пожилая женщина Симочку своему внуку.       "Ага! Очень я скромный! Как ноги-то раздвигал перед вашим внучком аж вспомнить стыдно (приятно, жарко, хочу ещё много раз и везде, и чтобы они обязательно были вместе...), - думал, кусая до крови губы, Фима. - Только бы она его больше сюда не водила. Вот я встрял!"       О том, чтобы предстать пред ясны очи седого пирата и в уме не было! Он им и нафиг не нужен! У них вон есть они оба, да и всякие там гламурные гламурники, наверняка возле них крутятся. Серафимочка не подходит им, он не такой и не хотел таким быть. Ему просто нравится быть в меру модным, ухоженным, чистеньким и самим собой. А гламур - это излишества, да и не было у Симы времени на эти всякие гламуры и лакшери. Он вон с двоюродным братом и сестрой волонтёрствуют в приюте для кошек-инвалидов, плюс Фимочка любил посещать разные курсы. От курсов по макияжу до курсов пластики и растяжки (нафига, сам не понимал, наверное, к секс-марафону готовился, чтобы ноги шире раздвигать, ругал себя сейчас Фима, вон в Турции как пригодилось). Ездил на всякие выставки, учился варить мыло со всякими цветочками и ягодками, делать шоколадные конфеты. Да и вообще, много ещё чего хотелось попробовать из того, что гламурные не делают. А ещё гламурные не едят с аппетитом суп с фрикадельками, рисово-пшённую кашу с маслом, творожную запеканку с изюмом. Им устрицы по гламуру положены. А Серафиму устрицы не понравились. И по этой причине тоже он гламурным быть ну никак не может. Ему из всего гламурного только шампанское иногда нравится. И на этом всё. Ах, да! Ещё красивые носочки и трусы. Вот теперь точно всё! .