Почти пираты плюс почти херувим

      Денис работал на износ, готовясь к большому чемпионату. Среда выдалась достаточно спокойной, и на стадионе в секторе раздевалок и тренировочных залов народу, как и всегда в это время, было немного. Среду Дэн любил за то, что именно в этот день недели у него с Иксом совпадало время тренировок. Ехать вместе в машине, ржать, шутить, вместе раздеваться, исподтишка подглядывая, если рядом был кто-то ещё в раздевалке. А уж если выпадала удача оставаться одним, взгляды были полны нескрываемой похоти, обещаний и провокаций. Эта тонкая игра всегда подогревала их страсть и здоровую ревность.       Третий день они обсуждали даже не тактику, а прямо стратегию правильных подкатов к Серафиму. Инфа о нем нашлась достаточно быстро. У семьи Мамаевых прикормленных людей в органах правопорядка было предостаточно, и больше половины отцовских знакомых Феликс знал в лицо и здоровался с ними за руку на семейных обедах.       Они с Дэном даже как-то раз в сауне драли на двоих сынка начальника визового отдела, куда тот своим папой был тоже пристроен после университета. Знакомство закрепляли на троих крепкой еблей. Этот холеный мудак какое-то время прямо шантажировал их сексом. Потом они осмелели, послали его на хер, но отношения тот с ними всё-таки не разорвал, попросив помочь найти ему любовника из спортсменов погорячее да покрепче.       - Мы тебе свахи, что ли? – хоть и повозмущались парни, но все же одного прыткого биатлониста, любителя нежных молодых мужчин, этому Владику подогнали.       Отдельная история, как этот Владик развел таки их первый раз на интим. А склонил он их на групповушку самым беззастенчивым образом, когда приехал со своим, достаточно продажным и хитрым, батей к семье Мамаевых на традиционную субботнюю баню. Первыми пошли старички, потом молодёжь. Из молодёжи в тот день были Владик и Феликс с Дэном, которого тогда все ещё считали лучшим другом сына. В парилке Владик на коленочки вставал, светил членом, вертел попой и яйцами, оглаживал себя, глазюки закатывал, вздыхал, но ожидаемого эффекта так и не получил. И перешел на шантаж.       - А я знаю, что вы ебётесь, - томно кинул он в пространство, сидя между Денисом и Феликсом в сауне на полатях. - Друг с другом.       Парни, моментально вспыхнули, уставившись на него как быки на тореадора на корриде, со злостью и агрессией, и расправили плечи.       - У меня небольшая просьба. Я вам буду верным другом, - поняв, что дело пахнет керосином, поспешил объясниться Владик. - Понимаете, так хочется отсосать, и чтобы мне задницу горячим хуем распяли, - и бесстыдно уставившись на прикрытый полотенцем пах Дэна, а потом переведя взгляд на Икса, уточнил, - таким как ваши. Клянусь, буду паинькой. Можем по очереди, можем вместе, и я вас не выдам. Или вы ревнуете?       Парни помолчали, переглядываясь. А потом драли пиздлявого сучёнка всю ночь у того на даче, наврав родителям, что все вместе едут в клуб.       Теперь Владик им оказывал полулегальные юридические услуги и только, правда, за бабки. У него родилась дочь, которую он очень любил, а его любили жена и биатлонист. И жил он вполне счастливым в этой своеобразной гармонии.       То, что Серафим Агаев старше их на добрых семь лет, стало для них пикантным сюрпризом. В папочке от Владика не было чего-то особенно интересного, только сухие факты. Остальное решили раздобыть сами, понаблюдав за Фимой, от которого у обоих от неудовлетворенного желания уже плавились мозги. Поехать в кошачий приют и постараться там застать Серафима решено было в пятницу-субботу. Хватит уже вторую неделю откладывать. Перед этим пару дней пошпионили за Серафимом на старой приоре отца Дэна.       К концу второго вечера их срисовал ухажёр Симиного друга, серьёзный и опасный мужик. Они о нём были наслышаны, но в ходе совместных посиделок в баре и обсуждения общих проблем нашли общий язык и получили много нужных сведений, так как тот побольше парней знал об интересовавшем их парне.       ***       Феликс пришел в раздевалку после спортзала первым. Любители в боксе тренировки заканчивали всегда раньше, чем профи. Мамаев сидел после душа и ждал любимого, уже зная, что надо приготовить пластыри и антисептики. Сегодня у Дениса серьёзные встречи на ринге перед решающим боем. Тот пришёл с чуть рассечённой бровью, потный, желанный и опасный, как разгорячённый охотой погони гепард, гибкий и невообразимо сильный.       Следом за Горячим зашли ещё два парня, которые тренировались у того же тренера. Лёгкий юмор и смешки парней приятно подзадоривали и Дениса. Он хищно похмыкивал и плотоядно поглядывал прищуренными глазами на Феликса, снимая шорты вместе с пропитанными потом трусами. Хочет он его, хочет... Икс тоже вдыхал как дымный сизый туман марихуаны личный хищный запах своего парня. Голову кружило, яйца начинало ломить. Товарищи по команде Дениса ушли в душ первыми, и тот, воспользовавшись этим, нетерпеливо по-собственнически провёл ладонью по прессу Феликса, шепнув в лицо:       - Хочу твой нефритовый жезл пососать.       Оба заржали как дураки.       - Нефритовый? - переспросил Мамаев, иронично выгнув точёную тёмно-серую бровь.       - Ага, нефритовый, - скалился, отступая к душевым Денис. – Подожди меня, я быстро.       К моменту, когда в квадратное застеклённое окно раздевалки заглянула преуморительно шкодливая рожица, Дэн и Икс были почти собраны и прощались с вновь прибывшими на вечерние тренировки спортсменами. На Денисе были его любимые квадратные, розовые с позолотой, очки-хамелеоны, которые он носил даже зимой. Они подходили ему под любой лук. Ему вообще, с такой харизмой и на зависть красивым лицом, к лицу были бы и дедовы окуляры, и всё смотрелось бы стильно как у мужской модели высшего эшелона.       В раздевалку ввалился растрёпанный, запыхавшийся владелец хитрой и симпатичной азиатской рожицы, втащивший с собой одной рукой за поводок огромного кота, больше похожего на бегемота, держа в другой тёплую вязаную, явно не дешёвую шапку, что сильно контрастировала с достаточно поношенным, хотя и чистым пуховиком длиной до середины бедра.       - Вы мне нужны, - запыхавшись, указал подбородком на Горячего и Мамаева субъект. - Пойдем, чего покажу.       Полуобнажённые парни, заполонившие раздевалку, дружно бросили свои дела и уставились на чудо с котом, непонятно как попавшее в место, где таких масиков не часто можно встретить.       - Мя-я-я-у! - заорал жутковато выглядящий кошак, пытаясь выбраться из явно негостеприимного помещения, битком набитого крепко скроенными мужиками.       - Ни хера се зверь, - выдохнул кто-то из спортсменов. – С таким компаньоном и собака не нужна. А чё это он у вас без намордника разгуливает?       - Мурыч, сейчас, подожди, сейчас пойдем, - уговаривал рвущегося на волю «хищника» его поводырь. - Он вообще-то спокойный и социально адаптированный, так что не бойтесь, не покусает. Но сборище людей не любит, - брезгливо сморщил курносый носик гость в сторону группы боксёров и повернулся к Дэну с Иксом. - Ну, я к вам - с сюрпризом.       - К нам? - с недоумением ткнул себя в грудь пальцем Феликс.       - Вам, вам. Ты и ты, - опять указывая, но уже рукой на Горячего и его парня, - в коридор! Вас там ждут.       Вся раздевалка просто встала в стойку, дружно повернув головы к выходу. И кто говорит, что в мужчинах нет любопытства? Чистое лукавство.       Переглядываясь между собой, Денис и Феликс не трогались с места, опознав в мелком азиатском чудике со зверюгой на поводке Лёнечку, друга у их Серафима. Настойчивой парочке друзей помог пройти внутрь ухажёр Карины, Лёниной сестры, работавший в администрации стадиона. Друзья соврали, что типа им, неспортивным людям, оче-е-е-нь хочется на экскурсию, изнутри осмотреть спортивный комплекс. Угрозы в кошатниках не увидели и разрешили погулять внутри стадиона и его административных отсеках, и даже кота можно, только, если на поводке. Каринка сама мужика как-то на это всё уговорила. Как именно, Лёнечка в подробности не вдавался, ему важен был результат.       Увидев нарисовавшееся в окне двери Симино, до смерти перепуганное личико, Феликс и Дэн метнулись к двери, как сорвавшиеся с цепи бойцовые псы, оставив кота, его хозяина и остальных играть в гляделки между собой.       - Здрасьте, - уже вполне приветливо выдал гость, - я Лёня. Дадим людям поговорить, хорошо? - и встал в дверном проеме, загораживая выход. - Хотите гематогена? Это лучшая марка.       Спортсмены одобрительно загудели, подходя, здоровались, уже без опаски гладя злого котищу и разбирая шоколадки с красноречивым названием «Красный бык».       - Спасибо, - кивал каждый щедрому гостю боксерской раздевалки.       А из коридора доносился невнятный разговор на повышенных тонах. И почти через час препирательств и разборок, отказавшись от того, чтобы их подвезли на красивом автомобиле, Лёнечка с Симочкой шли домой, и тот излагал внимательному слушателю, как он встретился и о чем разговаривал с любовниками. Мурыч в стильном пальтишке важно сидел на руках хозяина, ибо не барское дело на холодном снегу нежные кошачьи лапки студить. Не хватало ему ещё болеть.       - Они как вылетели! Как налетели! Я им говорю: стоп! Чего это вы ко мне сразу и целоваться? Мы с вами вообще-то мало знакомы. Да и почему вы меня преследуете, по какому такому праву? Пустите, говорю, беспредельщики. Управы на вас нет, на таких, прытких-то. А они прямо лезут опять и лезут. Рассказывают мне, как они меня хотят. Нетерпеливые такие. Желаем тебя, говорят. Ну как говорят, шепчут мне на уши, на оба. Щекотно так! – эмоционально повествовал Серафим, крепко уцепившись под ручку Лёне.       Я их прям как отпихну! А они опять давай трындеть, как соскучились, типа, дрочат на меня, и что я пахну вкусно, как компот из сухофруктов. Обнюхали всего. Ты представляешь? – переведя дыхание, продолжил Сима, пылая щеками и ушами. - Давай, говорят, встречаться. Наглеют. Затащили меня в угол, ширинку мне мнут, шею лижут. Подарки обещали, Лёнь, и Мальдивы, - вытер ладошкой рот Симочка, сладостно закатив карамельные глазки. - А я им говорю, что я, мол, вам не альфонс, а они мне, нет, мол, не альфонс, а что я их сучка. Вообще, ужас!       Серафим сделал паузу и отдышавшись, потянул Лёнечку за рукав:       - Просили хоть увидеться с ними, спокойно всё обсудить. Но я, естественно, сказал им, как мы и договаривались с тобой, что у меня все мазурки, вальсы и тем более танго на ближайшие месяцы расписаны, так что времени на них в ближайшие дни нет, - опять распалился Фима. - А они опять, скучаем. Мы хотим иметь тебя себе на постоянной основе. Как будто кто-то им разрешение давал. Я аж чуть не кончил. Ну правда, я же не железный, Лёнь, - вдруг заминорил Серафим и грустно и выжидающе посмотрел на друга.       - Чё мне делать, а, Лёнь?       А Леонид уже понял, что Симочка немного юлил и как мог избегал прямого ответа на красноречиво вопросительные взгляды Лёнечки, в которых крупными буквами было написано: «А ты им сказал, что твёрдо решил, что между вами ничего не будет?».       Какое-то время шли молча.       - Они тебе нравятся. Может, тебе все же сходить, спокойно поговорить где-нибудь в общественном месте, - прервал молчание Лёня.       - Правда? Ты тоже так думаешь? Ещё раз поговорить? - вцепился в Лёнину руку Фимочка, глядя на него вытаращенными округлившимися глазками продавщицы фиалок и роз. - Я тогда им напишу, что согласен, - радостно выдал себя Сима, забыв упомянуть, что уже обменялся с парнями контактами, пока не видело зоркое око друга, чем и подтвердил Лёнину теорию о сдавшейся крепости.       ***       Лёнечка восседал в нужнике уже второй день.       - Милый, ты как? - скрёбся под дверью туалета Максим.       - Прекрасно! Просто восхитительно! – срываясь на фальцет, отвечал Лёня, утирая ладошками слёзы и кляня на чём свет стоит свою ревность и обернувшееся против него самого коварство.       В бытность только намечавшегося знакомства со своим нынешним мужчиной, ещё даже ни разу не увидев вживую его член и не понюхав уже практически любимые подмышки, но втихушку мечтая о счастливом совместном будущем, Леонид жадно Волкова ревновал. И от этой раздирающей сердце ревности его так и подмывало сделать мужику какую-нибудь тихую гадость. Коварный план созрел в один из одиноких вечеров, и когда серьезный бизнесмен Максим Михайлович, а для Лёнечки тогда ещё просто Серый Волк, в очередной раз припёрся за гондонами и чаем, тот со слащавой улыбкой вручил ему пакетик с чайным сбором от простуды, содержимое которого заранее заменил на очень эффективный травяной слабительный сбор. И хотя самому качество сбора ему тестировать не довелось, пенсионеры со слабой перистальтикой кишечника его очень хвалили, буквально закатывая глаза при воспоминаниях.       А не далее, чем вчера вечером, ожидая своего хищного зверя с какой-то там очень серьёзной сделки, Лёня, намывшись буквально везде, надел бордовый шёлковый халат, подвёл глаза и намазал губы блеском. Сегодня хотелось поиграть в гейшу, и фото своей изящной голой ноги, слегка прикрытой ниспадающими фалдами халата, он отправил Максу для затравки, так сказать. Чтобы морально готовился к знакомству с эротическими традициями страны восходящего солнца.       - Уже лечу! - пришло сообщение от Волкова. - Минут 30 и буду на тебе.       Лёня фыркнул сам себе с удовольствием:       - Животное, - и расплылся в улыбке.       Пока алчущий постельных услад с восточным колоритом Макс добирается до гейшиного тела, было решено попить чайку. Чаёв-то в доме было полно, хоть запейся.       Мурыча, когда ездил с ночевой на пару дней к Волкову, Лёнечка всегда брал с собой. И у кота здесь появились и свой лоток, и лежанка. И не в одном месте, они у него тут появились везде. Он их сам делал. Из рубашек хозяина квартиры, из диванных подушек, из кухонных полотенец на столе. На столах так вообще очень удобно, далеко и ходить не надо было, особенно нравилось Мурычу устраивать лежбище на рабочем столе Максима. У него вообще фантазия была богатая, и придумывать, где бы ещё полежать, он был мастак.       Сегодня Мурыч устроился на кухонном столе, а в холодильнике стоял торт, купленный для Лёнчика Максом, который сразу разгадал в парне сластёну и любителя сдобы. Чай был вкусный, и наполеон не разочаровал тонкий вкус лакомки.       Позвякивание ключа в замке дало старт восточной эротике. Прелюдия у них началась ещё в коридоре. Макс, брякнулся на колени перед распахнутыми полами халата Леонида, махом сняв с себя шарф и пальто, и воткнулся всем лицом в пах своего мальчика. По первобытному втянул носом его запах, обласкал горячим языком яички Лёни и, засосав небольшой член, взялся им играть.       - Соси нормально-о-о-о, - тихонько поскуливал парень и едва кончив, вдруг почувствовал приступ лёгкой диареи, которая была уже практически готова выпустить на свободу содержимое Лёниного кишечника.       - Щас, - успел просипеть парень и рванул в туалет.       И началось! Его опорожняло не по-детски, чего, собственно, и следовало ожидать, так как чай он любил пить густо и крепко заваренный.       Максим полночи заботливо носил не выходящему из нужника Лёне под дверь крепкий, уже просто чёрный, чай с лимоном, подсунул ему свою большую чистую футболку. Сидел, слушал, как Лёнечка плачет, и жалел его, наверное, в первый раз в своей жизни. Любимый запретил звонить в скорую, Волков повиновался, решив дождаться утра, и устроился в зале на диване.       Лёня, отсидев очередной 20-минутный сеанс в туалете, выходил, молча и грустно ложился под бок к Максу, впихивался мужчине в подмышку. Потом в животе опять начинало бурлить, и Леонид снова тащился в один из двух туалетов. И так несколько раз за ночь. Мурыч ушел спать на их кровать, ему в тесноте на диване вместе со всеми не очень нравилось. И вообще, его там обязательно тискали, а он этого не любил. Как вполне себе самодостаточный кот он привык сам выбирать время и место, где его будут тискать, а главное, кто. Поэтому, решив, что вот сейчас подходящее время, подходил к тому, кому сегодня выпало это счастье, и хриплым мявом требовал ласки и жамканий. Только так.       Утром невыспавшийся после нестандартно прошедших любовных игр Максим Михайлович, помыл кошачий горшок, положил пожрать Мурычу и уехал на пару часов, оставив измотанного и странно молчаливого парня.       - Малыш, не расстраивайся. Мы наверстаем, - успокаивал Волков, подтыкая одеяло Лёне под бочок. - Спи, я быстро, на пару часов. Может, хочешь чего?       Лёнечка скорбно молчал и дрожал губами. Конечно, ему хотелось. Но только, блин, опять на горшок и плакать. Максу он этого не сказал, а попросил бананов и ряженки.       - Будут. Вернусь и привезу, жди.       И вот Лёня, сидя на унитазе, ждал, одновременно слушая, как скулит на том конце его рисковый и такой же тупой, как и он сам, друг Фимочка.