Почти пираты плюс почти херувим

      Аристарх Дормидонтович радушно встретил гостей не крыльце, пожали друг другу руки с Петром Петровичем, обнялись и троекратно облобызались с Модестом Варфоломеевичем и прошли в гостиную, где и разместились в ожидании обеда на диванах и креслах. Пётр ощущал себя безусым парнишкой, который влюбился в первый раз в жизни и страшно волнуется в предвкушении разговора с родителями своей пассии. Но хозяин дома опытно завёл разговор о погоде, плавно перешли на овсы, которые в этом году хорошо поднялись, потом обсудили острые политические моменты, найдя в разговоре общее понимание сложившейся внешнеполитической обстановки и неловко замолчали. Положение спас дядюшка, который тихонечко похрапывал во время содержательной беседы, но тут слишком громко хрюкнул, отчего и сам проснулся. Оглядев сонным взглядом комнату, произнёс:       - У вас товар, у нас купец-молодец, давайте уже торговаться, что ли?       - Был бы купец, а товар найдётся, - соответствено традиции ответил Аристарх Дормидонович.       - На всякий товар свой купец найдётся, - не задержался с ответом дядюшка и со скрипом коленных чашечек встал из кресла. - Привели мы вам не просто жениха, а настоящего сокола — смелого, щедрого и ещё ого-го!       Тут Пётр понял, что сейчас процесс сватовства вильнёт в сторону и решил взять всё в свои руки:       - Аристарх Дормидонтович, вы знаете обо мне многое. Я человек порядочный, ответственный и с достатком, заработанным честным трудом. Вдовею уже восемь лет, хотелось бы привести в дом доброго и любящего омегу, который стал был мне милым и любящим другом, а деткам моим - добрым и справедливым папенькой. Ваш племянник Архипушка запал мне в душу, его и хотел бы видеть с собой рядом в нашей общей жизни. Если вы не против...       - То есть?! - возмутился Модест Варфоломеевич. - Как это ты хотел бы его видеть рядом с собой? Что это за пердимонокли, уважаемый племянник? Ехали сватать омегу мне, а ты перехватываешь его у самого моего носа?       Представитель сватаемого омеги растерянно переводил взгляд с графа на его престарелого родственника, который как мельница размахивал руками и покраснел лицом так, что впору было уже лекаря вызывать, чтобы не дай бог удар не случился.       - Вы уж простите меня великодушно, Петр Петрович, но я не понимаю, кто из вас претендует на руку моего любимого племянника? - с достоинством произнёс он. - Конечно, дядюшка ваш вполне себе достойная кандидатура, но речь шла о вас, как о претенденте. Вы уж определитесь со своим родственником, кто из вас хочет жениться на Архипушке.       Пётр подхватил разошедшегося не на шутку Модеста Варфоломеевтча под руку и заорал ему в ухо:       - Я! Хочу! Взять в мужья! Омегу Архипа! Я! - и добавил шёпотом в сердцах, - старый пень!       - Ну так бы сразу и сказал, - быстро сдулся престарелый соискатель и, выдернув руку, рухнул в кресло. - А где же жених? Хотелось бы глянуть, нет ли изъянов у него каких, а то мы вам такого красавца привели, а кого вы нам втюхать хотите, я так и не знаю.       Пётр весь побордовел.       - Уважаемый Аристарх Дормидонтович, уж простите великодушно. Дядюшка стар и порой забывается. Но у меня почти и родни-то не осталось, а прийти свататься в одиночку, сами понимаете, не совсем прилично, - повинился он перед будущим родственником.       - Я всё понимаю, не извиняйтесь, дорогой Петр Петрович, - я уверен, что вы станете хорошим мужем моему дорогому Архипушке. Но, думаю, всё же согласия вы должны у него спросить, а я против его воли не пойду. Но уж если он скажет «да», буду рад безмерно породниться с вами, - успокоил графа дядюшка омеги, скосил взгляд в сторону представителя семьи жениха и вздохнул. - Позову сейчас племянника, вы уж сами побеседуйте с ним, а мы с Модестом Варфоломеевичем пройдём в библиотеку и по рюмочке мадеры перед обедом примем.       Заслышав про мадеру дядюшка бодренько и почти без скрипа конечностей подскочил и последовал за гостеприимным хозяином:       - Да, самое время выпить по рюмочке за здоровье молодых, уважаемый Архимандрит Дорофеевич!       - Аристарх Дормидонтович, к вашим услугам, - поправил хозяин дома.       - Ну так я и говорю, Архиепископ Добродеевич! Странное имя у вас какое-то... Давайте пройдёмте в библиотеку и за рюмочкой мадеры вы мне расскажете, как так случилось, что вас таким именем нарекли, - подхватил под ручку омегиного опекуна тугоухий сват.       От распахнувшейся двери порскнули в разные стороны горничный Вахромейка и управляющий Авдотий, сделав вид, что с усердием натирают рамы портретов династии Белозёровых голыми руками.       - Вахромей, живо к Архипушке, скажи, чтобы шёл в гостиную, его тут дожидаются, - направил слугу хозяин.       - Сей момент, барин! Мигом обернусь, - рванул горничный, гордый данным поручением. Будет что деткам рассказать, как он помогал свататься к хозяйскому племяшу, и как без него дело бы не сладилось вовсе.       Между тем Сашка в окошко увидал, как во двор поместья въехала батюшкина карета, и нечистая совесть дала понять, что быть ему наказанным за сегодняшние приключения. Что делать? Куда прятаться? Вспоминая всё, что он там наплёл доверчивому омеге, Сашка понял, что стыдоба страшная ожидает его, когда тот узнает, как беззастенчиво врал ему сын графа Буранова. А ведь омега таким хорошим оказался, спас их от смерти неминуемой, пирогами вкусными накормил, на мягкую постельку уложил... Ой, что будет-то?! Позору не оберешься! Бежать надо, чтобы не видеть укоризненных глаз этого Архипа, а дома разберутся, пусть даже отец и даст по жопе пару раз - не страшно. Хуже будет, если заставит арифметику учить и сладкого лишит на неделю.       Он подскочил к кровати, на которой развалившись, играли в города мусью Жан и Лёнчик. Француз был как всегда безнадёжен, проигрывая на первом же ходу, что не мешало им начинать снова и снова.       - Быстро встали и пошли за мной, - скомандовал не избранный демократическим путём, диктатор.       - 156 : 0, - огласил счёт игры брат и лениво потянулся. - Саша-а-а-а... Я не хочу никуда идти. Мне здесь нравится.       - Ви пти филу! Жюлик по рюски, - в очередной раз обиделся француз. - Ищё сиграим?       А Сашке сказал:       - Я с вами не ходит. Не хочу драный жоп от розги. Мне здесь очень бьян, буду амор делать с омега Архьип. Очень манифик омега!       - Дурачьё! - вскричал Санька. - Батюшка приехал, сейчас всем будут розги, а не амор с манификом!       Лёнька рванул к двери, но Сашка его притормозил, ухватив за рубаху, которую ему дал на время сушки их собственной одёжки Архип:       - Куда ты! - и припал ухом к замочной скважине. - Выходим тихо и во двор сразу, я там кусты присмотрел, пока спрячемся в них, а как стемнеет, пойдем домой.       - Батюшка розог даст, - плаксиво скривился брат. - Боюсь.       - Не ссы, - не по-омежьи успокоил его Санька. - Может, одним подзатыльником обойдемся. А ты чего лежишь, лягушатник? - повернулся он к возлежащему аки барин на кровати мусью Жану.       - Я сказаль. Буду тут жить. Выйду за муж и будет Жану амор и счастье. А не ви и розги, - гордо ответствовал тот и отвернулся.       - Ну так тебе первому и всыпят, раз такой дурачок, - разозлился Сашка. - Пойдём, Лёня.       И братья потихонечку выскользнули, прикрыв за собой дверь.       - Сам идьот, - в закрытую дверь ответил Жан и, уставившись в потолок, стал мечтать, какая хорошая жизнь теперь у него наступит без шкодных братьев рядом с омегой Архипом, который поразил любвеобильного француза в самое сердце своими пышными формами.       Вахромейка доложился младшему барину, что того ждут в гостиной граф Буранов и добавил:       - Сватается барин-красавчик. То-то детки у вас будут красивые. Вы же смотрите, не упустите такой шанец, такие женихи на дороге не валяются.       Архип, заведённый рассказами мальчишек до состояния взведённого курка, решительным шагом промаршировал в гостиную. Рывком открыл дверь и войдя, уставился на графа.       Тот сразу почуял что-то неладное, омега метал в него пламенные взгляды, но отнюдь не любовные. Было видно, что он зол и весь кипит внутри.       «Так, спокойно. Ещё ничего не понятно, может, чего дома у них случилось, пироги там, подгорели, или садовник напился», - уговаривал себя Пётр, целуя ручку Архипу и преподнеся ему изумительно красивый букет из роз нежно-пудрового цвета сорта Ив Пьяже. Он сам долго выбирал его у цветочника, вспоминая розовый омежий писюнчик, и был уверен, что омеге не может не понравиться такой изысканный букет.       Протягивая цветы, граф сказал:       - Никакой букет не может сравниться с вами, уважаемый Архип, красотой и нежностью. Но всё же надеюсь, что мой скромный подарок вам будет приятен.       Меж тем, Архип схватил букет как-то чересчур воинственно, зажал в кулаке и сказал:       - Ну?       Пётр опешил. Что должно означать это «ну», он не понял. Мелькнули, правда, почему-то в голове собственные дети, но сейчас не до них. Нужно как-то обозначить цель своего визита и заявить о своём желании взять в мужья этого явно чем-то разозлённого парня.       - Давайте присядем, уважаемый Архип, - предложил граф, справедливо полагая, что в ногах правды нет.       Как оказалось, в сидении на диванах, правды тоже не оказалось.       - Я приехал в ваш дом с важным делом, можно даже сказать, цель моего визита повлияет на всю мою дальнейшую жизнь, и я очень надеюсь, что и на вашу тоже, - начал он свою речь, проникновенно глядя в мечущие молнии глаза омеги.       - Ближе к делу, граф, - по-прежнему зло ответствовал нежный омежка.       Пётр вздрогнул, но отступать он не был намерен и сердечное дело собрался довести до счастливого финала. Без твердого согласия омеги на брак с ним, он отсюда не уйдет!       - Так вот, - уже более твёрдо и уверенно пошёл в бой Петр Петрович. - Я как вы уже, наверное, знаете восьмой год вдовею. В первом браке был счастлив, но время скорби по ушедшему супругу прошло, и теперь я намерен снова связать себя семейными узами. Не скрою, что сделал несколько неудачных попыток найти себе супруга, но только вы вызвали во мне искреннюю симпатию и желание составить с вами пару для дальнейшей счастливой жизни. Сегодня я уже поговорил с вашим опекуном, и он не против, чтобы мы создали с вами союз, но всё же последнее слово он оставил за вами. И вот я тут, жду вашего решения: готовы ли вы стать моим возлюбленным супругом?       С этими словами граф опустился на одно колено и на раскрытой ладони преподнёс Архипушке фамильное помолвочное колечко с крупным сапфиром в окружении сверкающих бриллиантов.       - Нет! - это слово из уст омеги ударило словно обухом по голове.       - То есть? - непонимающе поглядел на него Пётр. - Чем, скажите, пожалуйста, я заслужил такую немилость. В прошлый мой к вам визит вы вполне благосклонно отвечали на мои взгляды и я посмел надеяться, что не противен вам, а вовсе даже наоборот! Что такого могло произойти, что так настроило вас против меня?       - Сиротки произошли! - громко произнёс Архип.       - К-к-какие сиротки? - уже догадываясь, что сыновья всё же не просто так вспоминались сегодня не единожды, заикаясь спросил граф.       - Какие, спрашиваете вы?! Такие! - соскочив с дивана, пошел в атаку Архип. - Которых заставляют в зимней одежде траву на грядках полоть! - и с размаху букетом приложился слева-направо, а потом справа-налево. - Которых розгами секут каждый день! Которые чуть не утонули сегодня из-за того, что их дядюшка решил привести в дом омегу и нарожать с ним своих детей, а чужих извести!       При это омега продолжал трепать нежный букет об лицо застывшего в недоумении Петра Буранова. Однако при словах об утоплении он встрепенулся и, поймав руки омеги, взволнованно спросил:       - Они живы?! Сашка с Лёнькой живы?! - тряс он омежкины руки.       - Да уж вашими молитвами! - саркастически произнёс Архип.       - Фух! - расслабился Петр и рухнул на диван закрыв лицо ладонями. Он тяжело дышал, переводя дыхание. А потом плечи графа затряслись, и он начал всхлипывать, не отрывая рук от лица.       Архип не ожидал такого от мужественного альфы, но вот, от чего он плачет - это ещё вопрос. «Может, как раз от того, что дети остались живы? Ну не может всё таки этого быть, ведь не изверг же он какой-то на самом деле, - крутились мысли в голове у Архипа. - А может дети всё же разыграли его, и Буранов ни в чем из рассказанного не виноват? А теперь плачет от того, что его воспитанники чуть не погибли? Боже ж мой, что же я натворил? А вдруг и вправду он ни в чём не виноват?!»       Он присел у ног Петра Петровича и погладил его по коленке:       - Полноте, граф. Ваши воспитанники живы, здоровы и накормлены. Они отдыхают вместе с этим смешным французом в гостевой комнате. Не плачьте, пожалуйста, - сам уже на грани слёзопада, уговаривал Архипушка.       - Воспитанники? Вы это о Саше с Лёней? Да это сыновья мои! - убрал руки от лица Буранов, и Архип увидел, как алые царапины от букета перечертили его щеки диагоналями.       - Как - сыновья? - растерянно пробормотал омега, отбросив от себя подальше ни в чем не повинный букет и пытаясь платочком утереть капельки крови, которые выступили на царапинах.       - Вы что, поверили Сашке? Этому фантазёру? - подставляя лицо поближе к омеге спросил Буранов.       - Ну да, он так убедительно рассказывал... - пролепетал Архип.       Граф захохотал от всей души, схватил его за руки и закружил по комнате.       - Милый мой! Сашке верить нельзя! А если хотите добиться правды, то разговаривать надо с Лёнькой и без его брехливого братца рядом! - не выпуская Архипушку из рук, поучал граф. - Короче, о детях я вам потом всё расскажу, чтобы вы впросак с ними не попадали. А сейчас признавайтесь: пойдете за меня? Отказа не потерплю!       Архип вздохнул и, посмотрев в смеющееся расцарапанное лицо Петра, сказал:       - Да!       - Ура! - вскричал счастливый альфа и стал покрывать Архипушкины щеки поцелуями, незаметно соскользнув на губы и превратив первый поцелуй в жизни омеги в симфонию любви и счастья.       В этот момент дверь скрипнула и в гостиную в обнимку ввалились два весёлых друга - Модест и Аристарх, которые отдали должное бутылке мадеры, потом перешли на смородиновую наливочку и полирнули всё ранее принятое на грудь рюмочкой рябиновой настойки. Не одной. Увидев пару, слившуюся в поцелуе и не обратившую никакого внимания на вошедших, ставших друзьями навек, Модест Варфоломеевич, приобняв Аристарха Дормидонтовича за талию, шепнул в ухо:       - Дорогой Арнольд, предлагаю выпить шампанского за здоровье молодых! Кстати, ты мне так и не рассказал, почему твои родители назвали тебя как какого-то бодибилдера?       Мальчишек нашли в зарослях малины, исцарапанных не меньше родного отца. Ругать в связи с радостным событием состоявшейся помолвки их не стали, а венчание граф назначил на следующий же день, пока братья ещё чего-нибудь не отчебучили. Ибо под нежным розово-зефирным обликом милого Архипушки скрывается решительный и боевитый омега - защитник всех несчастных детей. О венчании оповестили всех оставшихся родственников и те, кто успел на церемонию, радовались счастью молодых, которые беспрестанно улыбались и часто убегали в кусты, чтобы поцеловаться.       Все восхищались красивой парой, недоумение вызывали только исцарапанные лица жениха и его детей. После дружного обсуждения в кругу родни, пришли к выводу, что это дело графа, в каком виде ему вступать во второй брак. Хочет с исцарапанным лицом, значит так тому и быть. Тем более, что при его состоянии он может себе это позволить.       Через девять месяцев после венчания в один из дней в доме графа царили хаос и суета. Горничные бегали то с полотенцами, то с водой, управляющий Авдотий постоянно нырял в винный погребок и одну за другой подносил бутылки с рябиновой настойкой, которую особенно уважал дядюшка Модест. Не отставал от него и его лучший друг Аристарх. Граф сидел под дверью спальни и, сжав голову руками, страдал от стонов своего любимого, который в эти минуты рожал. Мальчишки вместе с мусью Жаном и коварным горничным Афоней сидели за диваном и сильно переживали, Лёнчик с Жанкой даже всплакнули, а Сашка грыз кулаки и жмурил глаза.       Повивальный дед командовал всем этим хаосом, раздавая команды всем, чтобы не мешались под ногами и руками. Через пять минут после того, как он в очередной раз нырнул в спальню, раздался особенно громкий стон. Петр подскочил и приложил ухо к двери. Услышав детский плач, он обрадованно подпрыгнул, а потом прослезился и приоткрыл дверь:       - Ну что? Кто? - нетерпеливо спросил он.       - Альфочка у вас, барин, - расцвёл в улыбке повитух. - Вы идите-идите, пока не до вас. И вытолкал Петра, закрыв за ним дверь.       Не успел Пётр обрадовать дядюшек, как дверь снова открылась, и повитух оповестил на всю комнату:       - Ещё один альфочка народился, слава тебе господи!       - Посмотреть можно? - ринулся к спальне граф.       - Погодите ещё, потом насмотритесь, - оттолкнул его омега и захлопнул дверь, которая буквально сразу распахнулась и из неё выскочил Архипушкин горничный.       - Свет гасите быстрее, свет! Они на свет лезут! - закричал он, тараща глаза, и побежал вниз в людскую со свежими новостями.       - Батюшки-светы! - услышали горничного дядьки и, подбежав к двери, спросили новоявленного отца:       - Чего там?       - Сам не знаю, - измученный не меньше роженика, признался граф. - Только что было двое, но, кажется, это еще не все.       В этот момент из двери гордо выплыл повивальный дед с двумя кулёчками на руках и вручив их растерянному отцу, сказал:       - Поздраляю вас граф с прекрасными сыновьями! Два альфочки и милая омежка!       Из-за его спины вышел помощник повитуха с ещё одним кулёчком, из которого выглядывало маленькое личико в обрамлении золотистых завитков, а на кровати слабо улыбался Архипушка.       Граф расцвёл в улыбке, вручил каждому дядюшке по кулёчку и упал в обморок. * * *       - Этот, который побольше, мой! - заявил Сашка, стоя у колыбельки, в которой важно мусолили соски младшие братья.       - А чё это ты всегда первый выбираешь? - впервые в жизни решил дать отпор Лёнька. - Хотя, ладно, пусть твоим будет. Зато мой красивее, гля, какие у него бровки, - любуясь, всё же согласился младший. - А ещё я себе и омежку заберу.       - Дурачок, они же одинаковые, как мы с тобой! - снисходительно сказал Сашок. - Омежка мой! И не спорь, рано тебе с двоими нянчиться.       - Омега - мой! - твёрдо заявил Жан, качая на руках малыша. - Жан не отдать мон пти балбесам!       Пётр и Архип глядели на счастье их жизни и улыбались.       - Если драться начнут из-за малышей, ты им ещё родишь? - целуя в сладкую щёчку любимого, улыбнулся муж.       - Ну уж нет! - встрепенулся омега. - Нам бы с этими разобраться. Хотя...