Одна душа на двоих

      — Он вернется совершенно другим ангелом, Дин…       Мрачный оттенок, с которым сказал Джек, прошёлся холодком по телам Винчестеров. Они переглянулись, надеясь, что тот шутит. Но новый Бог, как и его приемный отец, Кас, никогда не шутил и смотрел так грустно, что верилось — что-то в возвращении Кастиэля будет странным.       — Что это значит? — решил уточнить Сэм, скрестив руки на груди. Он словно хотел отгородить часть себя от услышанного. Дин же продолжал опираться руками о стол и угрюмо смотреть на тоскующего Бога. — Он же сейчас в Пустоте?       — Да, — одними губами прошептал Джек. Видно, что ему некомфортно — плечи опущены, глаза отведены и спокойствия на лице нет. — Пустота разорвала его душу, оставила только тело… Я могу вернуть Кастиэля, но у него не будет души.       Дин поджал губы, чувствуя замерший взгляд брата на лице. Они уже проходили это. Сэм пытался убить Бобби, говорил кучу гадостей и вёл себя как подонок, когда был без души.       Такое невозможно забыть, но…       «Кас же ангел. С ним может быть всё иначе».       — Достань его, — прохрипел Дин. Ему только и хотелось, что прижать непутевого ангела к себе, а не стоять посреди бункера, обговаривая его возвращение. — Верни его нам.       «Верни его мне».       — Но, Дин… — начал Сэм, но брат пресек это, жестом останавливая тираду Винчестера.       — С последствиями мы потом разберемся, — уверено сказал Дин и взглянул на Джека. Мальчишеские глаза горели таким же желанием и надеждой — видно, что тот никогда не имел дел с бездушными созданиями.       Плевать.       — Если ты можешь его вернуть, то сделай это, — чуть ли не приказал Дин и сам себе поразился.       «Командую новым Богом. Дожил».       — Готов ли ты к последствиям? — грустно уточнил Джек, словно зная, куда давить.       Дин закусил губу, решительно кивнув. Ему было откровенно плевать, что сделает Кастиэль без души. Уж лучше так, чем ненавидеть каждый день, что они прожили без него.       «Я даже не поговорил с ним об этом…»

***

      Как же Дин ошибался.       Хуже, чем Кастиэль без души… ничего не существовало.       Винчестер стоял на кухне и готовил блинчики (Джек и Сэм выпросили). Всё бы ничего, но Кас, сидящий на одной из столешниц, что шло в разрез с его бывшим характером, сильно отвлекал своим внимательным взглядом. После возвращения из Пустоты синева ангельских глаз исчезла, оставив после себя лишь две червоточины, которые едва ли способны обозваться глазами.       «И чего ему надо? Сидел бы тихо в комнате, как обычно…»       Дина это нервировало. Стоило увидеть Каса — возвращались воспоминания их последнего разговора (того, что происходил, когда у Каса ещё была душа). Но то, что Винчестер видел сейчас: черные спокойные глаза, в которых ничего нет; растрепанные волосы; заспанный вид, хотя ангелу даже спать не нужно; мятая свободная серая футболка и такие же спортивки — всё напоминало о том, что перед ним не тот Кастиэль, которого забрала Пустота.       Который полюбил его…       — Я люблю тебя, Дин, — проклятые слова слетели с ангельских губ так резко, так неожиданно, холодно и быстро… Винчестер не успел совладать с собой и, тряхнув от удивления сковородкой, уронил блин на пол.       Кастиэль продолжил спокойно за ним наблюдать. Дин недовольно выругался и принялся убирать с пола тесто. Его раздражало внимание ангела, которого хотелось где-нибудь запереть и попросить никогда не выходить.       — Поговори со мной, — попросил Кастиэль, совершенно не в своей манере: нога на ноге; руки уперты в столешницу; взгляд холодный и безразличный, а не нежный и ласковый. От прежнего Каса остался только хрипловатый голос и наклон головы в бок, больше ничего.       Дин только сейчас осознал, что раньше совсем не замечал ничего особенного в Кастиэле, принимал его, как нечто должное и никогда не интересовался им самим. Вопросы волной обрушились на Винчестера: чем ангел увлекался? Что любил читать? О чем думал ночами? Какое кино его любимое? А еда?       После вопросов пришло очередное осознание: этому Кастиэлю плевать на еду, на книги, на мысли… Дин никогда не узнает, чем жил его ангел, когда в нём ещё жила душа.       — Ты не любишь меня, — горько усмехнувшись, Дин быстрым движением смахнул слезу, застывшую в его глазах, и поднял взгляд на ангела.       Кастиэль впервые выглядел неравнодушным. Нахмуренные брови, поджатые губы и такое привычное озадаченное лицо слишком больно полоснули по сердцу Дина, как раскалённой кочергой по голой коже.       Это была тень старого Каса, прошлого, того, кого сейчас уже нет.       — То, что я теперь не испытываю эмоций не говорит о том, что моих чувств больше нет, — Кастиэль впервые сказал что-то значимое. Обычно он отмалчивался или уходил от темы, но сейчас смотрел на Винчестера в упор, словно желал что-то доказать. — Я просто… знаю, что люблю тебя.       Дин выкинул тесто в мусорку и, обняв себя руками, криво улыбнулся, не в силах сдержать боль. Ему слишком сложно смотреть на Каса, но взгляд сам останавливался на нём, ища в знакомых чертах хоть что-то родное.       — Я бы хотел поговорить с тобой, — признался Дин, удивлённый собственному голосу: слишком хрипло и жалко он прозвучал. Каса, казалось, это совсем не заинтересовало. Впрочем, как и всё вокруг с недавнего времени. И от этого Винчестеру стало ещё больнее. — Но с прежним тобой, а не с бездушной копией. Уж прости.       Будь у Дина сверхспособности, он бы почувствовал напряжение, проскользнувшее на кухне в виде потухшего на секунду света. Недоумённо округлив глаза, потерявшись в этом мгновении, когда глаза не смогли сориентировать в пространстве, Винчестер почувствовал на губах нечто шершавое, щекочущее и мягкое, напоминающее вату или пух.       Лишь через секунду, когда свет включился и глаза смогли вновь оглядеться, Дин понял: Кас поцеловал его и продолжал это делать, крепко сжимая руками его плечи. Дыхание остановилось, вместе с замершим сердцем, отдаваясь в ушах глухими попытками прийти в норму.       Дин не врал себе, что представлял поцелуй с Касом… Не представлял…       Это…неуютно. До странного волнительно и непонятно. Винчестер облизнул губы, тут же скользнув языком по мягкой губе Каса, и сильнее зажмурился: щетина ангела неприятно кололась, но сердце при этом забилось сильнее.       Перед глазами промелькнули самые отвратительные моменты, что пережили вместе Кас и Дин: спасение из ада, восстание Люцифера, становление Каса человеком, несколько смертей Каса, предательство Каса, демоническая сущность Дина, метка Каина, борьба против Бога и очередная смерть ангела…       Со слезами, навернувшимися на глаза от воспоминаний, Дин свирепо оттолкнул от себя Кастиэля, отчего тот больно ударился о столешницу и замычал от боли. В ангельских глазах промелькнуло разочарование.       Дин слишком ошарашен, чтобы соображать. В его голове змейкой пробежала только одна мысль: КасменяпоцеловалКасменяДинаВинчестерапоцеловалКасбездушименяпоцеловал…       Сердце, рухнувшее в пятки, подсказало Дину: поцелуй вышел чудесным, но бездушный Кас отозвался в груди Винчестера очередной болью.       Дин облизнул губы и почувствовал, как алая краска подбирается к его щекам. Осмелившись, он поднял взгляд к ангелу и обомлел. Кастиэль впервые после своего воскрешения недовольно поджал губы, спрятал себя в собственных объятиях и исподлобья наблюдал за Дином, испепеляя того грустным и тоскливым взглядом.       Эмоциональным взглядом…       — Ты выглядишь расстроенным… Или рассерженным, — прохрипел Дин, всё ещё избегая глаз ангела. Смотреть в них вообще не хотелось. Ноги сами развернули его спиной к Касу, а руки взяли мятое полотенце и начали его складывать. — Такое возможно без души?       — Я просто знаю, что испытал бы это. Какая разница, без души я или нет? — Кастиэль резко подошёл и развернул Винчестера к себе. Дин отвёл взгляд, лишь бы не смотреть на него. — Я отлично умею анализировать. Даже забыв, как испытывать эмоция, я головой понимаю, что должен испытать.       Сглотнув подступившее волнение, Винчестер краем глаза быстро пробежался по лицу ангела, отмечая сжатые скулы, прищуренный взгляд и ярость, что разжигала свет в его темных глазах.       — И, что ты… испытываешь?       — Мне неприятно, что ты оттолкнул меня, — рыкнул Кастиэль, делая ещё один шаг к Дину. Получилось так, что Винчестер оказался зажат между столешницей и ангелом. — Тебе противно из-за того, что ты меня не любишь или из-за того, что во мне нет души?       Дин фыркнул, делая вид, что вопрос сам по себе глупых. Хотя в глубине души понимал: ответить просто не может, сам не знает.       — Ты спрашиваешь бред.       — Я спрашиваю то единственное, что впервые за несколько месяцев меня взволновало! — очередной рык сопроводился глухим ударом кулака о столешницу. Дин удивлённо отскочил на несколько шагов, принимая позу защиты: руки перед собой, глаза сосредоточены, дыхание тихое. — Ты меня вообще любишь?       Вместо ответа Кастиэль услышал удушающую тишину и увидел боль в глазах Дина. Горькая усмешка украсила лицо ангела, сделав его безобразным. Ему это совершенно не шло…       — Так и знал. Зачем тогда вы меня вернули? Моё истинное счастье заключалось в признании, а теперь я… я!..       — Но ты теперь жив…       — Ты издеваешься, Дин? — Винчестер вздрогнул от ледяного тона ангела, от расстояния между ними, которое вновь в одночасье сократил Кастиэль. Впервые его глаза пылали такой неконтролируемой яростью. Даже с душой ангел никогда не выглядел настолько подбитым и отчаянным. Сердце Дина сжалось от боли, а руки сами поползли по груди, словно желали притронуться к больному органу. — Вы смотрите на меня с жалостью, со злостью, будто я чужой. Ты не отвечаешь взаимностью на мои чувства, ходишь, как в воду опущенный, отталкиваешь и теперь спрашиваешь: почему я не чувствую счастья?!       — Прости…       — Не извиняйся, ты не искренний. Тебе нужен сильный ангел, что разревелся перед тобой, признавшись в любви, — фыркнув, Кастиэль принял своё обычное для этого времени выражение: неэмоциональное, расслабленное и настолько скучающее, что Дину впервые захотелось принять того к себе и поцеловать. Лишь бы вызвать хоть какую-то реакцию. Но решился Винчестер лишь на то, чтобы стыдливо опустить взгляд в пол. — Я не такой. Но имей хоть каплю совести: не напоминай мне о том, чего я лишился.       Когда Кастиэль вышел с кухни, громко хлопнув дверью, Дина оглушила тишина. Ненавистная. Как тогда, когда Кас, признавшись в любви, умер…

***

      Дин не любил нового Кастиэля и старательно его избегал, но бывали случаи, когда их пути всё равно пересекались, будто Судьба насмехалась над Винчестером.       В этот раз мужчина замер у входа в комнату ангела, сам себе удивившись: как он здесь оказался? Его привлекло большое количество разбросанных листков, что совсем не походило на ангела — на любую его версию, если не учитывать того хиппи из 2014 года.       На вырванных листах было корявым почерком вырисовано «Я люблю Дина Винчестера». Охотник вздрогнул, поддавшись боли в сердце и сделал шаг вперед, проникая в чужую комнату и тихо скрипнув дверью.       Кастиэль на секунду вздрогнул и подтянул к себе листок, на котором писал ту же фразу. Он затравлено оглядел Винчестера и, поджав губы, медленно поднялся с пола, не смотря Дину в глаза.       — Что ты делаешь? — озадачено спросил охотник, подходя ближе. Он попытался придать себе жесткости, нахмурившись, лишь бы случайно не потеплеть к бездушному Касу, от которого больше боли, чем радости. Но разве это могло ему помочь?       Ангел долго молчал, рассматривая свои творения. Его затуманенные глаза скучающим взглядом окинула Винчестера. Вздохнув, Кас пожал плечами и сел на край кровати, грустно опустив плечи. От такого человеческого движения Дину поплохело. Он сглотнул и, приблизившись, сел рядом, надеясь, что не зря решил дождаться ответа.       — Я… пишу о своих чувствах в тетради…       Дин фыркнул. Это и так ясно.       Бездушный Кастиэль лишь обреченно вздохнул, словно слова забирали у него все силы. Он сжал тетради пальцами так, что костяшки побледнели и проступили на тонкой натянутой коже.       — Остатки моей души боятся забыть это чувство. Я уже едва ли помню, как любил тебя, — Кастиэль вздрогнул от собственных слов. Дин заметил, как сам в нетерпении сжал руки в замок, вслушиваясь в каждое слово ангела. Кас горько усмехнулся, тяжело вздохнул и, видимо, начал готовиться продолжить разговор. — Но я помню…знаю, что люблю тебя до сих пор. Я не дурак, все мои эмоции ушли, но не воспоминания. Любовь к тебе всегда была первостепенной. «Я люблю Дина» — с этим я умирал. И это же первая мысль которая посещала мою голову, когда меня воскрешали. Это больно.       — Что именно? — Дин нахмурился, чувствуя накатывающее чувство отчаяния. Ему резко стало грустно, что чувства Каса так несправедливо отодвинулись на второй план, что даже нормального разговора не получится.       «Кас достоин лучшего разговора. А не лицемерного обсуждения со своей бездушной версией.»       — Не любить тебя, — пожав плечами, будто это само собой разумеющее, Кас грустно повернулся к Дину, обжигая того пустыми глазами, напоминающие червоточины. — Не чувствовать этого. Это хуже, чем быть без души.       — Думаю, ты преувеличиваешь, — Дин усмехнулся. Никто не будет страдать от того, что его, Винчестера, разлюбили. Никто.       — Это ты приуменьшаешь свою значимость для меня, — строго одернул того Кас. И впервые за всё это время ангел напомнил самого себя: бунтаря, со строгим взглядом и непоколебимой решимостью. — Не делай так больше.       — Прости, — тихо прошептал Дин, обескураженный собственным чувством… Облегчением? Волнением? Предвкушением?       — И снова не верю, — махнул рукой Кас и кинул тетрадь на пол. Та упала, раскрывшись на недописанной странице. ДинДинДинДин мелькало на ней, обрываясь где-то на трети страницы.       — Правда, прости, — переборов собственную неуверенность, Дин похлопал Каса по плечу, передавая тому свою поддержку и заботу. Раньше ангелу нравились прикосновения. Понравятся ли сейчас? — И почему… не чувствовать любовь хуже, чем быть без души?       — Без души я будто просто перестал чувствовать эмоции, — попытался объяснить Кас, нахмурившись. Казалось, он сам не понимал, что именно чувствовал. — А без любви к тебе я словно перестал быть собой…       И мир Дина в очередной раз рассыпался на осколки.

***

      — Не помню, любил ли ты какао, — неловко усмехнувшись, Дин присел рядом с Касом и передал тому стакан.       Кастиэль грустно улыбнулся, тут же приникая губами к краю стакана. Винчестер глухо вздохнул и взволнованно потер шею.       — Я любил всё, что ты мне давал, — прошептал Кастиэль. Дин тут же покраснел от смущения, а в голову ударило воспоминание о недавнем поцелуе.       Губы Каса такие мягкие…       — Наверное, страшно ничего не чувствовать? — поинтересовался Дин. Ему не хотелось смотреть на ангела, но сердце, словно подчинив себе остальное тело, разворачивало Винчестера к Кастиэлю.       Кас лишь пожал плечами. В его глазах всё ещё стоял туман.       — Я даже страх нормально испытать не могу, только сомнения, очень тонкие, почти прозрачные, — объяснил он и тяжело вздохнул. Стакан с какао опустился на колено. — Это сложно.       — Мне жаль, приятель…       — Ничего, — улыбнувшись, Кастиэль положил руку на плечо Дина и начал массировать тому плечо. Видимо, надеялся расслабить Винчестера. — Главное, что я помню, что люблю тебя.       Дин криво улыбнулся, сделав вид, что последняя фраза не разорвала его сердце на тысячу кусочков.       — А, что ещё ты помнишь?       — Всё.       — Может, тогда расскажешь мне о себе? Я почти тебя не знаю, — грустно усмехнувшись, Дин хлопнул себя по коленям, вымученно улыбаясь. Он действительно многого не знал о Касе. О его привычках, повадках, любимых блюдах…       — Что тебе интересно?       — Всё.       Кас задумался на секунду. Его глаза превратились в порталы, переносящие кого бы то ни было в прошлое. Задумчивый взгляд ангела норовил продырявить стену комнаты.       — Я люблю дождь и росу, запах после дождя, но ненавижу сырость — она напоминает об одиночестве. Я мечтал вот так сидеть с тобой и наблюдать за небом. Иногда к нам мог бы присоединяться Сэм, но я хотел, чтобы это было только нашим увлечением. Я люблю пчёл, ну, ты помнишь это наверняка, — усмехнулся Кастиэль. Дин почувствовал укол смеха. Болезненный, скрепленный с болью.       А Кас продолжил.       — Из-за тебя я полюбил медовые пироги.Моя любовь к мёду оказалась эффективной, чтобы подсадить меня на них. Я люблю зелёный чай с мятой и пряники с таким же вкусом. Я любил облака, но боялся туч. А ещё…       Кастиэль печально опустил глаза, словно пытаясь показать Дину свои бывшие чувства.       — Я грущу, когда падают звезды — они напоминают о моём падении, о падении всех ангелов, о том, что даже на самой вершине есть опасность упасть… Мне нравятся энциклопедии, в особенности о динозаврах, потому что они легкие. Там только факты, нет никакой подоплёки, драмы и ненужной интриги, как во многих книгах. Я всё ещё иногда не понимаю людей, поэтому в особенности держусь в стороне от любовных романов, где чаще всего сюжет построен об отношениях между людьми. Я смотрел Доктора Секси. Задумка интересная, но я помню, что взревновал. Не так сильно, как к Анне когда-то, но…       — Подожди, — остановил его Дин, непонимающе нахмурившись. — Анна?       — Ну да.       — Но это было так давно…       — Это была моя первая ревность, — объяснил тому Кас.       Дин попытался понимающе кивнуть, но в итоге он лишь сильнее нахмурился. Кас воспринял это, как повод продолжить свой рассказ.       — Я мечтал победить Бога, но так же я боялся, что никогда не смогу тебе признаться. Я боялся, что победив, я останусь навечно в страданиях со своей любовью наедине. И я был рад, что смог сказать, потому что держать это в себе было мучительно. Любить тебя, помогать тебе, желая смерти самому себе… это ужасно выматывало.       Дин почувствовал укол вины и сожаления. Он осторожно приобнял Каса за плечи, будто пытаясь показать ему своё теперешнее расположение. Дин рядом, несмотря ни на что.       — Почему ты никогда не говорил о том, что чувствуешь?       — Потому что тогда у меня ещё были неуверенность в себе, излишняя жертвенность и желание быть полезным и удобным, — сказал Кастиэль это так легко, как нечто незначительное, обыденное. Он с грустной улыбкой повернулся к Дину и взглянул тому в зелёные глаза. — Сейчас я даже этого не чувствую, поэтому могу говорить всё, как есть.       Винчестер горько усмехнулся. Всё, что он знал о Кастиэле — лишь капля в океане, которой раньше ему хватало. Теперь же, сколько бы он не узнал нового, всегда будет мало. Кастиэля с душой уже не суждено встретить.       — Оказывается, я тебя совсем не знаю, — грустно усмехнувшись, Дин повернулся в сторону Каса, случайно цепляясь взглядом за мягкие и теплые губы. — Как думаешь… что бы ты почувствовал, если бы мы поцеловались?       — Счастье, — уверено ответил Кас. — Наисильнейшее, что я когда-либо испытывал.       Не сдержавшись, Дин прильнул к ангельским губами своими. Разговор вышел мучительным и его хотелось разрядить чем-то мягким, уютным и тихим. Кастиэль через секунду замешательства начал отвечать, покорно тая в чужих руках. Его пальцы поползли по шее Винчестера, осторожно, словно изучая новую территорию.       Дину чертовски понравилось целовать Кастиэля. Такого тихого, милого и доброго Каса. Он напоминал ему о временах, когда у ангела ещё была душа.       Отстранившись, Дин не поверил своим глазам, взглянув на ангела.       — Ты плачешь? — в ступоре спросил Винчестер.       Кастиэль, ни разу не моргнув, осторожно смахнул с щеки слезинку и посмотрел на неё, как на какое-то чудное животное, которое следовало бы изучить под микроскопом.       — Ты что-то чувствуешь? — с нотками страха и ужаса решил уточнить Дин.       Кастиэль поджал губы и скорбно покачал головой. Он выглядел живее, чем когда-либо, после лишения души.       — Кажется, я должен сейчас испытывать отчаяние, — нахмурившись сильнее, Кастиэль прижал руку к груди и поморщился.       — Что с тобой? — обеспокоенно спросил Дин.       — Сердце болит, — признался Кастиэль. — Пытается передать физически мою эмоциональную реакцию.       — И… что говорит твоё сердце?       — Мне больно, что я не могу испытать радости от нашего поцелуя.       Это окончательно разрушило Дина Винчестера.

***

      Из всех, прознавших о чувствах Кастиэля к Дину, удивлённым больше всех оказался Сэм. Он добродушно усмехнулся, но тем не менее покачал своей густой шевелюрой.       — Прости, приятель, но я вообще не понимаю, что ты в нём нашёл, — Дин кинул обиженный взгляд на младшего, но тот продолжал лукаво глядеть на жующего завтрак Кастиэля. — У нас было столько знакомых… Мог бы выбрать кого-нибудь другого.       Дин закатил глаза. Вроде и не обидно, зная что Сэм шутит, а вроде бы и по башке стукнуть этого идиота хочется.       Кастиэль лишь спокойно пожал плечами, вылавливая с тарелки кусочек помидора.       — Для меня всегда существует только Дин, — начал ангел. — Мне нравился его ворчливый взгляд по утрам, когда он ещё не выпил кофе, мне нравилось слушать его голос, когда он ставил фильм на паузу и пытался мне что-то объяснить; смотря на его веснушки я вспоминаю солнце, отчего всегда чувствую счастье; я не вижу ничего плохого в его увлечении ковбоями и романтическими шоу. Мне нравилось смотреть как он спит и слушать шум его организма. Мне нравится запах Дина — он пахнет Импалой, заботой, любовью к тебе. Я люблю его стопы. Хоть и видел их редко, но запомнил, какая тонкая на них кожа и что она очень бледная. Его дыхание было моей любимой музыкой.       Дин бы посмеялся с красного лица Сэма, но он и сам сейчас не в лучшем виде. Два смущенных Винчестера наблюдали, как бездушный Кастиэль расправлялся с завтраком. И что-то у одного из них снова сломалось внутри.

***

      Очередное совещание Дина, Сэма и Джека приводит к тому, что оба Винчестера снова начинают спорить, не обращая внимание на Бога.       Вот уже несколько часов Джек и Сэм пытались отговорить Дина от его странной и опасной затеи: разделить собственную душу и отдать половину Кастиэлю. Несмотря на понимание, ни одному из них не хотелось терять сразу двоих.       — Дин, подожди, — пытаясь остановить брата от глупости, Сэм облокотился руками о стол, будто это поможет. — Это глупо и рискованно, ты же понимаешь? Ты даже радости не почувствуешь! Вероятнее всего, что вы оба станете «инвалидами». Один процент из ста, что твоя душа, разделившись, с помощью регенерации восполнится и станет двумя полноценными душами.       — Но шанс же есть! — в сердцах крикнул Дин и с надеждой взглянул на Джека. — Ты сам так сказал.       Джек кивнул. Сейчас парни обсуждали возможность вернуть Кастиэлю душу. Это сложно, невероятно и… проблематично. Вернуть душу заново нельзя, но можно разделить уже существующую на две части и половинку отдать ангелу. Тогда появится шанс, что эта половинка сможет регенерировать и отрастить себе остальную часть, тем самым вернув Кастиэль в первозданный вид.       И Дин предложил свою душу для этого.       — Такого раньше никогда не проводилось, — в тысячный раз повторил Джек с грустным видом. — Шансы малы. Скорее всего, вы до конца жизни останетесь с половинками души, практически без чувств.       — Плевать! — Дин отмахнулся от плохого исхода. — Даже если это всего один процент. Уж лучше так, чем видеть Каса таким.

***

Кас всегда равнодушно говорит «я тебя люблю» и Дин не видит той любви, но… он знает. Он просто знает, что тоже любит («Я хотел спасти тебя, Кас. Когда моя часть души ушла к тебе…я понял. Я смог разобраться в эмоциях. Это иронично. Раньше эмоции так сильно кричали во мне, что я ничего не понимал, а стоило понять — я перестал чувствовать. Просто знай, что я люблю тебя»).       — Дин?       Винчестер открыл глаза. Лёжа на траве, убаюканный тёплыми лучами солнца, он начал вспоминать день, с которого началось его великое равнодушие, которое теперь он разделял на двоих с ангелом, что только что позвал его. Дин улыбнулся, почувствовав на своей щеке теплые мужские ладони, а затем и влажные губы, прикоснувшиеся к его губам.       От Кастиэля пахло дождём. Почему Дин раньше этого не замечал?       Потому что не знал, что любил.       Ласково улыбаясь, Дин смог лишь сонно пробормотать:       — Знаешь, когда ты вернулся, я подумал, что у тебя глаза стали черными, — Кастиэль слегка нахмурился, слушая возлюбленного. Дин же добродушно рассмеялся. — Я так злился и не хотел верить в происходящее, что не сразу понял свою ошибку. У тебя всё ещё синие глаза, только теперь они похожи не на дневное, а на ночное небо. Звёзд не хватает для полной картины.       Кастиэль нежно улыбнулся и потянулся за очередным поцелуем, обещая Дину тысячу таких после.       — Однажды они вернутся и засияют с новой силой.       И это их обещание.

***

      Сэм никогда не считал себя любителем подглядывать, но он не мог устоять, когда Дин и Кастиэль ушли полежать на траве и позагорать на солнце. Уж слишком странно это выглядело и ощущалось, даже с учетом того, что половины их душ нет на месте.       В руках Винчестера находилось кофе. Он стоял на веранде и поглядывал на возлюбленных, чувствуя тревогу и лишь каплю счастья. Его брат понял, кого любил больше всех на свете, но… счастлив ли он после этого? Осчастливил ли он Каса или тому даже это равнодушно?       Сэм не знал и это беспокоило его больше всего.       — Не расстраивайся так сильно, — посоветовал Джек, неожиданно появившийся рядом. Он грустно улыбнулся и лизнул клубничное мороженое, которое купил в ближайшем ларьке.       Сэм усмехнулся и притянул Бога к себе, крепко обнимая. Этот мальчик не походил на Бога, даже если был им уже почти год.       — Они смогут стать такими же, как прежде? — с хрипотцой и надеждой спросил Сэм.       — Если честно, Сэм, я сомневаюсь… Они скорее состарятся и отправятся в Рай после смерти, чем это произойдет.       Джек сказал это миролюбиво, спокойно, словно так и должно быть. Божественное смирение. Сэм тяжело вздохнул.       — Есть ли хоть что-то хорошее в том, что случилось?       — Дин понял, что любил Кастиэля, — нежно ответил Джек. — И теперь они чувствуют друг друга на ещё более духовном уровне.       Джек ласково улыбнулся, заметив, как мужчины потянулись за поцелуем к друг другу. — У них теперь одна душа на двоих.