Вкус отчаяния на чужих губах

Дон определенно не думал, что его, казалось бы, ни к чему не обязывающее приглашение приведёт к подобному. Да, он не мог не предложить этому незнакомцу выпить — все-таки не каждый день такие красавчики появляются прямиком у твоего дома, причем словно неведомо откуда. И выглядел он таким поникшим, что так и оставить его там он просто не мог. Но Дон действительно не предполагал, чем это может закончится. Когда они заходят в дом и Дон берет для них по две банки пива из холодильника, Локи, как представился этот незнакомец, начинает рассказывать ему об этом месте. УВИ. И хотя Дон продолжает слушать, все это просто не укладывается в его голове, больше походя на какой-то литературный роман или научно-фантастический фильм про путешествия во времени. Мог ли этот человек быть актёром? Судя по его подтянутому, крепкому сложению и видному лицу — вполне. Писателем? Что если он просто бредил? Но ни на одно, ни на другое это было совсем не похоже, точно не на последнее. Напротив — этот странный джентльмен казался очень умным, милым, в целом располагал к себе. И вместе с этим казался непозволительно обаятельным. Так что в какой-то момент Дон понимает, что верно пропускает пару слов мимо ушей, невольно залюбовавшись этими длинными непослушными волосами смольного цвета и точеными чертами лица редкой красоты. Но когда Дон вздыхает и окончательно признается, что ничего не понимает из вталкиваемых ему слов о вещах, о которых он впервые в своей жизни слышит, и уж точно знать не знает никакого Мобиуса и какие там у него с ним были авантюры, Локи делает то, чего Дон точно не ожидает. Локи порывисто целует его. И ровно в тот момент, когда эти сладкие, чувственные губы исступленно прижимаются к его собственным, Дон, к своему удивлению, стыду и ужасу, понимает, что не только не отталкивает, но и через несколько мгновений начинает слабо отвечать. Он даже толком не осознает, почему делает это, только все еще видит перед собой несравненно печальное лицо Локи и чувствует горький вкус безумного отчаяния на чужих губах. Отчаяния, но и горячей надежды. И, не в силах ничего с собой поделать, словно влекомый чем-то, чего не может назвать — сдается и доверяется этому человеку. Они быстро оказываются в его спальне, и Дон не высказывает ни малейшего протеста. И даже не возмущается, когда его без предупреждения валят на его собственную постель, а после над ним нависает стройное, красивое тело. Все еще в рубашке, но уже без пальто. — Локи, подожди, — мужчина замирает и на мгновение поднимает на него какой-то странный, даже жалобный взгляд, словно услышанное собственное имя что-то больно задевает в нем, и Дон из-за этого завершает свое предложение не так твёрдо, как хотел изначально, — что если мальчики вернутся. — Они нас не услышат, — уверенно заверяет незнакомец и спокойно продолжает целовать шею Дона, попутно развязывая несколько пуговиц его рубашки, чтобы следом спуститься губами к груди. — Говори за себя, у меня уже давно никого не было, — неожиданно для себя самого признается Дон, на что Локи тихонько усмехается, а после делает короткий и несколько замысловатый жест рукой в воздухе. Появляется маленькая зелёная дымка и тотчас исчезает. — Ты еще и чародей? — уже почти не удивляется Дон, но следом все-таки немного пугается. — Что ты сделал? — Ничего плохого, не волнуйся. Просто нас теперь никто не услышит. И не увидит. Твои сыновья в том числе. — А если они зайдут сюда? — То не заметят ничего такого, что повергло бы их детские умы в шок или как-то изменило их мнение об их примерном отце. — Ладно, — вздыхает Дон, все еще немного сомневаясь.— Мне почему-то хочется тебе верить. Даже сам не знаю почему. То, что происходит дальше, не совсем похоже на обычный секс. Они занимаются чем-то более… интимным, чем-то более сокровенным. В мгновение ока Локи избавляет их обоих от одежды с помощью своей магии, что Дон даже не сразу замечает и чему уже совершенно не изумляется, хоть и несколько смущается, что они оба разом оказываются в таком виде. Но самого Локи, по-видимому, это ничуть не беспокоит, он слишком увлечен. Слишком увлечён им. И пока Дон в перерывах наслаждается открывшимся перед ним исключительным зрелищем, Локи не просто целует его и гладит широкими ладонями, а выцеловывает все, до чего может дотянуться: щеки, подбородок, чувствительную точку на шее, грудь с седыми волосками и немного ниже. И только редко — губы. И делает он все это так нежно и мягко, и при этом все-таки как-то… обреченно, что Дон едва верит, что все это происходит на самом деле. Чем он заслужил происходящее? Почему этот незнакомец пришёл именно к нему? Почему касается его так заботливо, так нежно, так…с любовью, словно он — единственное, что ему нужно? Словно только он бесконечно важен для него? Дон чувствует, что тонет в этих обрушившихся на него колоссальных ласк и бережности и ничего не может с собой поделать: вся неловкость исчезает, уступая место одному лишь сладкому удовольствию. Никто никогда не был с ним так внимателен в постели. Не был так нежен, так добр. Деликатен с ним. Точно не мужчина. Ему слишком хорошо. И с заглушенным чувством вины Дон думает, что в каком-то смысле ему не было так хорошо даже с женой. Но если внезапное исчезновение одежды не удивляет его, то одно действительно поражает: проникновение, даже без каких-либо средств, оказывается поразительно безболезненным. Локи входит одним слитым движением, и Дон не чувствует ни малейшего дискомфорта, которого ожидал и которого, если признаться, боялся. Он догадывается, что и здесь не обошлось без магии, хотя может все дело было во внимательности к нему Локи. И хотя Дон видит, что Локи явно хочется большего, мужчина двигается в неспешном темпе, размеренно и не входя особенно глубоко. Словно хочет растянуть их близость, и каждый плавный толчок наполняет Дона непередаваемым тягучим, медленно растущим наслаждением: много полным, безбрежным. — Все нормально? — слышит вдруг Дон, и, открыв глаза, которые даже не осознавал, что закрыл, видит Локи, с подчеркнутым беспокойством вглядывавшегося в его лицо. — Да, — глухо откликается он, не понимая, как можно в постели с этим Аполлоном ответить иначе. — Могу я немного ускориться? — Да, — снова повторяет Дон, думая, что готов согласиться сейчас с чем угодно, о чем бы его не спросили, даже если бы это оказалось самой нелепой вещью на свете. Долгое отсутствие близости с кем-либо сказывается, и вершина удовольствия достигает Дона достаточно скоро, хотя Локи оттянул этот момент насколько мог. Дон лишь напрягается и негромко стонет, ощущая как не очень острое, но более долгое и какое-то по-особенному приятное утоление растекается по его телу, и почти не пачкая простыни. Когда тело Дона успокаивается, Локи заметно ускоряется для своего собственного завершения, увеличивая глубину и такт толчков и низко нависнув над ним, что впрочем Дон не ощущает все по той же причине, и, войдя особенно сильно, изливается в него с коротким хрипом. После Локи покидает его с неизменной осторожностью, ложится рядом, несколько изнеможденно роняя свое тело на постель. И что странно: не столь из-за физической усталости, а какой-то иной. — Спасибо. Мне… мне было очень хорошо, — просто благодарит Дон с некоторым смущением после непродолжительной тишины и, не удержавшись, добавляет через несколько мгновений молчания, — твоему Мобиусу ужасно повезло. — Это тебе повезло, — вдруг совершенно серьезно говорит Локи и поворачивается. Они встречаются глазами, не сильно сбитыми дыханиями, и Дон ощущает, как его сердце вновь мучительно сжимается от одного лишь этого проникновенного взгляда, в котором читается слишком много. Слишком много, чтобы это мог выдержать один человек. Дон не может разобрать что именно, только знает, что это непомерно тяготит Локи. Это от чего-то странно печалит и его самого. И на мгновение ему столь явно кажется, что и он сам пережил что-то страшное, что испытывает эту боль, что видит в Локи, просто будто бы не может вспомнить. Дон снова задумывается о его словах. Может, он бы и смог помочь Локи? Только что он может сделать? Он, обыкновенный продавец гидроциклов, без малого неудачник и ко всему прочему отец-одиночка? Разве может он действительно быть нужен ему? — Ну, сегодня уж точно повезло, — негромко посмеивается Дон, пытаясь спрятать собственные эмоции за небольшой шуткой. И несмотря на грусть в глазах Локи, которая никуда не девается, на губах его растягивается немного хитрая, но все же мягкая улыбка. В такую и влюбиться ведь можно, мелькает в голове у Дона. А еще там появляется безумная мысль. Было бы абсолютным сумасшествием спрашивать об этом сейчас. К тому же человека, с которым он знаком всего один день, и о котором почти ничего не знает, кроме тех странных приключений, больше похожих на научную фантастику, о которых Локи рассказал ему — кто он? Чем занимается? Есть ли у этого человека семья? Дети? Друзья? Что если они сделали что-то непоправимое, и случится что-то плохое? Он бы ни за что не хотел стать причиной разрушения чужого счастья. Но что-то в этом уже-не-совсем-незнакомце (точно не после произошедшего между ними) вызывает в нем странные чувства, затмевая ощущение вины и неправильности, которое несомненно мучило бы его, сделай он это с кем-то другим в первый же день знакомства. Но не с этим красивым джентльменом, что появился прямо перед его домом с такими много печальными глазами. Это были чувства, которые он не может вспомнить, но смутно переживает. Которым не может отказать. И поэтому он решается. — Как ты относишься к детям? — Что? — Да, я знаю, это совершенная нелепость, просто я подумал… если тебе не нужно будет снова спешить в это свое… УВИ… или просто выпадет свободная минутка… можешь заглянуть ко мне в следующий раз. Если тебя, конечно, не будут сильно стеснять два сорванца, бегущие по дому. Но я всегда могу отправить их к Фрэнку, он им нравится, хотя я и боюсь, что они могут поджечь его дом, но я… Локи не дает договорить: срывается со своего места и целует. Припадая к его губам особенно пылко и долго. — Да. Я приду. Обязательно приду. — улыбается Локи, отстраняясь, и Дон может поклясться, что видит в этих красивых зелёных глазах едва сдерживаемые настоящие слезы — но радостные ли? — Но сначала мы должны кое-что сделать. И, как я уже говорил, мне понадобится твоя помощь, Мобиус.