Бьёрн Магнуссон

Уэльс, 1959 год. Лето — чудесная пора. Время, когда в воздухе витают нежные ароматы цветов, а ласковое море так и просит погрузиться в прохладную глубину. В Кардиффе, раскинувшемся на южном побережье Уэльса, в маленькой квартирке происходило нечто прекрасное. — Ещё, милый, ещё, — стонала в объятьях высокого, крепкого мужчины очаровательная Хоуп Хауэлл. — Не останавливайся, прошу... Да! Да! Наконец они обессиленно оторвались друг от друга, и через минуту девушка уже спала, в отличие от своего любовника. Голубые глаза мужчины моргнули, и в следующий миг сменились на звериные. Фенрир Сивый грустно посмотрел на девушку и начал осторожно выпутываться из её объятий, стараясь не разбудить. — Прощай, любимая. Если в стае узна́ют, что я встречаюсь с магглой, даже такой красивой, как ты, мне несдобровать, — прошептал молодой оборотень. Он бесшумно оделся и достал палочку: — Обливейт! Забудь меня, Хоуп, и всегда опасайся оборотней. Осторожно закрыв за собой дверь квартирки, Фенрир мгновенно исчез в темноте. Через неделю задумчивая девушка гуляла по парку в одиночестве. Её сердце не оставляло странное чувство, что она забыла. Забыла что-то для неё очень важное. Люди, идущие мимо мисс Хауэлл, иногда бросали взгляды на яркую красавицу, но она ничего не замечала. Хоуп перебирала воспоминания. Снова и снова. Мучительно. Мерзкое чувство, когда кажется, будто вот-вот вспомнишь, но нет... Внезапно ей показалось, что из-за дерева на неё скалится огромный облезлый медведь. Хоуп испуганно отшатнулась. Идущий навстречу молодой человек заметил её страх и резко посмотрел в ту сторону, а затем выхватил из кармана какую-то палочку и выкрикнул: — Ридикулус! — после чего подбежал к девушке. — Вы сильно испугались, мисс? Это всего лишь боггарт. — Боггарт? — удивлённо спросила Хоуп, заметив лежащий на траве гриб. — Это дух такой, который любит пугать волшебников, — ответил парень, а потом его лицо почему-то побледнело. — Вы сейчас надо мной издеваетесь? — нахмурила брови Хоуп. — Там был дикий медведь, правда, он испугался вашего крика и убежал. Ну, когда вы закричали, что готовы в случае нападения пошить из его шкуры дамскую сумочку. Она озорно улыбнулась смущённому парню. — Первый раз вижу столь храброго молодого человека, который отгоняет медведя криком: «Ридикюль!» Это достойно как минимум кофе. Парень ещё сильнее смутился, но, набравшись смелости, предложил: — Только я вас угощаю, — чем вызвал одобрительный смех девушки. — Хорошо, я согласна, — кивнула она. — Ведите же меня, сэр рыцарь! Они посидели в кафе, разговаривая обо всём, потом молодой человек, представившийся Лайалом Люпином, проводил её домой и договорился на завтра встретиться там же в парке. Они начали встречаться, и через месяц парень предложил ей выйти замуж. Мисс Хауэлл молодой человек тоже сразу понравился, и она согласилась. А в марте следующего года появился на свет малыш, которого счастливые молодые родители назвали Римусом. К тому времени Хоуп уже знала, что её муж — волшебник, но отнеслась к этому спокойно. Люпин служил в Министерстве магии, она же работала в страховой компании. Через четыре года Лайала перевели в отдел регулирования магических популяций, и молодые смогли переехать в уютный коттедж. Благосостояние семьи росло, а маленький Римус демонстрировал первые магические выбросы, что обрадовало Лайала и испугало Хоуп. А как не бояться, когда игрушечный заяц начинает сам собой удирать от смеющегося сына?

***

Лайал зашёл в дежурку, где сидела целая толпа маггловских бродяг. — Ну и зачем вы притащили сюда этих магглов? — застонал молодой следователь. — Надо проверить, — пожал плечами один из оперативников. — Пропала семья простецов вместе с детьми. Вероятно, тёмные маги забрали для ритуалов, а может, и оборотни порезвились. — Но сейчас же не полнолуние? — удивился Люпин. — Это укушенные или рождённые от магглов превращаются только под влиянием ночного светила, — наставительно произнёс начальник отдела. — А вот истинные оборотни могут перекидываться, когда захотят. Тем и опасны. В общем, проверьте всех. Потом «Обливиэйт» и на улицы. Лайал с другими оперативниками быстро осмотрели бродяг, но не нашли ничего подозрительного. Тем и опасны тёмные твари, что вне полнолуния отличить их от обычных людей почти невозможно. Лишь один нищий маггл показался Лайалу подозрительным, потому что со скрытым удивлением втягивал воздух рядом с Люпином, будто хотел что-то унюхать. Когда молодой сотрудник попытался рассказать это начальнику, тот только рассмеялся. — Лайал, друг мой. От тебя часто пахнет духами твоей прекрасной жены. Бродяга, видимо, их аромат и почуял. Что это за духи, кстати? Моя Дженнет — большая любительница маггловских духов. Когда Люпин вышел из кабинета начальника, бродяг уже увели, и он выбросил это происшествие из головы. Ночью пришла беда. Лайал и Хоуп проснулись от вскрика ребёнка. Люпин схватил палочку с прикроватной тумбочки и бросился в детскую. Возле постели Римуса стоял полуобернувшийся оборотень и засовывал в карман склянку с кровью. А на руке плачущего сына сама собой зарастала рана. — «Остолбеней!» — выкрикнул Лайал, но оборотень играючи увернулся от луча заклинания, оскалился и выскочил в окно. — Он укусил нашего сына! — завопила бледная Хоуп. — Это же оборотень, Лайал! Что с Римусом? Люпин опустошённо сел прямо на пол возле детской кровати и завыл... Опасаясь придавать укусу оборотня огласку, Лайал построил под домом крепкий подвал, где постелил лежанку, провёл воду и хорошо зачаровал двери. Перед полнолунием он отнёс туда маленького сына и стал наблюдать. Когда взошла луна, мальчик начал перевоплощаться, и через несколько минут на каменном полу лежал маленький трогательный волчонок. Увидев стоя́щего возле решётки отца, он, радостно виляя хвостом, побежал к нему, но неожиданно получил в грудь «Депульсо», отправившее его к стене. Завизжавший от боли и страха волчонок забился под кровать, а покрасневший от гнева Лайал начал орать, проклиная всех оборотней и свою судьбу. Когда после полнолуния голодный и измученный ребёнок пришёл в себя, родители холодно сообщили ему, что он неизлечимо болен, но они постараются это скрыть от всех, чтобы Римус мог поступить в Хогвартс и вырасти достойным волшебником. Годы до поступления в школу пролетели быстро, но маленький Римус твёрдо знал, что быть оборотнем — это плохо. Он панически боялся луны, потому что в эти дни обычно добрый, хоть и строгий отец словно сходил с ума. Лайал запирал мальчика в подвал, а когда тот превращался в оборотня, нещадно пытал «Круциатусом». Потом Люпин говорил сыну, что наказание поможет Римусу отвергнуть суть оборотня и когда-нибудь, возможно, он сможет победить болезнь. Поэтому каждое следующее полнолуние для Римуса становилось страшнее предыдущего. Мальчик страстно не хотел превращаться в оборотня, понимая, какая пытка его ждёт, и старался как мог сопротивляться внутреннему зверю. Уже перед одиннадцатилетием сына Лайал собрал все накопленные деньги, выгреб из Гринготтса последние родовые артефакты, оставшиеся от предков, и отправился в Хогвартс к Дамблдору. Он рассказал директору всё, попросил принять сына в школу и продолжить эксперимент по вытравлению звериной сути из заражённого ликантропией ребёнка с помощью «Круциатуса». — А вам не жалко сына, мистер Люпин? — задумчиво посмотрел на него Дамблдор поверх очков. — Он же так или с ума сойдёт, или вырастет неврастеником. — Главное, чтобы он вырос человеком, а не остался бездушной тварью! — скрипнул зубами Лайал. — Вы же знаете, директор Дамблдор. По своей работе я достаточно насмотрелся на то, что способны сотворить эти твари в полнолуние. О, как я мечтаю встретить оборотня, который убил моего сына, и стереть его в порошок! Я в него «Остолбеней» кинул, глупец, — горько хмыкнул Люпин. — А надо было «Бомбарду» или даже «Аваду». — Но ваш сын жив, Лайал, — мягко поправил его Дамблдор. — Нет, директор, — гневно выплюнул Люпин. — Мой сын мёртв. Чудовище захватило его тело. Мы с женой боимся, что однажды забудем про полнолуние, а Римус превратится и растерзает нас! Поймите, директор! Это как жить с ядовитым акромантулом в доме. Ужас и страдание. Моя жена стала похожа на тень! Знать, что твой ребёнок — бездушный монстр... — Мужчина растёр бледное лицо руками и сгорбился. Дамблдор тяжело поднялся из-за стола. — Хорошо, мистер Люпин. Я построю для Римуса хижину возле одного старого подземного хода и во время полнолуния буду запирать его там. Если вы того требуете, в его кровать будет встроено заклинание, аналогичное по действию «Круциатусу», но не запрещённое. Ему будет просто очень некомфортно находиться там в шкуре оборотня. Я обещаю, что мальчик сможет доучиться, и постараюсь не допустить распространения све́дений о его природе. — Спасибо, директор Дамблдор, — с чувством произнёс Лайал на прощанье и шагнул в камин, исчезнув в изумрудном пламени. Альбус Дамблдор снова уселся в кресло и начал задумчиво поглаживать фамильяра. — Будешь орешки, Фоукс? — спросил он огненную птицу. Феникс радостно заскакал на жёрдочке, и директор тут же насыпал ему в кормушку горсть орехов. — А ведь это отличный эксперимент, как ты думаешь? — усмехнулся Дамблдор. — Даже если мальчишка не сможет побороть в себе оборотня, я легко могу воспитать из него сторонника, беззаветно преданного делу света. А судя по нездоровой активности Тома Риддла и нашей аристократии, солдатики мне скоро понадобятся.

***

Лондон, 1971 год, последние дни мая. Старые доки совершенно обоснованно считались в полиции криминальным районом. Бедняки, живущие здесь, легкодоступные контрабандная выпивка, наркотики... Тут случалось всякое. Поэтому бобби часто приезжали на вызовы в этот район. Грязные домишки, в которых ютились местные семьи бедняков. Заброшенные пустыри, школа из старого красного кирпича, где пытались научить детей грамоте и счёту. В последний школьный день за вонючим засранным туалетом веселилась компания хулиганов. В центре круга бегал от одного к другому старшекласснику одиннадцатилетний толстый мальчишка и, чуть не плача, умолял отдать ему сумку с учебниками. Взрослые подростки, радостно гогоча, гоняли его по кругу и иногда отвешивали мальчику пинки. — Ну что, малыш Питер? Надеюсь, ты понял, что денежки, которые даёт твоя мамаша на обед своему поросёнку, надо было приносить нам? — глумливо ощерился рыжий подросток с кривыми зубами. Толстый мальчик уже не пытался забрать сумку, а мокрый от пота, тяжело дышал, блуждая затравленным взглядом по своим обидчикам. — А давайте его девочкой сделаем? — предложил здоровый ирландец, только из-за папы, бандитского авторитета, до сих пор не отчисленный из школы. — Фу, это ты сам делай, если хочешь, Дуэйн. А мы посмотрим, — брезгливо скривился рыжий. — Иди сюда, мой хороший, — схватил Питера за загривок ирландец, а второй рукой принялся торопливо расстёгивать штаны. — Я даже готов заплатить тебе пару пенни, сладкий, если ты хорошо постараешься. В этот момент от сжавшегося в комочек толстого мальчика разошлась чёрная волна, невидимая обычным людям, и все попавшие под её воздействие подростки повалились на землю. Питер, стоя́щий с зажмуренными глазами, не видел, как в немом крике раскрывались рты его обидчиков, валяющихся под ногами. Как остекленели их глаза. А потом из носа, рта и ушей ирландца, а за ним и у всех остальных полезли трупные черви. Запахло кровью и содержимым кишечника. А когда Питер открыл глаза, то увидел разлагающиеся трупы и его тут же стошнило. В стороне раздались странные хлопки, и на поляну вышли двое неизвестных в чёрных мантиях, как у монахов, которых как-то видел Питер. Идущий первым человек весело улыбнулся своему беловолосому спутнику. — Смотри, Абраксас. Вот что бывает, когда тёмный маг проходит инициацию. Мертвецы, кишки, кровища! Или, как в случае с некромантией, трупные черви. Он, стараясь не наступить на быстро разлагающиеся тела подростков, подошёл и присел напротив Питера. — Сильно испугался, малыш? — участливо спросил мужчина, сверкнув немного красными глазами. — Да, сэр, — ответил шокированный Питер тихо. — Я очень испугался. Его острая мордочка сморщилась, но мальчик заставил себя не расплакаться. — Что теперь со мной будет? — Питер посмотрел в глаза мужчине. — Меня заберут в участок? Я же их всех убил, получается. — Как тебя зовут, малыш? — спросил мужчина. — Питер Петтигрю, — сдерживая слёзы, сморщил нос толстый мальчик. — Мы с мамкой вдвоём живём здесь недалеко. Папа пропал. Говорят, отец этого бугая постарался, — покосился он на череп продолжающего разлагаться ирландца. — Ну, с этим мы сейчас решим, — усмехнулся мужчина и приказал своему спутнику: — Почисти здесь, Абраксас. Чтобы министерские ищейки не почувствовали и следа чёрной магии, а я провожу малыша Питера до дома. Беловолосый мужчина только кивнул, протягивая мальчику почему-то чистую, будто новую, сумку с учебниками. Ошарашенный Питер быстро перекинул её через плечо и дал себя увести. Он не видел, как беловолосый снова достал палочку, сделал ей какое-то сложное движение и превратил тела подростков в пепел. Потом следующим взмахом собрал его в плотный шар и отправил его прямо в дыру школьного туалета. — Пусть авроры тут пороются, если захотят, — надменно хохотнул Абраксас. После чего специальным артефактом стал убирать магические эманации. В этот момент высокий мужчина и Петтигрю подошли к одному из домиков. — Я живу здесь, — тихо сказал Питер. — Если хотите, заходите к нам в гости. Только у нас даже чая нет. — Спасибо. Пожалуй, в следующий раз, — усмехнулся мужчина. Он облокотился на стену дома и внимательно посмотрел на мальчика. — Скоро твоя жизнь поменяется, Питер. К вам придёт кто-то из магов и предложит тебе поехать учиться в волшебную школу. Соглашайся, ведь ты уже понял, что не такой, как все. Осваивай заклинания, не высовывайся вперёд, но и не тормози. Я прикажу открыть на твоё имя небольшой счёт в магическом банке. Ты даже сможешь помогать матери. Ну и себе что-то покупать, чтобы не выглядеть нищим голодранцем. Это позволит тебе хорошо устроиться в Хогвартсе. — Зачем вы мне помогаете? — выпалил Петтигрю. — Я ведь даже не знаю, как вас зовут! — Это сейчас неважно, — отмахнулся мужчина. — Я заметил в тебе редкий талант к определённым разделам магии. В потенциале ты способен на многое. Когда закончишь Хогвартс, я пришлю кого-нибудь за тобой, и мы снова поговорим. Одетый в чёрную мантию мужчина оторвался от стены, погладил Питера по голове и исчез. Мальчик заозирался по сторонам, но своего недавнего знакомого нигде не заметил. Зато увидел мать, стоя́щую на пороге в старой вязаной кофте. — Пит! Ты что, домой не заходишь? — взволнованно спросила седая, осунувшаяся женщина. — Пришёл полчаса назад и стоишь на пороге. Молчишь и в стенку смотришь. Я уже подумала, случилось что. Питер ошарашенно замотал головой и зашёл в дом вслед за матерью. Через несколько дней, как и предсказывал таинственный незнакомец, к ним в гости постучалась молодая строгая женщина в красивом брючном костюме и кокетливой шляпке. Она представилась Минервой Макгонагалл и рассказала семье Петтигрю о магии и волшебной школе. Объяснила, что за всё платит совет попечителей, и в этот же день отвела Питера на Косую аллею, где они быстро и по списку купили всё, что требовалось к школе. И сегодня мать, заняв денег у старого друга отца, отвезла Питера на вокзал Кингс-Кросс. Маленький толстый мальчик с трудом толкал перед собой тележку с огромным сундуком, на котором стояла клетка с самой обычной совой. Он крепко прижался к матери, стёр с глаз непрошеные выскочившие слёзы и подошёл к обычной колонне. Собравшись с духом, Петтигрю зажмурился и... пробежал её насквозь. Что-то мигнуло, и обалдевший Питер оказался совсем на другой платформе, заполненной людьми в странных одеждах. На путях стоял большой красный паровоз, из трубы которого вырывался белёсый дымок. Он иногда посвистывал, как бы намекая на скорое отправление состава. Вспомнив указания Макгонагалл, Питер двинулся вперёд сквозь толпу, стараясь никого не задеть. Он немного приободрился, заметив таких же детей с тележками, которые точно так же двигались к поезду по перрону. Только сейчас, Петтигрю поверил, что это не сон, и он действительно попал в волшебный мир. «Возможно, здесь я, наконец, найду хороших друзей?» — улыбнулся Питер сквозь опять навернувшиеся слёзы. Быстро стерев их из глаз, он смело встал в очередь на посадку в вагон.

***

Город Коукворт, 1971 год, август. Симпатичная рыжеволосая девочка с зелёными колдовскими глазами проснулась от криков старшей сестры. — Лилька, просыпайся. Вставай скорее, соня! — орала из кухни на первом этаже Петунья. Семья Эванс поселилась в маленьком городишке Коукворт, большинство жителей которого работали на фабрике. Отец трудился там старшим инженером, а мать — бухгалтером. Совместные доходы позволяли семье Эванс откладывать на будущее детей и даже иметь вполне приличную машину. — Ты скоро спустишься? — вновь завопила Петунья. Яичница с беконом и салат давно готовы! — Уже иду, Пет! — прокричала в ответ Лили и нехотя выползла из постели. Через полчаса она уже вовсю уплетала приготовленный сестрой завтрак. — Очень вкусно, — пробубнила она с набитым ртом, пережёвывая последний кусочек. Петунья самодовольно усмехнулась, а потом погрустнела. Несколько лет назад они узнали, что Лили Эванс — волшебница. Сначала это вызвало удивление, но не сильное. Ну, подумаешь, очередная последовательница Гарри Гудини подрастает. Но когда сестра взмахом руки оживила почти погибшие розы, вот тогда Петунья ей впервые начала завидовать. Она боролась с собой, но с каждым годом в ней крепла обида на подобную несправедливость: «Почему Лили — волшебница, а я нет?!» Сестре достаточно было положить руки на голову отцу и пожелать, чтобы она перестала болеть, как мистер Эванс тут же вставал из кресла совершенно здоровым. А когда миссис Эванс порезала руку, Лили так горько заплакала, глядя на текущую из ранки кровь, что та моментально зажила. В общем, родители постепенно начали уделять младшей сестре больше внимания. А когда к ним пришла в гости профессор Макгонагалл из Хогвартса, так и вовсе поставили Лили на первое место. Девочка тут же почувствовала своё особое положение и задрала нос. Прежде дружившие сёстры стали постепенно отдаляться друг от друга. Раздражал Петунью и грязный черноволосый мальчишка из Паучьего тупика, что хвостиком бегал за Лили. Оказалось, что этот заморыш тоже волшебник, и они с младшей сестрой стали часто проводить время вместе, разговаривая о своих колдовских делах. На Петунью же этот нищий оборванец смотрел, как король на прачку. А у самого даже пенни не было, чтобы угостить мороженым предмет своего обожания. И Петунья была уверена, что из этого Северуса вырастет такой же алкаш, как и его папаша. Постоянно пьяного, как свинья, Тобиаса Снейпа часто обсуждали соседские кумушки. Девочка прекрасно знала, что мужчина бьёт свою некрасивую жену. В их семье шли постоянные скандалы и совсем не было денег. Жаль, что родители не запретили им общаться, несмотря на то, что Петунья несколько раз говорила им об этом Снейпе. — Лили, — пододвинула она сестре стакан чая после того, как та поела. — Зачем ты общаешься с Северусом? Он же, он... — чуть не задохнулась она от брезгливости. — Уродливый, грязный оборванец! Смотрит всегда так, будто сейчас кинется. Лили отпила первый глоток чая и лукаво улыбнулась сестре. — Ты хоть и старше меня, Пет, но иногда бываешь слишком наивной. Этот Снейп помогает мне понять, что такое магический мир. Я не хочу чувствовать себя дурой, когда окажусь в этом их Хогвартсе. — А я думала, Снейп тебе нравится… — изумилась Петунья. — Ой, ну кому может понравиться такой оборванец? — раздражённо хмыкнула Лили. — Я всего лишь использую его, чтобы побольше разузнать о магии. — Ну ты и стервочка! — восхищённо выдохнула сестра. — Уже сейчас планируешь, как лучше устроиться в жизни? — Конечно, Пет, — весело ухмыльнулась Лили. — У магов свои порядки. Таким, как мы, очень сложно хорошо устроиться там. Я думаю, что единственный способ для магглорожденной девушки — это удачно выйти замуж за богатого волшебника. — А я ещё написала письмо этому Дамблдору, чтобы меня тоже взяли в Хогвартс, — выдохнула Петунья. — А там мы, получается, как негры у нас в Англии? — Угу, — согласно кивнула Лили и с подозрением посмотрела на сестру. — А что тебе ответил директор? — Отказал, — скривилась Петунья. — Написал, что в нашей семье только одна волшебница. — А то, — облегчённо задрала нос Лили. — Но не переживай, сестра, покровительственно посмотрела она на старшую. — Научусь колдовать, быстро найдём тебе хорошенького миллионера. — Тьфу на тебя, — замахнулась тряпкой Петунья, но Лили уже с хохотом убежала наверх. В назначенный день Эвансы сели в машину и отправились на вокзал. Петунья, Лили и Северус разместились на заднем ряду, разглядывая через окна машины улицы Лондона. Снейп, как обычно, сидел нахохлившимся воронёнком, но Петунье было не до него. Она думала, что будет учиться в колледже и непременно в Лондоне. И ни за что не останется жить в Коукворте. — Ну что, Сев, ты первый? — улыбнулась Лили, когда они подошли к колонне перехода на магическую платформу. Снейп посмотрел на неё щенячьими глазами и мужественно бросился навстречу стене. Не встретив никакого препятствия, он исчез в колонне, и Лили осторожно последовала за ним, внутренне опасаясь столкнуться со стеной. Тем не менее удара не произошло, и она оказалась на нужной платформе. Северус терпеливо её ждал. — Ну что, пойдём искать себе место, Сев, — скомандовала девочка и первой направилась к поезду. Мальчик тут же пристроился поближе со своей тележкой. В старой поношенной одёжке он выглядел неопрятно, особенно рядом с одетой во всё новенькое девочкой, но старался не обращать на это внимания. Главное, они вместе едут в Хогвартс!

***

Лондон, 1971 год, первое сентября, раннее утро. Бьёрн спустился по лестнице, положил ключ от номера на стойку бара и сказал: — Спасибо за гостеприимство, Том, но мне пора отправляться в Хогвартс. Бармен с улыбкой смахнул ключи в ящик стола и поставил перед мальчиком стакан апельсинового сока. — За счёт заведения, малыш. Захочешь, найду тебе номер и на каникулах, — подмигнул Магнуссону хозяин «Дырявого Котла». Бьёрн улыбнулся в ответ и шагнул в камин. — Платформа девять и три четверти, вокзал Кингс-Кросс, — чётко произнёс мальчик, и его со всех сторон охватило изумрудное пламя. Выйдя из камина на той стороне, он оказался на специальной портальной площадке, после которой начиналась платформа. — О, Бьёрн, ты уже здесь? — хлопнул его по плечу Джеймс Поттер, который тоже появился из камина следом за родителями. — Мистер Поттер, миссис Поттер, Джеймс, — поклонился аристократам Бьёрн. — Рад вас снова видеть. — Ну, зачем так официально, — улыбнулся Карлус. — Поспешите на поезд, дети. Чтобы потом не пришлось бежать за последним вагоном. В этот момент из камина вышли Блэки, и все снова начали здороваться. — Побежали скорей, — подпрыгивал от нетерпения Сириус. — Надо занять лучшие места! — Они одинаковы, Сири, — закатила глаза Нарцисса. — Идём, Вега, — взяла она младшую кузину за руку. — Я смотрю, вон возле того вагона Люциус помогает первачкам заносить сундуки. Там, я уверена, мы сядем без очереди. Она гордо тряхнула головой и зашагала в указанном направлении, а все остальные тут же последовали за ней. — Типли, отнеси наши чемоданы в свободное купе в этом вагоне, — приказал негромко Бьёрн, — и не пускай туда никого до нашего прихода. Чемоданы и сундуки с тележек тут же исчезли, а Магнуссон подмигнул удивлённым друзьям и весело сказал: — Вещи будут ждать нас в самом лучшем купе — я же говорил, что у меня личный домовик есть. Они налегке прошли мимо стоя́щих в очереди на погрузку детей, и старшая Блэк поздоровалась с высоким шестикурсником. — Доброе утро, Нарцисса, — поприветствовал её красивый длинноволосый блондин. — Смотрю, ты целую компанию первачков привела. А где ваши сундуки, ребята? — весело спросил он сгрудившихся детей. — Всё ждёт нас в каком-то купе, — спокойно ответил Люциусу такой же светловолосый, как он сам, мальчик. Если бы не более грубые черты лица, Малфой мог бы подумать, что это какой-то его дальний родственник. — Ну, поднимайтесь тогда, — отошёл в сторону Малфой, давая возможность подняться в вагон. — Леди Блэк, — он первой протянул руку Нарциссе. — При каждой нашей встрече, вы как будто становитесь ещё очаровательнее. Боюсь, моё сердце скоро не выдержит. — Ой, ну хватит, Люциус, — довольно улыбнулась Нарцисса и птицей взлетела по ступенькам в вагон. — Вперёд, вперёд, вперёд, — поторопил Малфой остальных, и дети тут же бросились штурмовать ступени поезда. Бьёрн помог Веге подняться и сразу зашагал в сторону купе, про которое по мысленной связи рассказал домовик. Оно оказалось первым по счёту, а рядом с ним стояла Нарцисса и удивлённо дёргала дверь. — Это купе старост, но оно почему-то не открывается! — растерянно проговорила блондинка. — Ой, — почесал затылок Бьёрн. — Типли, будь добр, перенести наши вещи в другое свободное купе, желательно рядом. В этом, оказывается, старосты едут. В голове тут же возникла картинка соседнего купе, и Бьёрн повёл друзей к нему. Наконец, все четверо детей разместились, и Вега, глядя на свой чемодан, довольно улыбнулась. — Как здорово иметь личного эльфа. Жаль, что мама отказалась купить мне такого, а семейные домовики не могут перемещаться в Хогвартс. — Личный домовик тянет магию с хозяина, а семейный — с родового источника, — просветил её Сириус. — В нашем возрасте надо обладать очень больши́м резервом, чтобы прокормить домовика. — Зато так классно, — закатил глаза Джеймс. — Это же какие радужные перспективы открываются перед нами в Хогвартсе! — Не, — хмыкнул Сириус. — Директор бдит. Как только личного домовика поймают на исполнении какой-нибудь шалости, пиши пропало. Его немедленно изгонят из Хогвартса навсегда. Так что лучше не надо. Одно дело, когда он таскает пирожки хозяину, и совсем другое, когда по его просьбе кому-нибудь навозную бомбу подложит. Все весело засмеялись. — Главное, мальчики, — улыбнулась Вега, — это то, что строгие родители остались дома. Жди нас, Хогвартс! — Ура! — рявкнули мальчишки хором, и все четверо рассмеялись. Поезд набрал ход, и за окнами замелькали сельские пейзажи. Пара часов прошла в обсуждении факультетов. — А давайте соберём всех первачков нашего вагона и познакомимся? — предложил Бьёрн. — Они же сюда не влезут, — ухмыльнулся Сириус. — Даже если под лавки запихать. — Никого запихивать не придётся, — встала Вега. — Я сейчас попрошу Нарциссу, и она наложит чары расширения. — А я скажу домовику, чтобы он тут всё организовал, — обрадовался Бьёрн. — Тогда мы пойдём приглашать народ, — сверкнул очками Джеймс. — И пусть кто-нибудь попробует отказаться!