Бьёрн Магнуссон

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор переместился в бывшее поместье Трэверсов, с помощью феникса, но сразу понял, что опоздал. Возле полуразрушенной ограды сидел Аргус Фоули, придерживая голову лежащей без сознания сестры. Великий Светлый маг тут же поспешил к ним. Он выхватил палочку и начал накладывать одно за другим диагностические заклинания. Дождавшись ответа, Дамблдор разочарованно выругался. Маги выжгли себя полностью. Их источники магии были почти разрушены, от каналов ничего не осталось. ― Мы его всё-таки достали, Альбус, ― бескровными губами прошептал Фоули. ― Убили эту тварь. ― Кого, ― не понял Дамблдор, ― Трэверса? ― Нет, его хозяина, ― качнул головой Аргус. ― Сильный был тёмный маг… Очень сильный, сожри его нунду. Мы поэтому и ударили посмертным проклятьем, но сами почему-то... ещё живы. Дамблдор оглянулся по сторонам и увидел тело Волдеморта. Он быстро подошёл к нему и снова взмахнул палочкой. Том Риддл был действительно мёртв, в этом не было сомнений. Уже совсем другими глазами Дамблдор посмотрел на отключившегося Аргуса. Тот умирал, как и его сестра, и Альбус ничего не мог с этим поделать. Почувствовав его огорчение, феникс, спокойно сидевший на плече, встрепенулся и полетел к раненым волшебникам. Он опустился рядом с Аргусом Фоули и заплакал, роняя слёзы на него и Арабеллу. Тела магов вздрогнули, и Альбус с удивлением видел сквозь очки-половинки, как начала восстанавливаться энергетика американцев. Ещё через мгновение все травмы волшебников стали исчезать, а магические источники приобрели некоторую устойчивость. Сейчас в аурном зрении Фоули напоминали обычных сквибов. ― Мерлин Всемогущий, ― удивлённо выдохнул Дамблдор. Он и не подозревал раньше, что слёзы его феникса способны на такое чудо. Фамильяр вспорхнул и вновь занял своё место на плече Великого Светлого волшебника. Дамблдор вызвал «Патронус» и отправил сообщение знакомому целителю в «Больницу магических болезней и травм Святого Мунго». Раненых магов требовалось обследовать. Может быть, слёзы Фоукса позволят им со временем восстановить разрушенные каналы, хотя Дамблдор в глубине души не верил в такую возможность. За американцами следовало понаблюдать, а лучше провести эксперименты. В душе́ Альбуса внезапно проснулся научный интерес. Сзади отвратительно дохнуло тёмной магией, и Дамблдор резко развернулся. Ничего опасного там не оказалось, только тело Риддла почернело, потрескалось и осыпалось невесомым пеплом, а его палочка куда-то исчезла. ― Подстраховался, мерзавец, ― задумчиво поправил бороду Дамблдор. ― А впрочем, чего я хотел от слизеринца? Дождавшись целителей, Альбус помог транспортировать бессознательных Фоули в больницу, организовал им размещение в отдельной палате и вернулся в Хогвартс. Пересадив Фоукса на жёрдочку, он щедро насыпал ему орешков и налил воды в поилку. Затем расположился за столом и принялся размышлять. Теперь со смертью Риддла требовалось скорректировать планы по дестабилизации обстановки в Англии. Кто же знал, что самозваный Тёмный Лорд сдохнет так легко? Дамблдор рассчитывал на то, что конфликт продлится ещё, как минимум, лет десять. Достаточное время, чтобы основательно проредить магическую аристократию Англии. ― Кто же теперь станет лидером тёмных? ― спросил Альбус, обращаясь к фениксу. Но уставшая птица даже не вытащила голову из-под крыла, лишь вяло курлыкнула. Впрочем, такая реакция фамильяра не помешала Альбусу продолжать мысленно корректировать планы. Остальные аристократы явно не дотягивали до уровня Томаса, но Дамблдору был нужен Тёмный лорд. Без хорошего пугала разваливалось много планов. Слишком уж короткая память у волшебников. Поэтому Альбус решил подождать с обнародованием радостного для обывателей известия. Как же Риддл не вовремя умер. Теперь Альбусу срочно требовалось подобрать ему преемника. ― А Фоули стали бесполезны, ― досадливо пробормотал Дамблдор. ― Наверно, после экспериментов стоит их прибить, чтобы никому не разболтали ненароком. Да, мой хороший? В этот момент предплечье правой руки обожгло резкой болью, на мгновение проявив кольцо «Непреложного обета». ― Вот Мордред, ― негромко выругался Великий Светлый маг, заставив феникса встрепенуться. ― Спи, Фоукс, это я так, ― Дамблдор успокоил фамильяра и задумчиво потёр руку. Он уже успел забыть о когда-то данном обещании. Гектор Фоули предусмотрел самый плохой вариант и вытребовал у Дамблдора «Непреложного обет» о том, что Альбус позаботится о его родне. Вариант заботы директора магия клятвы явно приняла за нечто иное. ― Ладно... я что-нибудь придумаю, ― с недовольством решил Дамблдор, подтягивая к себе первую пачку документов и вазочку с лимонным шербетом. В Хогвартсе хватало дел.

***

Бьёрн стоял напротив Люциуса Малфоя на дуэльном помосте. Волшебники взмахнули палочками, выполняя ритуальное приветствие, и приняли обычные дуэльные стойки. Несколько секунд напряжённого ожидания, а потом профессор Флитвик командует начало дуэли. ― Экспеллиармус! ― мгновенно рявкнул Люциус, тут же готовя щит. Луч достигает Бьёрна, но второкурсник делает какое-то ловкое движение рукой и теперь усиленное «Обезоруживающее» летит обратно. Люциус успевает создать «Протего», но его сносит с площадки вместе со щитом. ― Инкарцеро! ― отправляет вдогонку Магнуссон, но Малфой в последнюю секунду откатывается в сторону, избегая быть связанным, словно куколка. Не давая противнику подняться на ноги, Бьёрн отправляет в Люциуса множество заклинаний, пытаясь отобрать палочку и оглушить Малфоя. Однако высокий магический уровень семикурсника, позволяет выдержать этот натиск, и Люциус встаёт под градом атакующих заклинаний, несмотря на тускнеющий щит. Улучив момент, когда Бьёрн делает паузу, Люциус выкрикивает: «Ступефай!», и Магнуссона сбивает с ног, отбрасывая на пару метров. Пока противник тяжело ворочается на полу, Люциус из последних сил наколдовал «Петрификус Тоталус», и Бьёрн замирает. ― Дуэль окончена, ― радостно кричит Флитвик, довольный подготовкой студентов, а Люциус тяжело садится на край помоста, с трудом подавив стон от боли в отбитом седалище. С каждым разом сражаться с Магнуссоном становится тяжелее. Сейчас из всего дуэльного клуба справиться с упорным мальчишкой могли только он и Сол Крокер. Остальных ребят Бьёрн пусть и с трудом, но побеждал. А теперь, судя по всему, поднялся до уровня семикурсника. Расколдованный Бьёрн встал, подошёл к Малфою и тяжело плюхнулся рядом. ― Как меня бесит собственная слабость, ― Магнуссон раздражённо стукнул кулаком по помосту. ― Не могу дотянуться до тебя никак, сколько ни пытаюсь. ― Я же далеко не самый слабый волшебник среди всего седьмого курса, ― хмыкнул задумчиво Люциус, пусть и не такой кровожадный, как некоторые. ― Даже взрослый волшебник не сразу со мной справится, Бьёрн. А ты уже сейчас заставляешь меня напрягаться, как будто я сражаюсь на каком-то международном турнире. Кстати, жаль, что Дамблдор не разрешил нам поехать на чемпионат Европы по магическим дуэлям. Они поднялись с помоста и отошли к диванчикам, чтобы не мешать остальным. ― Ты явно недолюбливаешь директора, ― заметил Бьёрн. ― Он вроде бы ровно относится ко всем ученикам? ― Так было раньше, ― покачал головой Люциус. ― А сейчас я чувствую на наш факультет давление. Как старосте Хогвартса, в этом году нам с директором приходится общаться чаще, и могу сказать, что он мне не нравится. Пусть Дамблдор и сильный маг, но есть в нём что-то эдакое... неприятное. ― Мои приятели с Гриффиндора, наоборот, всё чаще поют ему дифирамбы, ―усмехнулся Бьёрн. ― Впрочем, то же самое происходит у нас, когда говорят о Волдеморте. ― Лорд куда-то исчез, ― понизил голос Люциус. ― Отец жалуется, что ни совы, ни патронусы не могут его найти. Никто не знает, что с Волдемортом случилось, все наши волнуются. ― Может, он не хочет, чтобы его нашли? ― пожал плечами Бьёрн. ― Проводит какой-нибудь там, секретный эксперимент? ― Надеюсь, что так, ― вздохнул Люциус. ― На отца страшно смотреть, он переживает. Без лорда вся история «Вальпургиевых рыцарей» теряет смысл. Без сильного лидера наши попытки что-то изменить тонут в простой говорильне. ― Мне пока рано думать о политике, ― ухмыльнулся Бьёрн. ― Пойдём лучше «Экспеллиармус» отрабатывать. ― Пойдём, ― тяжело вздохнул Люциус. ― Но знай, я больше люблю политику и золото, чем беготню с палочками. ― А может, в вашем роду гоблины мелькали? ― весело хрюкнул Магнуссон, поднимаясь. ― А вот за это, мелкий, ты сейчас у меня и получишь, ― притворно нахмурившись подскочил Малфой. ― Честь рода взывает к мести! Я покажу тебе сейчас, как настоящий волшебник должен применять «Экспеллиармус». Идём на площадку! После тренировки слизеринцы вернулись в гостиную, где, как всегда, было много учеников. Одни писали домашнее задание, другие сражались в настольные игры или просто разговаривали на разные темы. ― Бьёрн, ― позвала Магнуссона Вега Блэк. Она сидела на диване с двумя другими девочками. ― Слушаю, ― улыбнулся Бьёрн, останавливаясь рядом с диванчиками. ― На новогодние праздники мы собираемся в гостях у правящей семьи рода. Вот официальное приглашение для тебя, ― она протянула Бьёрну конверт из плотного пергамента, запечатанного большой сургучной печатью с оттиском чёрной собаки. ― Ух, как всё пафосно! ― улыбнулся Бьёрн. ― Как ты к нам, так и мы к тебе, ― рассмеялась Вега, припомнив Магнуссону тот случай, когда он собирал друзей в кафе Фортескью при помощи самых дорогих писем. ― Конечно, я буду у вас в этот день, леди, ― преувеличенно вежливо поклонился Бьёрн. ― Невозможно отказаться от такого милого приглашения! ― Ой, иди уже, галантный кавалер, ― закатила глаза Вега под хихиканье подруг. ― Всего хорошего, дамы, ― снова раскланялся Магнуссон и отправился к себе в комнату. ― Ах, какой он душка, ― мечтательно улыбнулась Велма Забини, чем неожиданно вызвала у Веги Блэк приступ дурного настроения.

***

На следующий день первым уроком было зельеварение. На втором курсе слизеринцы тоже постоянно попадали на совместные занятия с Гриффиндором. Вот и сейчас ребята сидели в классе, готовясь к зельям. Снейп работал один, в паре с ним никого не было. Впрочем, Северус был только этому рад. Смотреть, как косорукие бараны не могут правильно нарезать простейшие ингредиенты, было почти физически больно. А когда на прошлом уроке неуклюжая корова Забини испортила зелье, утопив в нём лопатку для помешивания, Северус едва не сорвался на ругательства и попытку проклясть мулатку. Слизнорт не преминул поставить им обоим оценку Тролль за урок, чем ещё сильнее выбесил Снейпа. «Ничего, сегодня мне никто не помешает», ― думал Северус, раскладывая всё аккуратно на столе. И сначала всё действительно шло хорошо. А потом Снейп почувствовал, как кто-то хочет поменять ему ингредиенты на столе. Быстро осмотревшись по сторонам, Северус не заметил ничего подозрительного. Однако у него с недавнего времени начала проявляться эмпатия, он чувствовал, как к нему относятся окружающие. И самое странное было в том, что, если человек его ненавидел или боялся, Снейп чувствовал лёгкий приток магии. Списывая это на игры воображения, он тем не менее старался развивать эмпатию. Ощущать, что чувствует другой человек, было очень полезно. «Вот бы ещё мысли читать научиться», ― вздохнул про себя Снейп, но подобной литературы в Хогвартсе не было. По крайней мере, в доступной части библиотеки. Соседи по комнате рассказывали, что в Министерстве магии можно выучиться на легилимента, но для этого придётся подписать магический договор. В общем, Снейп отложил эти мечты до лучших времён, хотя понимал, что, если у него проявляется спонтанная эмпатия, значит, и остальные грани ментальной науки можно будет освоить. Сейчас он ощущал со стороны компании ненавистных гриффиндорцев чувство предвкушения. Мерзавцы явно задумали гадость, пусть они сами назвали это шалостями. И тут Северус решил, что в эту игру можно играть вдвоём. Пусть он один, а их четверо. Зато в его голове больше мозгов, чем на всём львином факультете. Поэтому, сделав вид, что ничего не понял, Снейп незаметным взмахом палочки добавил в оба гриффиндорских котла компонент, вызывающий взрыв после третьего помешивания. Джеймс Поттер, сердитый оттого, что никак не получается испортить зелье противного слизеринца, терпеливо выслушал очередную нотацию Слизнорта. Декана расстраивало, что наследник древнего рода, в котором было столько выдающихся зельеваров, открыто игнорирует это искусство. Вот и сейчас шебутные гриффиндорцы явно что-то задумали, чем заставляли декана нервничать. Шалости и даже простая невнимательность могли привести к неприятностям. Слизнорт только-только отошёл посмотреть, как работают над зельем слизеринцы, как позади него раздался сдвоенный взрыв. ― Мерлиновы подштанники! ― заполошно вскрикнул обернувшийся на звук профессор. Все четверо студентов, о которых только что думал декан, стояли обляпанные бурой вонючей жидкостью, в которую превратилось содержимое их котлов. От них пахло нечистотами, а волосы на голове гриффиндорцев медленно растворялись, оставляя под собой полоски розовой кожи. Первым хихикнул Снейп, а за ним весь сдвоенный класс разразился истерическим смехом. ― Немедленно в Больничное крыло! ― рявкнул Слизнорт, уничтожая остатки воняющей жидкости. ― Это вам урок, молодые люди! На занятиях надо следить за зельем, а не витать в облаках. Минус двадцать очков Гриффиндору! Лысые и розовые подростки под хихиканье остальных студентов поплелись к дверям аудитории. Снейп ощутил, как губы сами собой расплываются в самодовольную улыбку. Сегодня эти бараны почувствовали на себе, как ему было неприятно ощущать на себе их проделки. Четверо приятелей шагали по коридорам Хогвартса, радуясь, что на уроки сегодня больше не попадут. Правда, довольны были этим лишь Поттер и Блэк. ― Питер, ты похож на упитанного поросёнка, ― хихикнул не потерявший жизнерадостности Сириус. ― А ты ― на больного, ― не остался в долгу Петтигрю. ― Самый смешной ― это Римус, ― не согласился Джеймс. Но тот шутки не поддержал. Расстроенный лысый Люпин укоризненно посмотрел на веселящихся приятелей. ― Вы ржёте, а факультет из-за вашей выходки сразу двадцать баллов потерял! ― Я думаю, что это сделал Снейп! ― пришла в голову Поттера новая идея. ― Вы видели, как он ржал над нами? ― Над нами все смеялись, ― поправил его Люпин. ― Нет, друг. Я чувствую, что этот сальноволосый ублюдок здесь точно замешан! ― С лысым тобой Эванс дружить не будет, ― подначил друга Сириус. Поттер насупился и зашагал быстрее к владениям мадам Помфри. На обеде только и разговоров было об утреннем происшествии, гриффиндорцы же в Большом зале не появились. Следующим уроком была травология, где студенты учились пересаживать рассаду мандрагоры. Похожие на уродливых младенцев клубни злобно верещали и норовили укусить студентов за пальцы. Если бы не специальные защитные наушники, многие бы оглохли от ужасного шума. Наконец эта пытка закончилась, и ученики вернулись в замок. ― Кто может любить травологию? ― бурчал Мальсибер. ― Это надо быть больным на голову крестьянином. Какого Мордреда чистокровные маги должны копаться в драконьем навозе? Пусть делают те, кому это нравится. ― А тебе и трансфигурация не нравится, ― ухмыльнулся Нотт, заворачивая с остальными к кабинету Макгонагалл. ― В ней хоть смысл есть, ― не согласился Мальсибер. ― Особенно в боевой. ― Для боевой трансфигурации мозги нужны, ― улыбнулся Бьёрн. ― А наш товарищ не хочет их напрягать. ― Отец на лето наймёт для меня личного инструктора, ― отмахнулся от приятелей Мальсибер. ― Я за месяц всех догоню и обгоню. В Хогвартсе надо налаживать связи, а учёба ― тьфу. Пусть лучше Когтевран пыхтит над свитками и эссе. ― А Пуффендуй копается в теплицах? ― Бьёрн с улыбкой посмотрел на размахивающего руками Мальсибера. ― Точно, ― подбоченился подросток. ― А гриффиндорцы продолжают ходить лысыми! Тут заржали все слизеринцы, кто слышал их разговор по дороге к классу. Поттер и остальные студенты уже сидели в аудитории. На головах Джеймса и компании, с волосами было всё в порядке, и Мальсибер разочарованно вздохнул. Слизеринцы расселись по местам под строгим взглядом Минервы Макгонагалл. ― Сегодня мы с вами начнём изучать изменение предметов и пространства, ― начала говорить преподаватель. ― Это бывает очень полезно. Те, у кого есть сумки и сундуки с расширенным пространством, могут подтвердить мои слова. Она внимательно обвела класс глазами и продолжила: ― Маленький женский кошелёк способен вместить до полукуба внутреннего расширения. Вы представляете, сколько всего можно взять с собой в дорогу? Итак, начнём с самого простого. Макгонагалл направила палочку на лежавшее на столе яблоко и скомандовала: ― Энгоргио, ― яблоко тут же стало расти и достигло размера крупной тыквы. ― Редуцио, ― снова взмахнула палочкой Минерва, и оно уменьшилось. ― Профессор, а в чём разница между трансфигурацией и чарами? ― спросил Питер. ― Ведь и там, и там применяются заклинания. ― Если вы поленились прочитать учебник, мистер Петтигрю, я вам, конечно, напомню, ― с неудовольствием посмотрела на толстяка Макгонагалл. ― Трансфигурация ― это отдельная ветвь магии, направленная на изменение формы и внешнего вида объекта, на который нацелено воздействие. Трансфигурация может производиться как с неживыми, так и с живыми объектами. Только всегда держите в голове законы Гампа: первое ― нельзя трансфигурировать еду из ничего; второе ― невозможно превратить что-либо в человека; третье ― с помощью трансфигурации не выйдет превратить обычный предмет в артефакт. Для этого существует другая ветвь магии ― артефакторика; четвёртое ― запрещено трансфигурировать деньги, драгоценные металлы и камни. Во-первых, за такое можно попасть в Азкабан, а во-вторых, любой волшебник способен отличить подделку от оригинала с помощью несложных заклинаний. И, наконец, пятое ― нельзя трансфигурировать время. Надеюсь, вам всё понятно, мистер Петтигрю? ― Да, профессор, ― сконфуженно пробормотал Питер. ― Тогда начинайте практиковаться, господа студенты, ― Минерва холодно обвела взглядом аудиторию. Под конец занятия нужные манипуляции получились почти у всех. ― На следующем уроке жду от вас эссе на два фута с описанием особенностей заклинаний, изменяющих внешнюю форму предмета. А с вас ― на три фута, мистер Петтигрю! ― заявила Минерва. ― Кошка драная! ― заскрипел зубами подросток. ― Чего она ко мне привязалась? После ужина студенты разошлись по общежитиям факультетов. Мадам Помфри, как это бывало и раньше, забрала Люпина из Большого зала. Трое его друзей отправились к себе. Джеймс и Сириус тут же достали карту, чтобы посмотреть, не пытается ли Снейп в очередной раз забраться в гриффиндорскую башню. Однако слизеринец сидел у себя в подземелье, и ребята стали просто искать по карте знакомые фамилии. ― О, смотрите, где сейчас Люпин! ― удивлённо воскликнул Джеймс, указывая на точку, обозначавшую их товарища. ― Что он делает в Хогсмиде? ― Пока мы тут эссе пишем, Римус за сладостями отправился прямо из больничного крыла, ― недовольно проворчал Петтигрю. ― Может, он и нам конфет притащит? ― А давайте сами сходим? ― предложил Сириус. ― Заодно и с Римусом встретимся. Мы тут думаем, что Люпин в больничном крыле лечится, а он в деревню удрал. Сказано ― сделано. Гриффиндорцы быстро собрались в дорогу. Джеймс, ухмыляясь, достал из сундука воздушную ткань какого-то плаща. ― Что это? ― заинтересовался Сириус, а потом ахнул: ― Мантия-невидимка! Джеймс, ты утащил у отца родовой артефакт?! ― Не утащил, ― поправил его Поттер. ― Он сам дал мне его. Сказал в случае опасности надеть и бежать. ― Какая опасность в Хогвартсе? ― хмыкнул Сириус. ― Главное, что мы теперь можем спокойно ходить по замку после отбоя. Надо только выучить чары для заглушения шагов и дыхания. Иначе нас троих легко поймают, несмотря на мантию-невидимку. ― Сейчас, ― спохватился Джеймс. ― Отец положил в сундук книжку с подходящими чарами. Он принялся копаться в вещах и вскоре достал небольшую рукописную книгу. ― Вот, смотрите! Все тут же подошли поближе. Джеймс нашёл нужное заклинание, и все трое принялись спешно его осваивать. Потратив ещё час и, хорошо отработав нужные чары, подростки спустились в гостиную, спрятались втроём под мантию и вышли на лестницу. Портрет Полной Дамы, который охранял входную дверь, удивлённо заозирался по сторонам, но никого не заметил. Неслышимые и невидимые, они мчались по коридору, ощущая чувство пьянящей свободы. Выскочив на улицу, подростки в нерешительности остановились. — А как мы попадём в Хогсмид? Ворота же закрыты, — шёпотом спросил Питер. ― Давайте через подземный ход, ― предложил Сириус. ― А если Дракучая Ива почувствует нас под мантией? ― засомневался Петтигрю. ― Не сможет, ― отрезал Джеймс. ― Семейный артефакт, он от всего укроет. Если только вы пыхтеть тише будете. А ты, Питер, не жри столько жирного на ночь. Тут уже тяжело дышать от твоего выхлопа! Переругиваясь, подростки приблизились к дереву и остановились в небольшом отдалении от его ветвей. ― А теперь очень осторожно, ― прошептал Джеймс, и они медленно двинулись вперёд. Подобравшись вплотную к стволу, подростки заметили сухой сучок, торчащий под прямым углом. Нажав на него, ребята почувствовали движение магии, и возле корней открылся подземный ход. Дерево тоже не двигалось, и гриффиндорцы немного расслабились. ― Спускаемся, ― прошептал Поттер и первым двинулся по ступенькам. Оказавшись внизу, он позвал остальных. Как только Сириус и Питер спустились, дверь за ними захлопнулась, а на стене появился небольшой рычаг. ― А вот и для выхода приспособление, ― обрадовался Питер. Подростки двинулись по неширокому, сухому тоннелю вперёд, подсвечивая себе дорогу «Люмосами». Через двадцать минут они подошли к тупику, в котором оказались деревянные ступени наверх. ― Вот мы и пришли, ― обрадовался Сириус. Сейчас посмотрим, где тут Люпин. Судя по карте, Римус находится у них над головами. ― Мы в подвале дома, ― прошептал Джеймс, ― а Люпин на втором этаже. Нанесём ему визит, ребята. Только давайте мантию наденем опять и заклинаний понавешаем. Будет сюрприз нашему вероломному другу. Он, оказывается, каждый месяц без нас в Хогсмид наведывается и ни слова не сказал. Не по-товарищески это. Нам тоже нужны приключения! Как можно тщательнее наколдовав на себя все возможные чары скрытности, включая те, что удалось выучить сегодня, они снова спрятались под мантию и в предвкушении розыгрыша полезли наверх. Второй этаж был пуст, на старой мебели лежал толстый слой пыли, в котором была протоптана дорожка на второй этаж. Гриффиндорцы начали подниматься по ступенькам, когда сверху донёсся мучительный крик Люпина. Оцепенев, подростки слушали, как надрывно кричит их товарищ, слышится какой-то треск, а потом крик перерастает в рычание. Это было настолько страшно, что у детей зашевелились волосы на головах. Между тем глухое рычание переросло в басовитый рёв, а дверь содрогнулась под ударом массивного тела. Следующие полчаса ничего не происходило, и гриффиндорцам надоело стоять. Любопытство победило страх, они тихонечко подобрались к самой двери и приникли к щелям. В большой комнате с заколоченными окнами стояла кровать, возле которой на полу лежало какое-то существо, но точно не их приятель. Когда глаза подростков привыкли к темноте, то оказалось, что в комнате на полу лежит оборотень. Словно картинка из справочника Министерства магии на странице смертельно опасных для волшебника существ, класса ХХХХХ. Подобную тварь Сириус видел в книге из домашней библиотеки, и, судя по судорожному вдоху друга, Джеймс тоже понял, что за чудовище находится за хлипкой на вид дверцей. В этот момент оборотень, до этого неподвижно лежавший у кровати, внезапно прыгнул к двери, широко раскрыв клыкастую пасть. Он всем телом ударился о дверь, заставив гриффиндорцев посыпаться с лестницы. ― А-а-а! ― заорал Петтигрю и рванул в обратную сторону по тоннелю. ― Стой, Блэк! ― зашипел Джеймс, придерживая Сириуса, который тоже собирался помчаться следом за Питером. ― Под мантией нас и мантикора не учует, куда ты собрался? Сириус шумно выдохнул и крепко сжал плечо товарища. ― Спасибо, Джеймс. Я чуть не обгадился, когда зверюга на нас бросилась. Думал, сожрёт! ― Я тоже испугался, ― нервно хихикнул Поттер. ― Но ты слышишь, оборотень не смог выбить дверь. Значит, она зачарована. Поэтому можно не бежать сломя голову, как наш толстый приятель, а спокойно идти обратно. Ты понял, что означает эта встреча? ― Конечно, ― помрачнел Сириус. ― Наш тихий сосед ― на самом деле оборотень! Куда Дамблдор смотрел, когда принимал его в Хогвартс? А если Люпин в гостиной превратится, ты видел, какой он здоровенный? ― Мадам Помфри точно в курсе, ― потёр переносицу Джеймс. ― Значит, какие-то правила безопасности соблюдаются. По крайней мере, Римус мог сожрать нас и в прошлом году, но он этого не сделал. ― Ладно, ― согласился Блэк. ― Спросим, когда он вернётся. И пусть только попытается что-то утаить от нас. Забравшись вдвоём под мантию, они снова наложили защитные заклинания и пошли обратно к выходу. Люк, ведущий наружу, был распахнут, а на последней ступеньке сидел и дрожал Петтигрю, сжимая палочку в побелевшей руке. ― Давай подшутим над этим трусишкой? ― предложил Сириус, и Джеймс согласно кивнул. Подкравшись почти вплотную, они хором завыли, имитируя оборотня. Питер заорал и бросился наутёк. — Он же так весь Хогвартс перебудит! — прошептал Джеймс и запустил в убегающего толстяка оглушающее заклинание. Питер упал ничком в траву и потерял сознание. Постояв немного, они ничего не услышали и подошли к Петтигрю. Сириус, на всякий случай отобрал у того палочку и привёл его в себя. ― Это мы, Питер, не ори! ― прошипел Джеймс. ― Хочешь, чтобы нас поймали? ― Там, там чудовище! ― пролепетал Петтигрю. ― Я же дальше вас упал с лестницы. Под мантию не успел бы спрятаться вместе с вами, вот и побежал… ― Ага, ещё расскажи, что ты хотел увести оборотня за собой, чтобы спасти нас, ― хихикнул Сириус. ― Навалил в штаны, поди, от страха? ― Да пошёл ты, Блэк! ― возмутился Петтигрю. ― Сам, небось, навалил. ― Хватит, ― Джеймс остановил начинавшуюся перепалку. ― Давайте возвращаться в гостиную.

***

На следующий день, когда Римус вновь вернулся в комнату, его ожидали напряжённые друзья. Оказавшись под прицелом сразу трёх палочек, Люпин удивлённо завертел головой. ― Вы чего? ― измождённый подросток плюхнулся на кровать и требовательно уставился на друзей. ― А того! ― передразнил его Джеймс. ― Оказывается, с нами уже второй год живёт оборотень в одной комнате. Тёмная тварь класса ХХХХХ. ― А ты ещё нашим товарищем назывался, ― разочарованно посмотрел на него Сириус. ― Разве можно такое от друзей скрывать? Питер только согласно кивнул, осуждающе и немного со страхом, глядя на поникшего Люпина. ― Мне Дамблдор запретил рассказывать, ― буркнул Римус. ― Говорил, что вы испугаетесь, и мне придётся уйти из школы. А я хочу учиться, мне нравится в Хогвартсе. ― А если бы ты обратился в Большом зале или на уроках? ― рассудительно посмотрел на него Джеймс. ― Тебя бы профессора убили, чтобы никого не покусал. ― Я бы не сделал этого в замке, ― отрицательно покачал головой Римус. ― Вы же сами видели, меня каждый месяц мадам Помфри уводит в специальное место. ― Знаем мы это место, ― передёрнулся Питер. ― Заброшенный дом на окраине Хогсмида. ― Откуда? ― вскинул голову Люпин. Джеймс рассказал ему о вчерашних приключениях, и Римус снова опустил глаза. ― Я себя не контролирую в этом состоянии, а утром не помню, что было ночью. Я не хотел на вас напада́ть. ― Просто больше не скрывай ничего от нас, ― Джеймс беззаботно улыбнулся, подошёл к Римусу и положил руку ему на плечо. ― Ты стал нам другом за это время. Никто не собирается жаловаться декану или как-то ещё рассказывать об этом. ― Маленькая, пушистая проблема, ― хохотнул Сириус. ― У нас в родовой библиотеке есть информация, как обезопасить себя от укуса оборотня. Я посмотрю на каникулах. Надо разобраться. Сможем ли мы в будущем не бояться твоих превращений? Люпин с надеждой посмотрел на друзей: ― Значит, я могу остаться с вами? Вы не будете меня сторониться из-за того, что я оборотень? ― Мы привыкли друг к другу за год , ― пожал плечами Джеймс. ― Не сто́ит разбивать такую хорошую компанию. ― А ты истинный оборотень или про́клятый? ― полюбопытствовал Сириус, у которого в голове что-то оставалось от занятий с Вальбургой. ― Я не знаю, ― растерялся Римус. ― А в чём разница? Родители вообще стараются не говорить о моей проблеме, ― помрачнел подросток. ― Ну, истинный ― это такой оборотень, который может контролировать себя и даже превращаться не только в полнолуние, а когда захочет, ― начал, будто на уроке, рассказывать Блэк, а потом сам себя и остановил. ― Не, не подходит. Значит, тебя покусал оборотень, и ты заразился проклятьем. ― Да, скорее всего. Но, наверное, это произошло в раннем детстве, потому что сколько я себя помню, я всегда был таким, ― пожал плечами Римус. ― Точно, ― подпрыгнул на кровати Питер. ― Ты же говорил, что не можешь это контролировать. Не помнишь, как сожрать нас пытался! ― и он обвинительно ткнул в Римуса толстым пальцем. Люпин обвёл друзей взглядом побитого щенка, но Джеймс поспешил его успокоить: ― Не расстраивайся. Это не ты пытался нас сожрать, а оборотень. Ты и он ― разные существа. Ты ― человек, а не магик. Тут стыдиться нечего. Вон у Флитвика были гоблины в роду, а он не переживает совсем. Да ещё таким сильным стал. ― Спасибо, ребята, ― встал с кровати Люпин. ― Спасибо, что не отвернулись. Он сделал несколько шагов и крепко обнял растерявшихся подростков. ― Не надо меня тискать! ― Сириус отскочил, рассмеявшись. ― Всё нормально, дружище, мы тебе верим. Попробуем как-нибудь решить твою пушистую проблему, не будь я Блэк.