Бьёрн Магнуссон

Очередной урок Чар закончился весело. Студенты увлечённо изучали «Карпе Ретрактум» — заклинание, позволяющее притягивать к себе цель или же самому притянуться к ней. А сейчас все ученики весело обсуждали, как Поттер притянул к себе школьную сумку Снейпа, а из неё по пути вываливались учебники, свитки пергамента, перья и чернильница. Причём чернила пролились на Петтигрю, а перья украсили его голову, как венок римского императора. Питер, поднявшись на ноги в испачканной мантии, возмущался и кричал, словно древний оратор с трибун. Правда, кричал он почему-то… на Снейпа! Ругался за то, что слизеринец не закрыл чернильницу на защёлку. Имущество Северусу вернули, Питера почистили магией, а с Гриффиндора сняли двадцать баллов. — Мистер Вильямс, останьтесь, пожалуйста, — попросил Флитвик, когда Бьёрн в числе прочих студентов собрался покинуть аудиторию. — Что-то случилось, сэр? — Слизеринец присел за первую парту напротив преподавателя. — Как ваши успехи в деле освоения чар, мистер Вильямс? — поинтересовался полугоблин. — Я готов сдать СОВ хоть сейчас и даже почти выучил все заклинания за седьмой курс, — отрапортовал Магнуссон. — Правда, мне кажется, вы про другое хотите поговорить? — Возможно, так проявляются ваши таланты в ментальной магии, — рассеянно пробормотал Филиус, — вы совершенно правы. Кхм... Видя, что Флитвик не знает, с чего начать, Бьёрн не стал его торопить. Было заметно, что тема предстоящего разговора не сильно нравится маленькому профессору, однако он, тем не менее, полон решимости. — Ладно, — Флитвик сосредоточился и взмахом палочки наложил на класс каскад противоподслушивающих заклинаний. — Не хочу, чтобы кто-то узнал содержание нашего разговора, — пояснил он. Бьёрн немного напрягся, потому что таким серьёзным он видел всегда улыбчивого профессора первый раз. Флитвик в задумчивости пожевал губами и внезапно спросил: — Вы знаете, Бьёрн, кто такие на самом деле грязнокровки? — Э-э-э... — замялся Магнуссон. — Так на нашем факультете называют магглорождённых и иногда полукровок. Если это ребёнок от волшебника и маггла, слово «грязнокровка» имеет ругательное значение; его применяют, когда хотят оскорбить кого-нибудь. — Всё верно, — кивнул полугоблин задумчиво. — А ведь какую-то тысячу лет назад этим словом называли совершенно других людей. — Остро блеснули глаза маленького профессора. — Людей, в которых ярко проявлялось наследие предков. Нечеловеческих предков, хочу заметить, мистер Вильямс. Флитвик рассказал Бьёрну, что, согласно подтверждённым историческим данным, отношения между людьми и прочими магическими народностями никогда не были слишком дружелюбными. Проще говоря, люди воевали со всеми. А так как количество людей было на порядок больше остальных народностей, то со временем именно они заняли лидирующие позиции в нашем мире. Тысячу лет назад четверо Великих магов на развалинах пиктского святилища создали школу для волшебников, в которой стали обучать всех детей по римской системе. А через какое-то время возник вопрос: что делать с теми, кто являлся полукровкой магических рас? Салазар Слизерин выступал за то, что Хогвартс — школа только для людей. Чистокровность — это отсутствие в крови у ученика примесей нечеловеческих народов. Только чистокровные люди должны иметь возможность постигать магическое искусство. Зачем плодить себе конкурентов? Пусть магики сами изучают то, что им доступно, а не пытаются перенимать людское чародейство. И до поры до времени с этой идеей были согласны все остальные основатели. Стычки с магическими существами были нередки, а полукровок убивали и те и другие. Однако потом случилось то, что поставило крест на сотрудничестве Великих магов, а Слизерин был вынужден покинуть Хогвартс. Слишком уж многие волшебники вступали в браки с эльфами, вейлами, перевёртышами и прочими магическими существами. Поэтому через какое-то время большое количество детей союзников, вассалов и слуг трёх Великих магов не смогло бы поступить в Хогвартс. Ведь кровь в этих детях была не совсем человеческой. Людям же это позволяло раскрыть новые возможности и повысить магический потенциал. Слизерин утверждал, что таким образом волшебники потеряют чисто человеческую магию и со временем будут всё дальше и дальше отдаляться от обычных людей. Однако лорд Гриффиндор, леди Когтевран и леди Пуффендуй выступали за то, что кровь магических существ со временем полностью растворится в человеческой, оставив только отголоски способностей, свойственных тем или иным волшебным народам. Так что «грязная кровь», как с ненавистью и презрением называл это явление Слизерин, — не повод отказывать детям в обучении. В то же время трое оставшихся в школе основателей решили подстраховаться. Поэтому дети из первого поколения полукровок могли поступать в Хогвартс только по прямому разрешению действующего директора. Пригласительные письма таким детям не приходили. В «Книге Адмиттанс», спрятанной в пыльной комнатке на самом верху маленькой башни, отражались списки всех юных волшебников. Полукровки регистрировались в ней изумрудными чернилами, а не чёрными, как все остальные дети. Это позволяло директорам сразу распознать ребёнка с большим магическим потенциалом. Были также известны редкие случаи, когда маги частично раскрывали наследие крови. Таких волшебников называли анимагами. — Знаете, почему в Англии так мало анимагов? — побарабанил по столу Флитвик. Бьёрн покачал головой, пытаясь осознать новую информацию. — Всё потому, что анимагическое превращение — это, по сути, ритуал пробуждения наследия. Как вы, возможно, слышали: феи, альвы и некоторые другие магические существа были способны принимать форму зверей и птиц. Так что человек, пробуждая ту или иную анимаформу, взывает тем самым к частичке волшебной крови. И если она ещё не полностью растворилась в человеческой, то магия предков отзовётся и вспыхнет, делая из волшебника анимага. — А если крови магических существ в человеке нет, или та слишком слаба..? — Бьёрн в раздумьи почесал затылок. — Тогда ритуал не получится? — Верно, — Флитвик по-прежнему серьёзно и внимательно наблюдал за Бьёрном. — Если кровь магического предка в человеке почти растворилась, то ритуал не сработает. Волшебник просто не станет анимагом. К моему сожалению, в этом скрыта и страшная опасность! Если крови волшебных существ в человеке нет, то он умрёт. Из-за этого самостоятельное изучение анимагии запрещено Министерством. Это слишком опасно для некоторых волшебников. Здесь требуется полноценное исследование крови в лечебнице Святого Мунго. Но об этом тут же станет известно в Министерстве, а значит, такого мага поставят на учёт. Подобный контроль далеко не каждому по нраву. — Но зачем вы мне всё это решили рассказать, профессор? — Бьёрн без улыбки смотрел на Флитвика. — Вы думаете, я буду изучать анимагию в Хогвартсе и решили меня предостеречь? — Нет, мистер Вильямс, — полугоблин покачал головой, искренне улыбнувшись. — Я чувствую в вас уже раскрытое наследие. Помните наш разговор в прошлом году? Я спросил, из-за чего ваши силы возросли. Вы или анимаг, или вообще такой же полукровка, как я. Я чувствую, что ваша кровь полна нечеловеческой магии. Думаю, поэтому сила источника у вас превышает уровень, свойственный волшебникам такого возраста. Ничего не появляется из ниоткуда. Всегда есть причина для каждого изменения. — Отсюда и особое отношение ко мне, профессор? — Бьёрн испытующе посмотрел на полугоблина. — Я и не знал, что думать. Не понимал, зачем вам со мной возиться? Наши индивидуальные занятия чарами гораздо лучше, чем то, что вы даёте на уроках. — Совершенно верно, — не стал отрицать Флитвик. — Я почувствовал в вас большой потенциал. А будучи наполовину волшебным существом, вы не станете проходить мимо того, что малые народы ущемляются и уничтожаются. — Может, именно поэтому с гоблинами и оборотнями я легко нахожу общий язык... — пробормотал Бьёрн. — Думаю, да. Пробуждённая кровь служит опознавательным сигналом «свой-чужой», — улыбнулся Флитвик. — В том числе и из-за этого даже про́клятые оборотни никогда не напада́ют на анимагов всерьёз. По крайней мере, пока анимаг не пытается убить оборотня или отобрать у него добычу. И тут Бьёрн понял, что ритуал Блэков не имеет смысла проводить. Если его наследие раскрыто, и он уже может превращаться в медведя, причём не только полностью, как анимаг, но и частично, как истинный оборотень. А значит, ничего нового ритуал не даст. «Ну и хорошо, — подумал Бьёрн, — а то таскаться целый месяц с противным на вкус листом мандрагоры не очень-то и хотелось. Скажу ребятам, что моя анимагическая форма — медведь, но обо всех особенностях превращения говорить не буду. Мало ли как дальше жизнь повернётся. Некоторые тайны должны остаться тайнами». Флитвик кашлянул, и Бьёрн вновь сосредоточил всё внимание на полугоблине. — Кстати, мистер Вильямс. В следующем году я выпишу вам разрешение на посещение Особой секции без указания конкретных книг. Думаю, вы и сами найдёте что изучить. Однако будьте внимательны с манускриптами по запретным темам, — Флитвик строго посмотрел на Магнуссона. — Лучше проконсультируйтесь со мной перед тем, как брать их в руки. И непременно обзаведитесь перчатками из драконьей кожи — они защитят и от проклятий, скрытых в страницах, и от... скажем так, излишнего внимания со стороны директора. Вам ведь незачем, чтобы он излишне… заинтересовался вашими изысканиями? — Спасибо, профессор! — обрадовался Бьёрн, который не знал, к кому из преподавателей можно подойти с этим вопросом. Разрешение на посещение Особой секции выдавалось в основном только старшекурсникам, но ведь Бьёрн давно уже опередил текущую программу обучения и сейчас скорее отрабатывал навыки, чем осваивал что-то новое. Правда, это не касалось арифмантики и рунологии, которые он только начал осваивать. — А ещё у меня для вас есть печальные новости, — вновь стал серьёзным маленький профессор. — Дамблдор велел мне закрыть дуэльный клуб и остальные неофициальные собрания студентов, которые решили улучшить свою боевую подготовку. Имейте в виду, мистер Вильямс, что, по словам Дамблдора, нарушителей будут отчислять из Хогвартса. И я боюсь, что директор был совершенно серьёзен, когда говорил мне об этом. — Я понял вас, профессор, мне очень жаль, что дуэльный клуб придётся закрыть. Он позволял не только сражаться друг с другом, но и был прекрасным местом для налаживания связей между факультетами, — Бьёрн усмехнулся, вспомнив некоторые события. — Я до сих пор переписываюсь со многими когтевранцами из клуба. Тот же Сол Крокер — отличный парень и хороший товарищ. Даже жаль, что он закончил Хогвартс в этом году. У меня так и не получилось его победить на дуэли. — Скажу вам по секрету, мистер Крокер нынче работает в Отделе тайн, — улыбнулся горделиво профессор. Устроиться в это закрытое подразделение было неимоверно трудно. Мало было иметь хороший магический потенциал, кандидат должен был обладать всесторонней подготовкой. И то, что выпускник сразу же смог устроиться в настолько престижное место, наполняло Флитвика законной гордостью. — Ого! Это здорово, — восхитился Бьёрн. — Надо будет напроситься к нему на экскурсию. Ребята рассказывали, что в Отделе тайн находится множество невероятных вещей. Обсудив предстоящие занятия и выдав Вильямсу список книг, которые необходимо изучить, маленький профессор отпустил его на обед. Когда парень ушёл, Флитвик взмахом палочки снял чары с аудитории и облегчённо улыбнулся. Он боялся, что его талантливый ученик слишком расстроится невозможностью продолжать заниматься в дуэльном клубе. Однако Вильямс спокойно воспринял новую информацию. «Да и мои слова о наследии мальчика тоже не сильно-то и удивили. Всё же, как много мы не знаем о наших учениках?» — задался Флитвик риторическим вопросом, когда Вильямс уже ушёл. «Зато так интересней наблюдать, чего они достигнут», — по-доброму улыбнулся он, складывая на стол книжки, на которых сидел всё это время.

***

В предгорьях Шотландии октябрь часто приносил к старинному замку проливные дожди. Невидимый для магглов, Хогвартс гордо возвышался над озером, устремляя к небу свои многочисленные башни. Запретный лес наполнялся запахом хвои и прелой листвы. Звери искали, где спрятаться от непогоды, а племена кентавров и великанов готовили к ненастью родные пещеры. Даже небольшая колония акромантулов, опекаемая Хагридом, в это время года тоже немного затихала. Пауки любили тепло, и чем ближе была зима, тем реже они выходи́ли на охоту, предпочитая дремать в закрытых паутиной подземных норах. Этим вечером, двенадцатого октября 1973 года, трое гриффиндорцев готовились к опасному ритуалу. Люпин ещё со вчерашнего дня был сопровождён бдительной мадам Помфри в Визжащую хижину. Получить анимагическую форму хотелось всем, а любопытство и нервозность били через край. Подростки выяснили, что гроза точно будет, и в нетерпении не знали, чем себя занять. Поэтому все трое сидели на кроватях и смотрели в окно, за которым начинался дождь и виднелось тёмное море Запретного леса. Гриффиндорцы ждали уже целый час, когда наконец сверкнёт молния. — Ну и кто будет первым? — Не выдержал молчания Петтигрю, отрываясь от пальца, на котором грыз ноготь. — Я что-то боюсь, ребят. — А мне совершенно не страшно, — безбашенно улыбнулся Сириус. — Я же Блэк. Уверен, что у меня получится... — И в этот момент в небе сверкнула первая молния, а на лес обрушились потоки воды. — Да! — Сириус тут же сунул руку под подушку и вытащил флакончик с кроваво-красным зельем. Приставив палочку к сердцу, он чётко произнёс: «Амато Анимо Анимато Анимагус» — и лихо опустошил флакон. Джеймс и Питер нервно следили за Блэком, который закрыл глаза, ожидая начало превращения. Тут внезапно очертания его тела задрожали, а ещё через мгновение на месте Сириуса сидел большой чёрный пёс. Он добродушно посмотрел на ошеломлённых гриффиндорцев и вывалил из внушительной пасти слюнявый язык. Посидев так пару минут, пёс вскочил на лапы и сделал несколько кругов по комнате. Потом снова сел на задницу, почесал лапой за ухом и громко гавкнул. — Что, Сири, не успел превратиться, а уже блохи завелись? — нервно хихикнул Джеймс. — Какой красивый пёс. Настоящий Грим! — Ты что, думаешь, он нас понимает? — прошептал Питер, с некоторым опасением разглядывая собаку. — Вот же страхолюдина какая. Чёрный пёс возмущённо гавкнул, явно выражая сомнение в умственных способностях приятеля, и стукнул по полу хвостом. — Попытайся вернуться к прежнему облику, — попросил Джеймс. — Представь максимально подробно, как ты выглядел в человеческом обличье. Если с первого раза не получится, ничего страшного. Расслабься и попробуй ещё. Чёрный пёс перестал чесать за ухом, встал на лапы и неподвижно застыл. Его тело словно пошло рябью, а через мгновение на его месте оказался Сириус. Он довольно ухмыльнулся и радостно завопил: — Я анимаг! Мерлинова борода! Чувствую, что теперь в любой момент смогу снова обернуться собакой. Это так здорово, парни! Чтобы подтвердить свои слова, он легко превратился в пса и с весёлым лаем запрыгал по комнате, пытаясь обслюнявить друзей. — Хватит, Сириус, — прикрикнул на него Джеймс. — Время идёт, а гроза скоро закончится. Нам тоже надо успеть научиться превращению! — Следующим будешь ты? — спросил его Питер, на что Джеймс сосредоточенно кивнул. Дождавшись очередной вспышки молнии, он повторил все действия друга и тоже закрыл глаза. Через пару минут очертания тела Поттера задрожали, причём длилось это несколько дольше, чем у Блэка. А потом кровать, на которой сидел в этот момент Джеймс, грохнулась на пол под тяжестью звериного тела. Среди треснувших досок и разорванного матраса копошился здоровенный молодой олень. — Ну ничего себе, — вытаращился Питер. — Какой ты огромный, как гиппогриф! — Спокойно, друг, кровать — не проблема, попробуй встать на ноги, — скрывая напряжение, проговорил Сириус. В этот момент казалось, что он волновался даже больше, чем сам Джеймс. Олень осторожно встал с колен, стараясь не зацепить что-нибудь ветвистыми рогами, и прошёлся по комнате, с каждым шагом обретая всё большую уверенность. Он звучно хоркнул, глядя в окно, и замер. Ещё через полминуты тело оленя пошло рябью, и на пол опустился Джеймс, ошеломлённо откинувшись на стену. — Ты как? — подбежал к нему Сириус. — Всё нормально? — Безумно странные ощущения, — вздрогнул Поттер. — Придётся привыкать, короче. Как сможем выбраться на природу или домой на каникулы, надо будет потренироваться ещё. А то здесь в комнате и шагу ступить негде. Они, не сговариваясь, повернулись к побледневшему Петтигрю. — Ну что, теперь твоя очередь, Питер. Или ты передумал? — подначил его Джеймс. — Если превратишься во льва или в дикого кабана, не надо сразу на нас кидаться, — добавил с усмешкой Блэк. — А то можно и «Ступефай» в пятачок получить! — Я готов, — собрался с духом Петтигрю. — Смотри, Сириус, сейчас стану львом и как рявкну на тебя! Та дворняга, в которую ты теперь превращаешься, сразу кучу наложит. — Эмм, я пошутил, Питер, — Сириус с улыбкой замахал руками. — Не ешь меня, грозный лев. Они стали ждать, но в этот раз молнии не было довольно долго. Питер снова начал грызть ногти, а Сириус уже набрал воздух в рот, чтобы выдать какое-нибудь язвительное замечание, когда молния всё-таки ударила. Раздался далёкий грохот, в небе полыхнуло, а дождь только усилился. Петтигрю проделал все необходимые действия и замер с закрытыми глазами, предварительно спрыгнув с кровати. В этот раз долго ждать не пришлось. Очертания его тела поплыли, а потом на месте упитанного молодого человека оказалась не менее упитанная усатая крыса. Зверёк настороженно замер, сверкая бусинками чёрных глаз, и тут же шмыгнул под кровать. Сириус крепко сжал плечо готового расхохотаться Джеймса и отрицательно покачал головой. — В первый раз пугать нельзя, — прошептал Блэк. — Он может не справиться с обратным превращением. Наш Питер и так-то трусоват, а его крысиная анимаформа ещё сильнее на него повлияет. Мы же вместе читали, что второй облик меняет психику, особенно если волшебник будет часто пользоваться анимагией. Они замерли без движения и даже ноги поджали. Только через пять минут тишины из-под кровати показался крысиный нос с длинными усами, а затем и сам Петтигрю. Его толстое тельце подрагивало, он настороженно следил за сидевшими на кровати подростками. Друзья не делали резких движений, и крыса понемногу успокоилась. Зверёк задвигал ушами, пискнул, а Сириус размеренно и негромко произнёс: — Питер, друг. Не поддавайся инстинктам. Попробуй вспомнить, как ты выглядел раньше, человеком. Подумай, твоя мама останется совсем одна, если ты не сумеешь вернуться в человеческое тело. Уже хотевшая удрать крыса вздрогнула и замерла. В её маленьких глазках разгоралось пламя разума. Она совершенно несвойственным крысе движением села на пол и застыла. Поттер и Блэк с волнением следили за ней, когда наконец крысиное тело подёрнулось рябью, а потом стремительно начало увеличиваться, превращаясь обратно в Петтигрю. — Слава Мерлину, — шумно выдохнул Сириус и белозубо оскалился. — Я уже думал, придётся декана звать, чтобы тебя поймала. — Ага. И съела! — хрюкнул Поттер. — Ты молодец, Питер, герой! У тебя всё получилось, дружище. — Конечно, ты у нас не лев, — с усмешкой добавил Сириус, — но для разведки лучше формы не придумаешь, это я тебе точно говорю. Ты же теперь к девчонкам в спальни легко пробраться сможешь. Расскажешь нам, как они там живут. А то только носы задирают, когда к нам заходят. «Мантии валяются, книжки разбросаны», — Блэк писклявым голосом передразнил Марлин Маккиннон, которая любила подкалывать четырёх друзей. — Вы знаете, это было по-настоящему страшно, — признался Питер. — Я был крысой и думал, как крыса. Хотелось убежать, спрятаться. А потом что-то съесть. Мыслишки какие-то мелкие, подлые. Крысиные, одним словом. И запахов столько... Сейчас мой нос и половины из того не чувствует. Не нравится мне быть крысой, — мрачно заключил Питер. — Да ты что? — хлопнул его по плечу Блэк. — Я же говорю, это классная форма. Ты же в любую норку проскользнуть сумеешь, в любые щели спрятаться. Да это же идеальная форма для разведчика. Мы же все тайны Хогвартса узнаем! Кто обращает внимание на толстую крысу? — Только кошка Филча и наш декан, — криво усмехнулся Питер. — Не получился из меня лев, ребят, а жаль. Я бы и на кабана согласился, — он с тоской посмотрел в окно. — Придётся вам меня на себе катать. С такими лапками, как у крысы, я сразу отстану. — Точно! Могучий олень, а на его спине сидит пёс и крыс! Да от такого зрелища даже единорог обомлеет. — Ладно, шутники. Будем тренироваться, и всё у нас получится, — подытожил Поттер. — Интересно, какая форма у Вильямса... небось, змея или жаба. В кого ещё может превратиться слизеринец? — Вот в следующее полнолуние и проверим, — улыбался Сириус. — Если, конечно, уговорим Римуса не сидеть взаперти, а Бьёрна нарушить правила распорядка. — Тогда Джеймсу тебе придётся катать на себе ещё и его, — хрюкнул Питер, а Блэк поддержал его слегка лающим смехом. Пока Сириус и Джеймс строили грандиозные планы по будущим приключениям, Питер лежал на своей кровати и глупо улыбался. Он доказал себе, что способен на большее, чем обычный волшебник. И пусть об этом никто не узнает, кроме друзей, но ощущение своей исключительности неожиданно тешило самолюбие толстого мальчишки. Особенно грело душу, что постоянные высказывания Макгонагалл о его бездарности в трансфигурации теперь можно было смело засунуть ей под хвост. У него, несомненно, есть талант. На следующий день все трое гриффиндорцев приветствовали Римуса рассказами, что теперь им не страшны его превращения в оборотня. Более того, Джеймс предложил в следующее полнолуние прогуляться по Запретному лесу. Римус сразу согласился. Он ещё помнил ощущения, с которыми превращался в деревне оборотней, и насколько тяжелее ему приходилось это делать в Визжащей хижине. Казалось, стены давили со всех сторон. Голова пульсировала, а по телу пробегали судороги, вызывая ярость и боль. Хотелось схватить себя зубами и рвать, рвать. Лишь бы избавиться от этой муки. «Надо попробовать прогуляться с ребятами, — решил Люпин, — может, и правда, в лесу обращение будет проходить легче? Лес вокруг настоящий, да и поохотиться на кроликов можно будет. Может, оборотень злой, потому что голодный?»

***

Освоив и натренировав анимагическую форму, гриффиндорцы обнаружили в себе приятные изменения. Все трое стали гораздо более ловкими, чем раньше. Питер перестал быть неуклюжим, Поттер залетал на метле ещё быстрее, а Сириус стал ходить почти бесшумно, будто на мягких лапах. А ещё от него начала убегать миссис Норрис, когда они встречали вечером в коридорах кошку Филча. Сегодня после хэллоуинского пира друзья снова решили разыграть ненавистного Снейпа. И хотя тот никогда не плакал, гриффиндорцы между собой звали его Нюниусом. — Клянусь, что замышляю охоту на мерзких грязнокровок! — пробормотал Блэк, и на подоконнике развернулся поисковый артефакт. — Мерлиновы кальсоны, — выругался он. — Надо попросить кого-нибудь поколдовать с картой. Мне надоело каждый раз говорить эту мерзость. — Ну так давай попросим Вильямса? — предложил Питер. — Я слышал, он собирается стать артефактором и рунологом. Блэк занялся разглядыванием карты и только кивнул на предложение Петтигрю. Толстый гриффиндорец и Римус отошли немного в сторону, чтобы отслеживать возможных гостей. — Ты его засек? — с азартом прошептал Джеймс, глядя, как Сириус водит пальцем по карте. Тот отрицательно покачал головой, ещё более внимательно всматриваясь в изображение хогвартских коридоров и закоулков. Джеймс нетерпеливо склонился над картой и тоже начал искать. Питер и Римус продолжали смотреть по сторонам. Пусть до отбоя ещё было время, но профессора могли просто поинтересоваться, зачем гриффиндорцы топчутся в пустом коридоре. — Есть! — выпалил Блэк. — Он с Эванс и Маккинон в библиотеке сидит. Слушайте, да Нюниус совсем обнаглел, сразу с двумя девочками зажигает! Небось, журналы мод листают, а Снейп перед ними соловьём разливается, сальноволосый урод. — Снейп? — рассмеялся Джеймс. — Тю! Да он про модные вещи не слышал никогда. Наш уродливый приятель беден, как последний нищий из Лютного. У него, наверное, одни кальсоны и носки на весь год. Что предлагаете сделать, парни? Надо как-то разнообразить жизнь Нюниуса, — Джеймс зло улыбнулся, разглядывая надпись «Лили Эванс» рядом с такой же, «Северус Снейп». — Сегодня же Хэллоуин, — внезапно произнёс Питер. — А давайте их напугаем? Вампиры там, оборотни страшные. Наколдуем что-нибудь этакое. Глядишь, Снейп и обгадится от страха! Люпин нехорошо покосился на Петтигрю и тяжело вздохнул. — Да ладно тебе Римус, — толстяк немного стушевался. — Я, правда, не хотел тебя задеть, извини. Просто чем ещё его напугать можно? — А ведь Питер хорошую идею предложил, — оскалился Блэк. — Замаскируемся под вампиров и нападём. Только надо подождать, пока он девочек в гостиную отведёт, а на обратном пути его и подловим. — Точно, — согласился Джеймс. — Лили и Марлин девчонки боевитые, не то, что этот слизняк. Могут и за палочки схватиться. Тогда точно нас раскроют, не будем же мы своих пугать. Решив, кто и какую роль сыграет в предстоящем спектакле, гриффиндорцы энергично принялись готовиться. Люпин побежал в библиотеку искать заклинание материальных иллюзий. Блэк попросил старшекурсников трансфигурировать одежду и подходящий реквизит, оправдываясь, что просто хотят с друзьями попугать ребят с других факультетов. А Джеймс и Питер отправились искать подходящее место для будущего приключения.

***

После праздничного ужина Бьёрн взял в библиотеке одну из книг, рекомендованных Флитвиком, и направился в гостиную. Там уже находилось несколько студенческих компаний. Кто-то делал домашние задания, кто-то болтал. Одни ребята обсуждали политику, команда квиддичистов чертила на большом листе план предстоящей скоро игры. Бьёрн улыбнулся Веге Блэк и поздоровался с остальными девочками, а затем заметил возле камина Лестрейнджа и Трэверса. Оба старшекурсника как раз и были нужны Бьёрну. — Вы что-то тайное обсуждаете? — Магнуссон аккуратно постучал в сферу приватности, наложенную Рабастаном. Тот отрицательно взмахнул головой, и Магнуссон уселся на соседнее кресло. — О жизни говорим, — криво улыбнулся Трэверс. После смерти родителей он как будто изменился. Стал взрослее и серьёзней. Хотя Бьёрну казалось, что всё это наносное, а так ничего не изменилось. Трэверс был жестоким и мелочным эгоистом. Но таких было много на Слизерине, и Бьёрн просто это учитывал в общении с однокурсниками, не показывая, что ему неприятно. — У меня для вас плохая новость, — Магнуссон не стал затягивать с сообщением. — Флитвик передал, что дуэльный клуб прекратил свою деятельность. А ещё предупредил, что если нас поймают за фехтованием, то отчислят из школы. То же самое велел передать и всем остальным, кто занимается самостоятельной подготовкой. Не удивлюсь, если кто-то из наших втихаря отрабатывает боевое взаимодействие малыми группами. Лестрейндж и Трэверс быстро переглянулись. — Плохо, — протянул Рабастан. — Очень плохо. Ладно, мне ещё два года потерпеть осталось. А вот Вильяму, — кивнул он на Трэверса, — хоть уходи после СОВ. — А может, и уйду, — скривился Вильям. — Там сейчас такие дела закручиваются. Кто будет ближе к Лорду при смене власти, тот выше и подымется. Рабастан настороженно проверил целостность защиты от подслушивания и ещё немного её усилил. — Мне тоже сегодня в письме новости прислали. Рудольфус женится на Беллатрисе Блэк, а меня отец пообещал сделать наследником рода, — блеснул глазами Рабастан. — Моргана его знает, что там в голове у моего старика творится, но мне такой расклад нравится. Может, Руди войдёт в род Блэк? Говорят, твой приятель Сириус не желает в будущем становиться лордом. Да и какой из гриффиндорца глава рода? Это все чистокровные понимают. — Ну ты загнул, — усмехнулся Бьёрн. — Ты про Регулуса забываешь. Наш ловец парень не промах. Уверен, если Сириус прямо откажется наследовать род, Регулус использует свой шанс. — Плохо, что самим заниматься опасно, — Трэверс раздражённо кинул в камин листок испорченного пергамента. — Теперь только на каникулах получится поупражняться в «настоящей» магии. Его глаза блеснули каким-то странным блеском, и Бьёрн понял, что Трэверс говорит о Тёмных искусствах. — Ты бы был осторожней, а то на манекенах и в стенку такой магией не покидаешься. А со своими тренироваться опасно, можно и убить ненароком. Это же как боевой меч. Чик — и готово. — Ага, ты в этом разбираешься неплохо, — весело оскалился Трэверс. — Как тогда Вольфа распотрошил, так наставники мне потом всё лето нудели: «Будь холоднокровным, Вильям, не спеши. Иначе сдохнешь, как Вольф». Не переживай за меня, Вильямс. Для отработки «особых» заклинаний всегда есть магглы. Этих животных на нашей земле хватает. Главное — Статут Секретности не нарушать, а так развлекайся как хочешь, — и его глаза снова сверкнули зловещим блеском. — Главное — не забывать и про приятные стороны нашей жизни, господа, — причмокнул Рабастан. — Раз отец объявит меня наследником, а Руди скоро женится, пришла пора и мне искать невесту. Пожалуй, стоит обратить внимание на Марлин Маккиннон с вашего курса, — он лукаво подмигнул Бьёрну, наблюдая краем глаза, как помрачнел Трэверс. — Рыжая, чистокровная, весьма бойкая и красивая девушка скоро вырастет. Почему бы и нет? Он со всё более широкой улыбкой поглядывал на Трэверса. Весь факультет знал, что тот постоянно оказывает знаки внимания Марлин Маккинон. И хотя та не особенно благоволила слизеринцу, но в то же время и не отталкивала. Вильям надеялся, что, когда Пожиратели захватят власть, родители Марлин не посмеют ему отказать. — Эм-м-м, Рабастан. Она слишком молода для тебя, — Трэверс в свою очередь ехидно посмотрел на Лестрейнджа, уловив, что тот его просто подкалывает. — Тебе нужна жена с Когтеврана и постарше. — Это почему? — не уловил смены настроения Рабастан. — Чтобы хоть у кого-то в вашей семье были мозги! — Трэверс постучал себя костяшкой пальца по голове. — Будет он меня подкалывать, а ещё друг называется! — Ах ты, негодяй! — притворно возмутился Лестрейндж. — Вызываю тебя на дуэль, будущий лорд Трэверс. Как любит говорить наш кровожадный друг Вильямс: «Чик — и всё!» — Ах так! Ну что ж, будущий лорд Лестрейндж, я тоже готов... — А вот и не готов, — с усмешкой прервал смеющегося Трэверса Бьёрн. — Ты забыл? За это теперь могут отчислить из Хогвартса. — А, точно, — засмеялись оба старшекурсника. — Тогда мир, Вильям? — Мир, Рабастан, — и они церемонно пожали друг другу руки. — Ладно, парни, — встал Бьёрн. — С вами хорошо, но книга Чар сама себя не выучит. Пойду заниматься. — С таким настроем к седьмому курсу сможешь получить звание Мастера, — ухмыльнулся Рабастан. — Счастли́во, Вильямс, — тоже попрощался Трэверс. Вернувшись в комнату, Бьёрн увидел там Нотта и Мальсибера, которые настраивались делать домашнее задание. Он лёг на кровать и принялся читать взятую в библиотеке книгу. Стать самым молодым мастером чар было неплохой идеей, хотя до этого звания было ещё очень далеко.