Догадки и Заблуждения // Assumptions and Misconceptions

— Давно не виделись, Грейнджер. Гермиона сжала кулаки, остановившись посреди коридора, и выпрямила спину. Как он только умудрился подкрасться к ней? Она постаралась ускользнуть из Большого Зала, прячась за могучей спиной Хагрида и уклоняясь от размашистых жестов Тео, так и норовящего пролить вино из кубка. Гермиона не хотела попасться на глаза светловолосому гостю, которого на дух не переносила. Ученики с таким воодушевлением праздновали открытие нового Турнира Трёх Волшебников, что её план должен был увенчаться успехом, но что-то пошло не так. Гермиона чувствовала спиной взгляд Драко и словно приросла к месту. Ей не оставалось ничего другого, кроме как повернуться к нему. Тяжёлый подол её мантии с тихим шорохом скользнул по полу. — Могли не видеться ещё столько же, Малфой, — с натянутой улыбкой ответила она. Драко удивлённо поднял бровь, и Гермиона крепче сжала кулаки. Всё в его облике — от тщательно уложенных волос до ботинок из перламутровой драконьей кожи — сводило её с ума с такой силой, что была подвластна только бывшему школьному врагу. Только Малфою. — Неужели за двадцать лет ты не соскучилась по мне хоть самую малость? — Уж точно не по тебе. — Ай, это было больно, — наигранно поморщился Драко. — Хотя я, пожалуй, заслужил. С чем ни в коем случае не согласился бы Тео, готовый побиться об заклад, уверяя её в том, что Драко изменился до неузнаваемости. Гермиона была убеждена: что угодно можно было сочинить о том, кто жил за сотни миль. И пусть Тео каждый месяц виделся с Драко и даже уговаривал её присоединиться к их дружеским встречам ещё задолго до того, как она возглавила Дурмстранг, а студенты просто боготворили Малфоя в лице директора, но судить о том, изменился он к лучшему или нет, могла только сама Гермиона. Единственным отличием, что бросилось ей в глаза, была его внешность. Драко вытянулся, стал крепче в плечах, под шёлковой рубашкой отчётливо выделялись крепкие мускулы. С возрастом черты его лица заострились. Он был весь в сером и без мантии; пошитые по фигуре брюки идеально подходили к жилету с искусной вышивкой. Чтобы не заметить всё это, ей пришлось бы выколоть себе глаза. Гермиона сглотнула и скрестила руки на груди. Впечатляющий внешний вид совсем не компенсировал отвратительный характер, который, по опыту Гермионы, едва ли исправлялся с годами, и она очень сомневалась, что это случилось с Малфоем. — Что тебе нужно? Если он воображал, что его попытки задобрить её увенчаются успехом, то крупно просчитался. В конце концов они оба возглавляли конкурирующие в Турнире школы. Малфой подошёл ближе, ничуть не впечатлившись её ледяным тоном. — Разве я не могу поинтересоваться, как дела у моей бывшей сокурсницы? Мы давно не виделись. — Можно подумать, что ты скучал по мне. — А если и так? Он сказал это непринуждённо, но в его глазах плясал лукавый огонёк, словно бросая ей вызов. Гермиона потеряла дар речи, уставившись на него. Скучал по ней? Неужто он совсем повредился разумом в своих Пиренеях? Кажется, недостаток кислорода в горах сказывался на нём не лучшим образом. Гермиона тряхнула головой. Что бы ни надумал себе Малфой, она и знать ничего не хотела. Он пытался отвлечь её, запудрить ей мозги, а этого она никак не могла допустить. — Я тебя насквозь вижу, Малфой, — уперев руки в бока, Гермиона сделала шаг ближе и оказалась почти вплотную к нему. Ей пришлось задрать голову, и слава Мерлину, что она надела каблуки, иначе со стороны это выглядело бы просто смешно. — Ничего у тебя не выйдет. Он едва склонил голову, и это выводило Гермиону из себя почти так же сильно, как и его возмутительно поднятая бровь или вздёрнутые в нахальной усмешке губы. — Позволь узнать, что такого я по-твоему делаю? — Ты хочешь сбить меня с толку своими… — её неопределённый взмах ладонью, казалось, развеселил Драко ещё сильнее, — всеми этими витиеватыми речами. Но они не дадут тебе фору в Турнире. Давай смотреть правде в глаза: я терпеть не могу тебя, а ты — меня. Ничего не изменилось за прошедшие годы. Меньшее, что ты можешь сделать, — это проявить хоть каплю уважения и не притворяться, что тебе есть до меня хоть какое-то дело. Драко вдруг неуловимо посерьёзнел. Он наклонился к самому её лицу, но она не сдвинулась с места, пусть сердце и колотилось так сильно, что в животе что-то сжималось от его близости к ней. — Гермиона Грейнджер, — тихо произнёс Драко. Его голос с годами стал ниже — и пусть это признание она унесёт с собой в могилу — в нём появились соблазнительные хриплые нотки. — Такая умная, такая одарённая… — По её спине побежали мурашки. Его серые глаза опасно блестели, а невозмутимое спокойствие в голосе только нагоняло тревогу. — Так твёрдо убеждена в своих взглядах на мир, что любое отклонение от привычного хода вещей принимает за хитрую ловушку. — Что… что ты имеешь в виду? Ей следовало сдержаться. Пропустить мимо ушей все его насмешки и прежде всего не ввязываться в это проклятое соревнование школ, потому что ничего хорошего оно не сулило. Малфой ответил не сразу. Он скользил взглядом по её лицу, неторопливо опускаясь всё ниже, пока — помоги ей Мерлин — не посмотрел прямо на губы. Гермиона с усилием сглотнула, но не успела она потребовать, чтобы он перестал так неприкрыто на неё глазеть, как Малфой выпрямился, расправив плечи. В выражении его лица промелькнуло что-то задумчивое и почти грустное: — Что я не буду притворяться, будто мне плевать на тебя, только бы победить. Они оба знали, что о соревновании между ними не шло и речи. Кому в действительности предстояло соперничать, так это их студентам, и всё же в этом было что-то личное: шанс обойти друг друга, пусть их собственные студенческие годы и остались далеко позади. Стиснув зубы, Малфой сделал шаг назад, и Гермиона готова была поклясться, что от такой стремительной смены настроения её удар хватит: его губы вдруг снова тронула лёгкая усмешка; усмешка, что была знакома ей ничуть не меньше, чем стены замка, который она когда-то считала своим домом. — Знаешь, чего я просто не могу дождаться? Если от взгляда, которым Драко прожигал её насквозь, щёки Гермионы и стали пунцовыми, то она постаралась не обращать на это никакого внимания и только вздёрнула подбородок: — Когда Дурмстранг одержит победу? Драко рассмеялся от такой дерзости, а потом покачал головой. Он снова посмотрел на неё так, что в животе что-то перевернулось, и повернулся к ней спиной. — Когда мы встретимся на балу, Грейнджер, — всё ещё ухмыляясь бросил он через плечо и напоследок скользнул взглядом по её фигуре. — На Святочном балу.