Стадион

– Переживаешь? – Да нет, – повременил немного с ответом Даня. – Как-то неуверенно звучит, – с усмешкой донеслось с того конца трубки. Хоть его собеседник и пытался оставаться спокойным, и говорил медленно, волнение всё равно проявлялось в голосе. Максим не был уверен в том, как ему поддержать этого человека, ведь он не рассчитывал на то, что распространится новость про сегодняшний концерт: вроде начал с поздравления, мол, «счастья, здоровья, иди вперёд, не иди назад», но чёрт его за язык дёрнул спросить про это мероприятие. – Да, – усмехнувшись, выдохнул именинник. – Вроде всё в порядке, проблем быть не должно. Повисла мимолётная пауза, в которую Даня начал разминать себе шею, чтобы прогнать лёгкую усталость. Монотонная работа, требовавшая особой внимательности, выматывала незаметно: необходимо было её контролировать, чтобы никого сегодня не подвести. – Сейчас вот саундчек… Боже, какая же это морока, – он потёр глаза. – Боюсь представить, – Максим закончил отмерять шагами коридор в одну сторону и поменял направление на сто восемьдесят градусов. Была у него привычка семенить по квартире во время разговора. Особенно, когда приходилось немного понервничать. – В общем, наверное не стоит тебя больше отвлекать. Ещё раз с днём рождения! – сказал он улыбаясь. Данила, сам того не подозревая, повторил выражение лица собеседника. – Ещё раз спасибо. И за поздравления, и за то, что устроил мне небольшой перерыв, – он закинул голову и посмотрел на яркий свет. В глазах защипало. –Обращайся, – с неловкостью ответил Максим. – Тогда… Пока, – сбивчиво попрощался молодой человек. – Пока. Когда Даня отвёл руку с телефоном от уха и посмотрел на экран, звонок уже был окончен. Такого сюрприза на свой день рождения он не ожидал. Наверное, потому что даже не думал в эту степь. Неожиданности могут быть приятными. Максим, перед тем как позвонить, чувствовал себя гораздо увереннее. Только когда уже набрал телефон, он сообразил, что Даня скорее всего занят, поэтому оставалось надеяться, что он либо не ответит, либо не будет крайне раздражён тем, что его отвлекли. Он наконец прекратил свои скитания по квартире и опустился на диван с закрытыми глазами. Окружившая мягкость отпустила нервы, тёплый свет жёлтых ламп в углу комнаты просвечивал через веки, становясь оранжевым, а дождь за окном, который вылезал из серо-синего неба, оставлял следы на окне. Отнюдь не та погода, которую хотелось бы в праздник. Он сам не понимал, как так получилось: они ведь не близко общались, только в последнее время начали перекидываться сообщениями, и то редко. Пару раз коснувшись углом телефона своего лба, он глянул на время: сегодня оно шло рывками, то пробегая на первой космической, то превращалось в бесконечно глубокую яму. Он абсолютно не знал чем себя занять.

******

Зрители мешались, все они периодически подсвечивались. Их руки взмывали то вверх, то в стороны, да и сами люди, в прочем, тоже не стояли на месте. В этих самых руках мелькали телефоны, на которых сохранятся воспоминания о сегодняшнем вечере. Во время проигрыша песни он оглянулся и внимательнее просмотрел на зрителей. Справа от себя он увидел знакомую, но успевшую изменится за пять лет фигуру, выныривающую из темноты: очки круглой формы бликовали, отражали меняющийся от красного до синего свет, но периодически, когда линзы снова становились прозрачными, сквозь них в него цеплялись практически чёрные глаза; чуть отросшие тёмные волосы, которые слегка завились, падали на лоб. Он стал крупнее и увереннее в себе, это чувствовалось и виделись абсолютно чётко. Максим, увидев, что на него смотрят, по-хитрому улыбнулся, и скрестил руки. Кивнул головой то ли в приветственном, то ли в одобрительном жесте. Глухие басы и громкая мелодия создавали нечто непривычное, будто он прямо сейчас находится в клипе. Он смотрел на всё сквозь жёлтые линзы очков, и сам для себя не понял, что думает и испытывает. Весь звук подвергнулся реверберации, но, видимо, только в его голове. Что-то необычное происходило. Накрыла секундная паника, когда Даня понял, что упустил из вида (скорее из слуха) отыгранную часть. Благо эти песни он знал куда лучше, чем хотелось бы, поэтому быстро сориентировался. Трахею обдало теплом как после алкоголя. Весь дальнейший концерт он периодически отдёргивал себя, чтобы не так часто возвращаться взглядом к этому человеку. Ему сегодня двадцать семь.