Бессмысленно Грандиозная Игра

Я стоял на мосту и, держась за поручни, смотрел в тёмную воду в поисках своего отражения. Моросит дождь, и пальцы едва несоскальзывали, приближая меня к пучине на опасные милиметры. Жизнь плыла перед глазами неровными отрезками, выбрасывая меня то в раннее детство, то в отрочество. Почему-то вспомнилось, как я в 6 лет нарисовал на голубых обоях белого ангела с глазами на все лицо и маленьким ротиком. Мать тогда избила меня тапком, а отец все время смеялся во время процесса, приговаривая: " Ещё ни одного художника за великие картины не била тапком мама!" Сейчас это воспоминание вызывало улыбку, а тогда было очень больно. - Боже мой! - раздался крик за спиной, и я едва не упал в воду. - Зачем вы собираетесь прыгнуть? - Чтобы умереть, - пожал плечами я, считая этот факт очевидным. - Но почему? - какая-то незнакомка осторожно подходила ко мне сбоку. - Вас бросили? - Нет, просто не хочется жить. - ответил я. - Разве это причина, чтобы умереть? Возмутилась девушка и положила мне руку на ладонь. Хотя с профессиональной точки зрения это была бы фатальная ошибка, и любой другой человек принял бы этот жест за удар в гонг и бросился в бой, а точнее в воду. - Это веская причина, барышня. Если у человека нет смысла жизни, то ему не зачем жить. Ведь тратить себя на некчемные обывательские дела это никчемно и убого. Зачем тогда мы родились людьми, а не окунями или червяками? Если бы, спали бы, размножались бы... а что дальше. - Ты идиот! Живи ради самой жизни. Меня вот парень бросил, и я собираюсь жить дальше... - Дай угадаю, он был у тебя первым? Ты отдалась ему на зло матери, а он получил свое и сказал, что любит другую? - я закатил глаза, - просто человек в обычном состоянии навряд ли подойдет к суициднику и будет распрашивать о его судьбе. Тем более ты молоденькая, и просто хотела успокоить себя, сравнив свои неудачи с моей трагедией,загнавший меня на краюшек моста. Ручка соскольнула с моей руки, девушка тихо заплакала. - Я... беременная, поэтому он ушел... мне надо сделать аборт. - Ты говоришь об этом с такой уверенностью. Твой нерожденный ребёнок... неужели у тебя поднимиться рука убить свое дитя? А сможешь ли ты родить потом? Ты себя никогда, никогда не простишь... - Хватит! Я и так это знаю! Но что мне делать?! Мне всего 14. Отец убьет меня... Что мне делать?! - Я молчал, рыская глазами по черной глади речки. - Давай сделаем это вместе?.. - тихо предложила девушка. Я безразлично пожал плечами, и она перекинула ноги через поручни и встала рядом со мной. - Я не хочу так жить, - всхлипывала девушка, - я не могу так, - она отпустила руки и упала в черный омут реки. Я фыркнул и перепрыгнул на твердовую мостовую. Люди такие смешные и такие доверчивые. Я проснулся еще на рассвете от звука ревущего мотора. Наверняка это был Лиам. Я оделся и вышел во двор. Как и оказалось у полуразваленного сарая стоял пикап и его хозяин. Лиам был худым и очень высоким калоритным персонажем местной фауны; поговаривали, что у него кровь северно-европейских народов, поэтому у него, наверное, столь светлые волосы и кожа. - Привет, Лиам. Ты привез мне Эбби на попечение? - с улыбкой поинтересовался я, пожимая ему руку. - Нет, не привез, но отец велел поговорить с тобой по поводу неё. Она странно ведет себя после встречи с тобой. - Я не педофил. Просто я все время читаю ей Ницше, сказки ей надоели. - Не забивай ей голову всякой чушью. - Лиам, святая простота, - покачав головой, улыбнулся я, -главное что ей нравится. - Теперь она хочет стать сверхчеловеком! - как будто ты никем не хотел стать в детстве, деревенщина, - грубо заметил я, теряя терпение, - вы сами зовете меня в няньки каждое воскресенье! - Прости! Просто мы ничего о тебе не знаем вот и волнуемся. Я даже не знаю сколько тебе лет... - Мне 20. Спросили бы все что хотели, - я разочарованно вздохнул и сел на крыльцо, доставая сигареты. Лиам молча наблюдал за моими действиями. - Ты меня хочешь? - зажигая сигарету, спросил я крайне безразличным тоном. Лиам с шоком в глазах смотрел на меня, густо краснея. - Да ты меня хочешь. Юноша с вызовом посмотрел мне в глаза. - Ты самовлюбленный идиот! Но я всегда хотел, чтобы ты обратил свои серые очи на меня, разговаривал со мной, читал мне Ницше... как я хотел коснуться твоих исиня черных волос. Но ты меня недостоин! Я приподнял бровь в немом сарказме и отвернулся к прекрасному диску солнца. Лиам присел передо мной, неловко поглаживая меня по ногам, я продолжил курить, игнорируя его действия, становившиеся с каждым жестом все наглее и откровенней. Со стороны шоссе раздался автомобильный гудок, и я вскочил на ноги, сталкивая с себя Лиама. - Карен! Это она... её машину я узнаю за километры! - я выбежал на шоссе и сразу увидел эту строгую полицай леди. - Привет, Алекс, - грустно проговорила женщина. - Что-то случилось? - Девушка сбросилась с моста... она совсем ребёнок. - Ты пришла чтобы я помог тебе? - Нет, одна пожилая свидетельница подтверждает, что видела как с моста примерно в полночь шел молодой человек с таким описанием дословно, - она достала из кармана блокнот и зачитала: - " рост 183-185 см, волосы тёмные и зачесаны назад, фигура прям как у гимнаста. " И я сразу же поехала к тебе. - Карен... я 189 см, гимнастикой никогда не занимался. Только йогой и иногда утром зарядку делаю. - Неважно! Отвечай где ты был в полночь вчера? - На мосту. Девочку бросил парень, в добавок она забеременнела и решила свести с собой счеты. - Алекс! - Карен испуганно заморгала, - почему ты не позвал на помощь? - Потому что я тоже стоял на мосту. Тебе предъявить свидетельство о социальной апатии в который раз? - мрачно заметил я. - Но ты ее не толкал? - Нет. Она предложила спрыгнуть вместе, но я не хотел умирать. - Ты ведь никогда не лжешь, Алекс? - Да... врожденная патология. - Значит ты не помог ей спрыгнуть? - спросила Карен, сощурившись. - Нет. Она сама приняла это решение. - ладно. Счасливо. Если что, то я тебя вызову. - Конечно. Пока, - я пожал её мускулистую руку. Проблема многих людей в том, что они не умеют правильно ставить вопрос. Главное понимать как на них отвечать, даже если ты не можешь лгать. Лиам все еще ждал меня, и когда я вошел в дом, он проследовал за мной. - Лиам, я не гей и даже не бисексуал. Я не буду ублажать тебя и твоё самолюбие. Хотя бы потому, что это больно, - я сел на кровать, скрещивая руки на груди. - Ты ведь не растреплешь мою тайну, Алекс? - Нет. Лиам с подозрением посмотрел на меня. - Растреплишь! - Лиам выбежал из дому. Я вздохнул. И почему людям сразу верится в самое худшее? При этом провоцируют сами человека на отрицательные поступки. А я задумался о себе и уснул. Меня пробудил волчий голод, быстро погнавший меня на кухню. На закате приехал отец Лиама мистер Роджерс и привез маленькую Эбби. - Что-то случилось, сэр? - обнимая Эбби, спросил я. - Посмотри за ней, будь добр. Эбби, иди в дом мистера Ларени. Девочка кивнула и побежала прочь. - Лиам повесился. - Что? - искренне удивился я. - Он сегодня утром ездил на рыбалку, - ага, а рыба это я, - потом вернулся и поехал в город, а когда вернулся... - мистер Роджерс запнулся и вытер навернувшиеся слезы. Я сочувственно погладил его по плечу. - Мистер Роджерс, может это не вовремя, но я продаю ферму. Вы заберете кроликов себе? - Да конечно... Ну потом только. - Конечно-конечно! Прощайте. Мне было жаль Лиама, но жалостью ему не поможешь. И зачем всё это? Ему стоило убить меня, и тогда точно не узнали его тайну, а сейчас будучи живым я мог рассказать всем-всем. Хотя ему сейчас всё равно. И мне всё равно подавно. Я решил переехать в Нью- Йорк, потому что деревенская жизнь не по мне, но тогда после смерти матери мне жизненно был необходим покой. Отец уехал в Париж, значит наша квартира свободна. За продажу фермы я выручил в 2 раза больше её первоначальной стоимости, стоило лишь немного покопаться в архивах и правильно использовать полученную информацию. "Большое яблоко" приняло меня с солнцем и сильным ветром. Я не был в Нью-Йорке уже целый год, но все равно помнил все закаулки и почти в слепую добрался до дома. Отоспавшись, я пошел развеяться в бар. Я одел свой любимый бордовый костюм, дабы полноценно отметить начало новой жизни. Бар, выбранный мной, был весьма солидным заведением. Я сел у барной стойки, заказал виски, наслаждаясь живой музыкой. Но что-то мне мешало полностью забыться, а точнее кто-то. Я развернулся к столикам и быстро оглядел публику. Его карие глаза пожирали меня насквозь. Мы встретились взглядами и никто из нас не думал отводить глаза в сторону. Баранье упрямство этого парня меня поражало не менее собственного. Я решил сдаться и просто улыбнулся, но он сразу же отвел глаза, и формально я выиграл. Я вернулся к своим виски и сразу же забыл о незнакомце, которого даже не рассмотрел толком. Но он сам подошел ко мне, усаживаясь у стойки. - Вам что-нибудь нужно? - поинтересовался мужчина ледяным голосом. - Нет, - спокойно ответил я. - А вы здесь впервые, не так ли? - А вы здесь постоянный клиент, не так ли? - передразнивая его манеру речи, ответил вопросом на вопрос я. - Нет, я хозяин этого заведения. Значит мне не показалось. Я с интересом посмотрел на него, пытаясь понять последнее предложение: и получая при этом вполне основанную возможность рассмотреть хозяина этого заведения. Это был рослый платиновый блондин в дорогом черном костюме от Армани, весь в парах яркого вызывающего одекалона. Это был запах преуспевающего человека, так же как и взгляд, манеры. Наверняка, он с детства был прирожденнным лидером, но никто не замечал его. Мальчик вырос и хорошенько отыгрался за всё. - Хочешь выпить? - неожиданно предложил хозяин бара. - Хочу. Он напаивал меня аккуратно и крайне профессионально. Большой опыт, видимо. Но увы этой дозы было недостаточно, чтобы заставить меня хотя бы шататься. - Пойдем, я тебя подвезу, - расплачиваясь с всепонимающим и видимо привычным барменом, предложил он. - Это ваш лимузин? - поинтересовался я, глядя на подъезжающую махину. - Да, мой, садись. Роскошный кожанный салон спокойно принял меня. - Тебя как зовут? - спросил парень, про которого я уже успел забыть. - Алекс Ларени, - доставая сигареты, ответил я. - Эд Харрис, - он пожал мне руку. - Рад знакомству, - откинулся на сидении я. Харрис обхватил руками мой подбородок, рассматривая моё лицо. Я безразлично курил, чувствуя себя молодым жеребчиком на ипподроме. Он забрал мою сигарету и затушил её. Я потянулся за другой, но Эд вывернул мне руки, прижимая к сидению. - Я хочу курить, - немного капризно сказал я, сползая вниз по скользкой коже. - Потом покуришь. - Ну уж нет, - я ударил его ногой в живот и сел у окна, - пока я не покурю у нас ничего не получится. Эд недовольно посмотрел на меня и сел с другого конца, тоже закуривая. - Ты гей? - спросил он. - Нет. - Би? - Нет. - Гетеро? - Нет. - Неужели пансексуал? - Нет. Эд с удивлением посмотрел на меня. - А кто ты тогда? - Асексуал. - То есть? - Мне все равно с кем спать. - Как интересно, - Эд придвинулся ко мне и положил руку на плечо, - и все асексуалы непосредственны и агрессивны? - Не знаю, - я со вздохом положил окурок в пепельницу. - Ты прелестен, - Эд опять повернул мою голову к себе. Я упрямо смотрел ему в глаза, наслаждаясь тем, что эти карие глаза замерзают под моими серыми льдинами. Я сам поцеловал Эда, подразнивая его легкими прикосновениями. Его руки проскользнули через пиджак под рубашку, резко растегивая пуговицы. - Пуговицы сам пришивать будешь! - строго заметил я. - Я тебе новую куплю. Черт, уже приехали, - Эд выпрямился, - выходи. - Какое милое приглашение в гости, - я запахнул пиджак и вышел на улицу, где моросил дождь. Мы стояли у шикарного пентхауса, к нам выбежал консьерж, но Эд быстро послал его. - Какие хоромы, - фыркнул я, снимая туфли. - Никогда не видел таких раньше, а, мальчик? - Видел. И это был сарказм, дядя, - я скинул пиджак и рубашку на пол, вызвав у Эда улыбку. - Да уж... проходи, не стесняйся, хотя ты и так не стесняешься. - Красивый вид, - я подошел к огромному окну и прислонился лбом к холодному стеклу. В отражении Эд уже снял пиджак, ослабил галстук и медленно подходил ко мне. Рывком он развернул меня к себе, я обхватил его лицо руками, и лизнул его пересохшие губы. - Ты совсем ничего не боишься, - серьезно заметил я, - привести в свой дом незнакомца. А может я маньяк-убийца или просто разбойник? Ты отвернешься на секунду - и у тебя в коньяке легкий наркотик, а я заберу все ценное. Или как тебе такой сценарий: меня послала какая-то из твоих подружек, дабы заразить СПИДом из-за мести. - Какой-то ты фантазер. Теперь я знаю возможные сценарии. Или это не все? - Нет. Ладно убедил. - А ты зачем пошел со мной? Может я садист-извращенец? - Мне все равно. А то, что ты садист я сразу понял. - Хватит, ты слишком много болтаешь, - Эд попытался повалить меня на пол, но я исхитрился и сам придавил его к полу. И как всегда ничего особенного. Почему люди так зависят от секса? А Эду похоже понравилось, и он продолжил ублажать меня. - Ты сейчас похож на бревно, - заметил он. - Мне надоело. Я пойду, эм... хотя бы в душ. - Иди. - Эй, дорогой, я вернулась на 2 дня раньше. Ты не против? - раздался женский голос из коридора. - Не отправлять же тебя обратно, - язвительно заметил Эд, поднимаясь с кровати. Я зацокал языком, снисходительно улыбаясь. - Неудобненько получилось. - Ничего, сэр, я уже привыкла, - заметила миниатюрная блондиночка, проходя мимо спальни и косо поглядывая на меня. Я с осуждением посмотрел на Эда. - Какая у вас симпатичная жена, мистер Харрис. Почему же вы ее так не цените? Я все-таки пойду в ванную, - я прошел до душевой кабинки, улыбнувшись женщине. Когда я вышел она уже переоделась в махровый беленький халатик, а он сидел в кресле и курил сигару. - Ларени, ты говорил, что тебе все равно с кем спать. Тогда приступай, - Эд кивнул в сторону своей жены. - Я не хочу, - нахмурившись, сказал я, - тем более она устала и хочет спать. И вообще вряд ли согласится. - А я хочу. А она согласится. Правда, милая? - ядовито улыбнулся Эд, женщина испуганно заморгала и быстро кивнула в знак согласия. - Но.- меня тут же перебил парень. - У меня есть резкий аргумент в мою пользу, - промурлыкал Эд, доставая из комода револьвер. - Мило, - удивленно взернул я бровь. - Давай, шевелись, - он направил на меня оружие, взводя курок. - Нет, - я подошел к своим вещам и сгреб их в охапку. - Сара, поговори с ним. - Сэр... - начала женщина, приближаясь ко мне, - вам лучше поступить как он велит, а то у нас с вами будут проблемы... большие проблемы, - её голос нервно дрожал, в глазах огромные как океан застыли слезы. - Какое низкое коварство. Заставить женщину просить то, чего она как минимум не хочет, - я искоса посмотрел на беспристрастное лицо Эда и улыбнулся Саре, которая была готова упасть в обморок, - и как вы, женщины, терпите подобный род мужчин? - Деньги, мой дорогой, деньги. - Я не тебя спрашивал, дядя,- я посадил Сару на кровать и аккуратно снял с нее халатик, - Не бойтесь, красавица, раз так вышло, то я постараюсь доставить вам максимальное удовольствие, - прошептал я, стараясь как можно ободрительнее улыбнуться. Я проснулся как обычно на рассвете, в голове было пусто и туманно. На левом плече была приятная тяжесть, я обернулся и увидел спящую Сару, которая и положила мне голову на плечо. Справа лежал Эд, спрятав голову под подушку. Мне было не подняться, чтобы никого не побеспокоить, и я опять уснул. Все тело онемело от неподвижности, хотелось поворочаться, но куда там. Второе пробуждение принесло головную боль, сушняк и прочие радости похмелья. Вторым моим открытием, стало понимание, что я один в кровати. Завернувшись в простыню, я босиком отправился на разведку. Эд сидел на кухне, весь взлохмаченный и заспанный. - Я думал, что ты на работу уехал, - сухо заметил я. - Ну, уж нет, - Эд посмотрел на меня, - и почему ты выглядишь лучше чем я? - Наверное, потому что моложе, здоровее и выносливее некоторых. Ты пьешь, куришь, объедаешься по вечерам. - Ты что, экстрасенс? - Не знаю, - я сел на свободный стул и выпил весь кофе Эда одним махом. - Хочешь работать на меня? - Вообще-то нет. - Я предоставлю тебе все. - У меня все, что надо есть. Я не нуждаюсь ни в деньгах, ни во влиянии. - А в острых ощущениях? - Ты понимаешь значение слова "Нет"? Или мне достать толковый словарь? - Не издевайся. Ты молод, зелен, давай я помогу вбиться в люди. - А может я не хочу выбиваться в люди. Мне и так хорошо. И тем более мне не нужна твоя помощь. Ни в каком виде. Если хочешь спать со мной так и скажи, а не притворяйся меценатом или скорее всего спонсором, потребающим в итоге стократную компенсацию. - Такой ум и в такой голове. Ты такие таланты свои губишь. - Это мои таланты. И врят ли их можно погубить, благодаря таким людям как ты. - Каким-таким людям? - Кровожадным акулам бизнесса - самое лестное вам определение. - А самое нелестное? - Закомплексованные эгоцентрики, которых в детстве сильно прижимали. И, получив свободу... - Так! Господин психиатр, я знаю подробности своей молодости. Значит, ты уверен, что... - Нет. Я хочу работать. Безделие утомительно. Но этим я займусь сам. - Хах, а ты не ищешь легких путей. А может тебе понравится предложенная мной работа? - Ну? - Администратор публичного дома. Я хмыкнул и потер подбородок. - Ну спасибо, что не проститутка. - Тебя на общее пользование?! Ни за что. И каков будет твой ответ? - Публичный дом - это весело. Много разного народа от сброда до элиты, любовные неудачники, слишком занятные для любви, извращенцы латентные и явные... - Да, весело, я понял! - Ладно я попробую. Но если я найду что-нибудь получше, то сразу уйду. И даже не ешь себя надеждой, что я от тебя зависим. Я зависим от кислорода, экологии, но не от тебя.Все что я делаю это чисто из-за любопытства, так что не льсти себе. - Значит ты переспал со мной из-за любопытства? - Да, - я вздохнул и налил себе еще кофе, выкуривая сигарету. - И сколько у тебя еще было подобных приключений? - Ты про гомосексуализм? Это первый, правда пару недель назад меня мальчик пытался приласкать, но у него не получилось. - Ой, ты и сам как будто мужчина в приклонном возрасте. Тебе лет 20 не больше. - А тебе 30? - 28. Хоть в чем-то ты ошибся. - С кем не бывает, дядя. - У тебя такая красивая фигура. Ты гимнаст? Я фыркнул и отвернулся к окну. - И что вы заладили... как будто нет других видов спорта кроме гимнастики. - Просто ты такой гибкий. Я подвинул табурет ближе к Эду и, убрав волосы с лица, поцеловал этого богатого выскочку. - Зачем это? - Надоели ниочемные разговоры. - Я не люблю целоваться. - А я люблю, - сказал я, отодвигаясь. - Кстати, ты нам с женой понравился. Можешь остаться жить у нас. Знаю, что такое странно предлагать на второй день знакомства, но все же. - Не знаю... Я целый год жил один в деревне. Ладно, пожалуй останусь. Но домохозяйка из меня неважная. - Главное, что из тебя потрясающий любовник. Я натянуто улыбнулся и пошел в душ. Мы поехали на мое новое место работы на окраине города. - Нет ничего прекрасней легализованной проституции. -Полулегализованной, - поправил меня Эд, показывая мой кабинет, - У тебя память хорошая? - "Одиссею" Гомера наизусть помню, и "Фауста". "Гамлета" не очень. - Не слабо. Значит, посмотри картотеку постоянных клиентов, и запомни их имена. Посиди на телефоне. Знаю, это скучно, но к вечеру все оживится. - Я найду чем занять себя. В первый же день я познакомился со всеми девушками, работающими столь специфичной профессией. Некоторые из них были откровенными идиотками, погнавшимися за сказочками а-ля, Джулия Робертс и Роберт Гир, другие погнались за деньгами, а оставшиеся были загнаны насильно. Были и мальчики, но их судьба менее мало интересовала. Из-за их заносчивости и слишком большого самомнения. Жизнь втроем оказалась более интересна, чем работа. С Сарой была нежная романтика, а с Эдом грубый секс. Две крайности с двумя разными людьми. От физиологии до характера. И так длилось 6 месяцев, за которые я успел спраздновать своё 21-летие. Именно в тот день я понял, что устал от города, от Эда, от Сары. Хотелось вернуться в спокойную деревеньку и отдохнуть от всех забот. Как-то возвращаясь после ночной смены, я решил прогуляться по парку и увидел мост, слишком высоко стоящий над водой. Все внутри замерло. Я встал на поручни и закрыл глаза. За моей спиной началась возня: женские крики, шепот, кто-то позвал на помощь полицию. - Алекс! - раздался голос Эда, - Живо слезай! - Нет, - я посмотрел на него, - Как ты здесь оказался? - Мне позвонили. Слушай! За что мне столько проблем?! - Значит, заслужил! Это моя жизнь. Не вмешивайся. - Это из-за меня? Слушай, слезь, и мы поговорим с тобой с глазу на глаз! Не заставляй меня обращаться с тобой как с ребёнком! - его голос был пронизан нотками отчаяния. - Ну, хватит, - я оттянул галстук и почувствовал резкий толчок, и секунду спустя я лежал на холодном асфальте на груди у Эда. - Еще раз и я помогу тебе прыгнуть в реку. - Ладно... только сейчас встану, - рассмеялся я, но Эд принял эту шутку за чистую монету и едва не придушил меня. Вокруг нас собрались люди, предлагающие помощь, но по сути ничем они помочь не могли, разве что подняться. - И что значит это шоу? - орал Эд уже в машине, - Что за подростковый способ привлечь к себе внимание?! - Эд, завязывай! Хватит истерить, я и не собирался прыгать! - Зачем же ты вылез?! - Просто надо было подумать! Это у меня традиция с 7 лет! - Ну, откуда мне было знать!! - Просто не надо лезть ни в свое дело. Не надо обо мне заботиться, хотя какая от тебя забота? Просто боишься потерять интересное и молодое увлечение. Ведь скоро кризис середины жизни, Харрис. Будет больно. - И тебе его не избежать. - Будет счастьем, если я доживу до 25. Эд искоса посмотрел на меня и остановил автомобиль у обочины. - Сядь за руль. - Ладно, - я сел за руль и поехал. - И почему ты думаешь, что доживешь до 25 и только? - Из-за своего поганного языка. Эд громко рассмеялся. - Это точно. Я помог Саре накрыть на стол и с трудом дождался минуты, когда пустые тарелки отодвинулись в сторону. - Эд, я ухожу. - Куда? - безразлично спросил он. - Не знаю пока. - Ты серьезно? - Да. Я уже собрал вещи. - Никуда ты не пойдешь. - Ой, ой, папаша, еще запри меня в комнате, - я встал и начал собираться. - Алекс, как ты можешь так уйти? - обеспокоенно спросила Сара. - Хочу и могу. Прости, Сара. Устал я от города. Хочу одиночества. - Никуда ты не пойдешь! - уже более нетерпимо и нетерпеливо заметил Эд. - Повторяешься, папаша. Я накинул пиджак и взял в руки чемодан. - Так, в принципе, почти всё содержимое куплено за деньги, заработанные на твоей плантации. Могу оставить. - Нет! - Эд вышел из себя, - Я тебя не отпущу. - Эд, я благодарен тебе за все то время, проведенное вместе. Сара, ты прекрасная женщина. Но я не думаю, что все это сожительство нормально. Так что я откланяюсь. - Я тебя убью, - без тени иронии процедил Эд, хватая меня за плечо. - И сядешь в тюрьму, а хотя ты ведь особый случай. Просто станешь злобнее и подозрительней. - Слушай, умник. Мы так не договаривались. - А еще мы договаривались, что ты не будешь тешить себя надеждой, что я от тебя зависим. Хватит хвататься за воздух. Эд, стань нормальным человеком, семьянином, займись спортом на худой конец. Хватить калечить жизнь себе и своей женщине. - Заткнись, мальчишка! - Эд побелел от злости и снял со стены стариный кинжал. - Эд! - побелела уже от страха Сара, - Ты что?! - Я научу тебя быть благодарным, умник. Холодное лезвие вошло под правое ребро. Я нервно шарахнулся сшиб Эда с ног. Он задел мне легкое; боль была жуткая, и организм решил, что лучшим решением будет сейчас отключить сознание. Первое что бросилось мне на глаза после забытья стало серой стеной. Правая часть торса горела и ныла, и я не сразу ощутил стягивающие повязки. А понимание того, что я нахожусь в тюрьме стало для меня шокирующим фактом. Неужели это проделки Эда? И он решил подержать меня в заточении, чтобы сломить? Я усмехнулся и поморщился от боли. Спустя час дверь изолятора распахнулась, и в мои объятья впархнула Сара. - Слава богу! Я так переживала за тебя... - она не в попад целовала меня и так быстро, что я даже не успевал отвечать. Мы отстранились, и я немного удивился мрачной черной одежде, в которой пришла моя подруга. - Что случилось? - я сжал ее руки и заставил смотреть себе в глаза. - Эд, умер, - поджав губы, ответила Сара, - Он упал виском на край стола... - Как в наше время легко лишить жизни тиранов; было бы удачное стечение обстоятельств, - я обнял её и прижал к груди, хоть и было больно. - Ты не волнуйся... Тебя вытащат без суда. Просто расскажи следователю как все произошло. - Да, конечно. Сара, спасибо. Но ты помнишь, что я к тебе не вернусь? Женщина быстро заморгала и заметно кивнула. - Раз ты ушел когда Эд... А я и подавно не смогу и не хочу тебя удержать после всего, что случилось. Но помни... Я тебя люблю и буду очень рада, если ты вернешься. Еще один беглый поцелуй, и я опять остался один. Анализ происшедшего с Харрисом занял несколько секунд. Я стал убийцей; случайно, но я убил человека; не самого хорошего на свете, а даже наоборот, но все же человека. Мне никогда не нравилось драться, причинять боль, но чтобы причинить боль человеку мне и не надо было прибегать к физической силе. Словом можно уничтожить гораздо ощутимей. Посадят меня или нет - весьма малозначительный фактор. Но если меня захотели посадить близкие товарища Эда, то ближайшие десятилетия придется существовать здесь без свободы выбора. А я это терпеть не могу. Но свободы выбора меня не лишили. Разговор со следователем был короток и ясен, наверное, благодаря старанию Сары. - Вы сшибли пострадавшего с ног, когда теряли сознание? - спросила строгая женщина из убойного отдела. - Не совсем. Когда он вогнал мне в легкое нож, я отшатнулся от боли и видимо зацепил его случайно. Женщина хмыкнула и покачала головой. Вот и все о моем тюремном заключении. И единственным последствием стало посещение психоаналитика в течении месяца. Следователь посчитала, что это большой стресс для человека такой тонкой душевной организации, и мне не справиться без профессиональной поддержки. И опять же видимо не обошлось без участия Сары. А то какое дело следователю до моей душевной организации. - Добро пожаловать, мистер Ларени, - застал меня на пороге не очень-то чуткий голос. - Я мистер Ормант, рад не только слышать, но и видеть вас, - я дошел до кресла: через мягкий кремового оттенка ковер, сел, расслабился и только тогда посмотрел на Орманта. Не так я его себе представлял, пока мы договаривались о встрече по телефону, но передо мной сидел рослый, гладковыбритый мужчина с короткой стрижкой. Светлые волосы поднимались в высоту примерно на 1 см ёжиком. Взгляд серо-зеленых глаз из-под очков был проницательным и почему-то заставил чувствовать себя в чем-то виноватым. - В качестве пролога, Алекс, хочу сказать, что все наши разговоры остануться лишь с нами, если только вы не замыслите противоправные преступные действия или суицидальные попытки. А в остальном - полная конфидециальность. Ормант вкрадчиво улыбнулся и снял очки. Я пожал плечами, откинулся назад на спинку огромного кресла и вздохнул. Так мы и сидели в течении 3-х минут, не проронив ни слова. - Алекс, - Ормант дождался, когда я переведу на него взгляд, и продолжил, - Вы считаете себя виноватым в смерти Эда Харриса? - Нет, - как всегда честно ответил я, - Ему не стоило применять ко мне грубую силу. - Значит, мистер Харрис, сам себя убил, встав у тебя на пути? - Сам себя убил - это суицид, а с Эдом получился несчастный случай. - Алекс, я знаю о ваших специфичных отношениях с миссис Харрис и ныне покойным мистером Харрисом. - " Специфичные отношения"? - я издевательски усмехнулся и перевел взгляд на огромный аквариум, где по дну плыл очень большой сом. - Вы не хотите об этом говорить? - Не знаю... смотря о чем? - Вам нравились эти отношения? - Не буду отрицать - по началу мне было крайне интересно, что из этого получится. Но особых эмоций по отношению к обоим не питал, а через несколько дней вообще перестал что-то испытывать. Это стало обыденщиной. Вы ведь тоже не замечаете как поворачивается ключ в замке вашего дома, как обычно заводиться машина... Я умолк и поджал губы, обдумывал, что только что сказал. - Как я понял, то вы не считаете совместную жизнь с Харрисами ни травмирующим, ни важным фактом вообще? Заставить себя посмотреть ему в глаза получилось всего на 1,5 секунды. Я хотел сказать сразу же множество разных вещей и сбился, издав в слух лишь стон. - Не волнуйтесь, Алекс. Вы можете говорить то, что считаете нужным. Я согласно кивнул и опять отвернулся к аквариуму. - Вам нравятся рыбки? - Нет. Они холодные и противные на ощупь, но их движения отвлекают... - От чего? - Проблем, жизни. Я заметил, что начал думать лишь о себе с тех пор, как очнулся в камере. Я перестал наблюдать за окружающими, трудно стало контролировать эмоции, расхотелось играть какие-то роли... Что со мной? Я разваливаюсь на части, а точнее... собираюсь. - Как вы думаете, Алекс, с чем связана ваша самая большая проблема? Я прикусил щеку изнутри и пожал плечами. - Не знаю. Я отношусь к жизни по-филосовски. - Это как? - голос Орманта доносился из-далека, мне казалось, что я в покое и совсем не хочу выходить наружу. - Ну... нет ничего абсолютного, решающего все в этой жизни: ни проблем, ни радости. - Но, а наслаждаться жизнью разве так можно? У вас получается? Вы в порядке? Я встрепенулся и осознал, что сижу на диване, поджав ноги к подбородку. - Я в порядке, -уверенно ответил я, - Просто задумался немного. Вы спросили наслаждаюсь ли я жизнью? Не знаю. Не задумывался. Я просто жил в поисках разнообразия. Меня так утомляет обыденность. - Вы сказали "Жил", а сейчас что-либо изменилось? Я вздохнул и повел плечами. - Я чувствую, что что-то изменилось, но не понимаю что... - Давайте сделаем это вместе? Разберемся в причине? - Ну, мне терять нечего. Оставшаяся часть разговора быстро выветрилась из головы. Я забыл ее напрочь с его слов: "Сеанс окончен". Я вышел с ощущением легкости, но к ночи мной овладело унынье. Дядя весело шумел в соседней комнате, раскладывая любимые диски по полкам. Он оставался ребенком, несмотря ни на что. Непосредственный, живой, наивный. Я понял, что до боли завидую родному дяде. Я старше его морально раза в 2, мой жизненный опыт давил на меня все время, которое я посвящал ретроспективе. Следующая встреча с психоаналитиком состоялась через неделю, которую я провел дома, не выходя за порог квартиры ни на секунду. Ормант был не прошибаем как и в прошлый раз. Наверное, я выгляжу также для окружающих, если задумал что-то грандиозное. А сейчас я скорее походил на зашуганного подростка, злого и подозрительного, с бегающими глазами. - Алекс, вы так сильно похудели за эту неделю, - поспешил заметить Ормант. - Да, - я погладил себя по впавшей щеке. - Почему же? Я вздохнул и пожал плечами. - Не знаю, - солгал я. Мои глаза округлились, но я быстро взял себя в руки. Хотя может я и вправду не знаю что со мной? Знаю. Я похудел, потому что почти не двигался и ел раз в день, потому что аппетит абсолютно пропал после того как я осознал, что Ормант собирает меня во едино. Я давно уже существовал по отдельности: отдельно разум, отдельно чувства, отдельно тело. А теперь меня заставили чувствовать, что некоторые объективные мысли удручают меня, выжимают все силы, доводят до полного изнеможения. Но почему же механизм, не работавший много лет, заработал тогда, когда откровенность...А нужна ли она? Кто он мне - никто. Сочувствие и понимание он даже не пытался проявить, я чувствовал себя будто на допросе, после которого обязательно расстреляют, чтобы ты не сказал. Ормант - мастер словесной пытки. - Вы никогда не волновались из-за вашей сексуальной ориентации? - Это будет последнее о чем я буду переживать, - позволяя раздражению взять над собой верх, ответил я сквозь зубы, - Жить она мне не мешает - не диагноз и не патология. Тем более противоположный пол для меня превлекательней! Я не хотел нравиться всем этим мужчинам... Я виновен, что согласился, а точнее не сопротивлялся переспать с ним! Он мне отвратителен! Я его ненавижу и счастлив, что он сдох как собака! Он снял меня как... как проститутку!.. Угрожая расправой... и... - я закрыл лицо руками и смолк. - Успокойтесь, Алекс. Я попытаюсь помочь вам. - Спасибо. И так уже помогли! - я фыркнул и поморщился. - Так значит вы испытывали к мистеру Харрису отрицательные эмоции? - Он мне противен даже после смерти. Но кончины я ему не желал. Он все равно рано или поздно сдох бы. Хоть в 60, хоть в 32... - Не волнуйтесь, никто вас не винит в его смерти. Я вспылил и вскочил на ноги, наворачивая круги вокруг стола Орманта. - Думаете я прямо схожу с ума от чувства вины перед этим моральным уродом?! - я рассмеялся и сел на диван у аквариума, - Мне это небезразлично, немного угнетает, но гробить себя из-за него не собираюсь. - А вы считаете, что чувство вины может вас угробить? - Мы с вами раза 4 разговаривали по телефону, 2 раза в живую и все на "Вы". Конечно, я понимаю, что наши отношения просто формальность, и я вам клиент, и вам по сути все равно что со мной было, есть и будет, но вы не могли бы проявить хоть какое-то подобие эмпатии? А то у меня ощущение, что я разговариваю с кирпичной стеной, умеющей задавать весьма стандартные и прямые вопросы, - спокойно и разочаровано заметил я, - А для человека, испытывающего проблемы с выра... искренностью, это смертельно. Ормант сложил губы в трубочку и задумчиво уставился на меня. Я состроил гримассу презрения и тоски, не желая отводить глаза в сторону. - Вам не хватает эмоционального отзыва от других? - А разве не очевидно? - уголок губы дрогнул, только слёз не хватало до полного счастья. - Просто это мой профессиональный имидж. - Ну, спасибо, что не засыпаете во время рассказа. Я хочу закончить сеанс сейчас. До встречи на следующей неделе, - я уверенно встал и вышел. - Алекс! - Ормант выбежал вслед, - я сделал вам направление на томографию головного мозга. - Хорошо. - я схватил листок бумаги и медленно пошел прочь. Всю ночь меня била дикая истерика внутри, а снаружи она нашла свое отражение в смертельной бледности и тремморе. Дядя сразу понял, что что-то не так и, ничего не говоря просто обнял меня. - Знаешь, я слишком мало уделял тебе внимания. Временами даже не замечал, а точнее делал вид, что не замечаю, считая, что тобой должна заниматься мать. А она, что скрывать, была тяжелым человеком, не умеющим выражать свои эмоции, она была искренной, только когда выпивала. И у тебя такие же проблемы... - хрипло проговорил дядя, - Я думал, что материнство раскроет ее, но видимо это свойство ее характера, а может и темперамента, который к сожалению и достался и тебе. - Да... Жаль. Мне было бы гораздо легче и людям вокруг меня, - я обвил шею дяди руками. - А может еще не поздно? - он сжал мое плечо и улыбнулся. - Мне кажется, что очень поздно. Не знаю что мне делать. - Ну, всегда знай, что я всегда принимаю твое решение каким бы оно не было. - Дядя... папа, я люблю тебя больше всего на свете. Мне стало так хорошо от того что меня признает самый дорогой человек во всем мире, что я мгновенно уснул как маленький мальчик. Утром я чувствовал себя необъяснимо свободно, но жизнь казалась конченной. Но все же несколько странных желаний меня волновали, и я продумал их план воплощения. До меня дошло, что я мог бы стать преступным гением, если бы захотел. Или отчаянным исследователем. Алекс Ларени - физик-ядерщик и разработчик американского оружия под названием " Черная вспышка" - воплощение идеи нейтронной звезды, сам ученый погиб в ходе последнего эксперимента. Я издевался над самим собой и покупал все необходимое для воплощения своей идеи. К Орманту я пришел в абсолютно равнодушном настроении. Когда он со мной поздоровался я лишь кивнул. - Я посмотрел ваши результаты томографии... Вы знали, что у вас доброкачественная опухоль лобной доли? Я кивнул и улыбнулся. - Вас когда-нибудь беспокоили головные боли? Галюцинации? Например запахи? Точно? - переспросил он на отрицательный кивок, - Вы вообще в порядке?.. Нотки волнения в его голосе заставили меня усмехнуться. - Я действительно в порядке, - тихо и почти не разборчиво ответил я, - Я простыл и мне тяжело говорить. Ормант немного улыбнулся, принимая более расслабленную позу. - Вы ходили к врачу? - Да. Ничего серьезного. - Я присяду около вас, если вы не против? А то я плохо вас слышу или лучше перенести сеанс? До лучших времен? - Нет. Присаживайтесь. Для меня дистанция не значительный фактор. А по поводу галлюцинаций... может что-то и было такое, но эта опухоль с рождения, так что я просто научился не обращать внимания. - Понятно, - Ормант сел на диван рядом со мной и сделал пометку в какой-то медицинской форме. - Вы по образованию психиатр? - Да. По чему вы догадались? - Психоаналитик не имеет право выписывать все, что связано с медициной. - Вы правы. Как вижу вам стало лучше. Или с вами произошло что-то приятное? - Да... и на то, и на другое. Я много думал, сопоставил все факты и понял одну важную вещь, - я замолчал и опустил глаза вниз. - Какую же если не секрет? - я чувствовал как внимательно Ормант на меня смотрит, хоть и не видел его лица. - Не секрет. Я понял, что стал бы великим человеком, неординарным ученым, если бы меня воспитывал дядя, а мать сутками пропадала на работе. - Но, Алекс, вам всего 21 год, и еще не поздно стать великим человеком. - Вы думаете? - я посмотрел на него исподлобья и наклонился ближе. - Да, совершенно точно! - Ормант улыбнулся и тоже придвинулся ближе. А дальше ловкость рук и ни капли мошенничества. Я быстро обхватил его лицо рукой и поцеловал, пропихивая сквозь зубы таблетку сильнодействующего снотворного. Ормант ошалело размахивал руками и сам не заметил как проглотил лекарство. - Тише, - зажимая рот ему рукой, а другой удерживал его руки, прошипел я, - Все будет хорошо. Прошла минута, другая и Орманту надоело сопротивляться, но я и не думал отпускать его, понимая, что это уловка. Через 10 минут мой славный доктор уснул, и я спокойно связал его веревкой, которую прятал под рубашкой, открыл окно и вытащил Орманта на улицу, где стоял мой автомобиль, арендованный на время. Запихнуть Орманта на заднее сидение не составило труда, как и выехать за блок-пост. Все просто. Самое сложная часть плана, похищение, прошла легко и не принужденно. У меня с детства проблемы со сном и без снотворного я бы умер от нервного истощения. Мне пришлось за жизнь перепробовать множество препаратов, а врожденное любопытство заставило проверять все лекарства на растворимость в воде, уксусе, спирте, бензине. Садулин был весьма активным сбором искусственных компонентов, покрытый твердой оболочкой, растворяющейся лишь в желудочной кислоте. А как заставить проглотить Орманта таблеточки подсказала передача о птицах. Диктор, заслуженный этнолог, назвал поцелуй ритуальным кормлением. Я перед входом положил под язык несколько таблеток Садулина, не боясь, что они растворятся, притворяться простуженным не составило труда, так же как и подманить к себе. Все просто и сущно! Силы мне не занимать, а поцелуй - неожиданный и обезоруживающий фактор. Мы летели по скоростному шоссе с зашкаливающей скоростью около часу, и Ормант зашевелился. - Алекс!.. - немного прийдя в себя заголосил он, - Ты что творишь? - Ничего особенного. - Что ты мне дал? - Снотворное. Вы успокойтесь - ничего страшного с вами не будет. - Тогда ради чего весь этот концерт?! Мог бы просто попросить меня поехать с тобой, а не похищать. - Нет, Ормант, тогда бы мне не удалось вас вывести из себя. Мне не хватает эмоций, ваших эмоций. - Что за идиотизм?! Прекрати это глупое шоу Трумена! - Орать на человека, находящегося на грани срыва? Как непрофессионально! Я же легко могу убить нас обоих, - я резко вывернул руль. Машина завизжала и подпрыгнула, съезжая на грунтовую дорогу, ведущую в глухой лес. Ормант упал со сидения и попытался вернуться обратно, но безрезультатно. Мы заехали довольно далеко в глубь леса, уже сгущались сумерки, а чаща собирала тьму еще жаднее. Я вытащил Орманта из машины и бросил посреди поляны. - Алекс, только без глупостей... - Глупости? - я хмыкнул, достал сигарету и, затянувшись, уставился сквозь дым в темно-серое небо. Звезды, наверное, этой ночью не появятся из-за туч, а хотя может и блеснет какая-нибудь из светил сквозь лохмотья черных облаков. Бездна не казалась такой уж бездонной под весом тяжелых туч. Я выдохнул дым и посмотрел вниз на Орманта. - А вы смельчак, доктор, - улыбнулся я, увидев, что он не сдвинулся с места, потом достал из кармана любимый пистолет Эда, который мне подарила Сара, решив, что я лучше найду ему применение чем она. Глаза Орманта расширились, но он вновь не сдвинулся с места, не шелохнулся. - Бах! И вы убиты, сударь, - фыркнул я, опуская пистолет. - Что дальше, Алекс? - Ормант обрел дар речи. - Ну, у меня к вам есть маленькая просьба, - Я быстро развязал ему руки и помог подняться, - Я не могу сделать это сам и вообще не люблю оружие... - Алекс! Какая глупость! Зачем?.. Я отвернулся в сторону и опустил глаза вниз. - Вокруг меня постоянно гибнут люди. Они гибнут от моего безразличия, а это самая ужасная черта, которая только может быть. - Но это не объясняет твоего желания уйти таким образом! - Ормант, забыв все меры предосторожности, схватил меня за ворот куртки и встряхнул. - Я проявляю свое различие к человечеству. Всем так будет лучше. - Как вижу тебя не переубедить. Но я не хочу становиться убийцей. Я сильнее сжал холодный металл и выбросил окурок. - Вы смотрели "Эквилибриум", Ормант? - Да. Но это ты к чему? - Мэри О`Брайн сказала, что без эмоций дыхание лишь тиканье часов, - я вздохнул, взвел курок и поднес к виску. Опять перед глазами плыла жизнь, знакомые лица, добрые и злые, события, простые и сложные. Ормант напряженно смотрел на меня, видимо борясь с какими-то эмоциями. - Алекс, ты такой цепляющий человек... Как кинжал скрываешь душу, погружая в свои проблемы. - Что? - я открыл глаза и шокированно уставился на Орманта, рука с пистолетом опустилась сама собой. - Моя дочь из-за тебя ушла из дома! Ты просто источник неприятностей... прокаженный! - Я задохнулся от злости. - Я даже не видел вашей дочки! - Секретарь на рисепшене это она! - Лия? Ваша дочь? Но... - Я запретил ей с тобой встречаться. А она ушла! - Я здесь при чем?! - Она не поверила мне, что ты моральный урод! - Вот я и вижу ваше истинное лицо. Я бы тоже ушел от вас на месте вашей дочери Поэтому вы и вели себя так черство и даже сейчас не против, чтобы я сдох. - А ты себя сам считаешь достойным жизни? - лицо Орманта побогровело, замкнутый по натуре, доктор держал в себе 3/4 эмоций, позволяя спокойно выйти наружу лишь 1/4, а сейчас в нем полыхали не самые лучшие эмоции. Это похоже на приступы эпилепсии, когда импульс как бы застревает в цепочке нейронов и бешенно мечется в поисках выхода, но кто или что его выпустит? А у этого эмоциональность зашкалила его привычный фон раз в 50 из-за стресса, страха. Я сел на пень. - Может и достоин. Хотя, конечно, не как вы! Ведь вы порядочный семьянин, врач, аналитик, способный работать даже с самыми отвратительными людьми. Хотя со мной вам не удалось хорошо поработать. Вы собрали меня в кучу, но к вашему несчастью против себя же. А что может быть опасней социопата, шизойда с яркой предрасположенностью к шизофрении (а может я уже болен) ? Что еще добавить? Ах, да... сильный и рассудительный социопат-шизойд. Все люди эгоисты и слепы к проблемам других... - К чему эта лекция?! - не выдержал Ормант, явно не собиравшийся успокоиться. - Я исповедуюсь последний раз в жизни, и у вас хватает духу перебивать меня? - я хмыкнул и поднял пистолет, направляя дуло на голень Орманта. Выстрел всполомил пару мелких пичужек, дремавших на ветке ели, нависшей над нами. Он рухнул на колени, со страхом глядя мне в глаза. Из ноздри быстро потекла кровь, я поджал губы. - У вас инсульт. Ормант дрожащими руками вытер кровь с лица и быстро ощупал ногу. Делать мне нечего кроме как стрелять по человеку. - Уезжайте. Вы бесполезнее, чем мне показалось. - Как я поеду в таком состоянии? - обреченно, без тени злости пролепетал Ормант, вставая на ноги. - Вы же врач и должны знать, что носовое кровотечение снимает ударную силу. - Помоги мне доехать до больницы! - Нет, - я со вздохом посмотрел на оружие. И что мне делать?.. Действительно, зачем я устроил все это? Бессмысленно грандиозная игра. Пожалуй это самое верное определение моей жизни. Настоящий парад маскарадов опустошивший меня до дна. Но Ормант прав: Я легко притягиваю людей цепляю за живое и являюсь как не крути самым настоящим талисманом неудачи, несчастья. Наверное, мне просто не повезло встретить того человека, который смог укротить меня и мою неудачу. Но поздно... не хочу . Все это больно. Говорят, что душевную гармонию можно обрести лишь в единстве и признанием человека своего прошлого, настоящего и будущего. А для меня это пытка. Я могу либо забыть, либо солгать себе, что забыл и обесценить все-все. Но выход ли это? Ведь может через много лет при стечении обстоятельств чувство дежавю разрушит меня. Я слабый, очень слабый. - Быть или не быть?.. - я закусил губу и посмотрел на Орманта, медленно бредущего к автомобилю. Не быть. Так легче.