Вениамин

За время работы в университете Фёдор Андреевич часто выходил из себя. Всё, чему его самого обучали на парах по педагогике, на практике оказалось полнейшей чушью. Студенты способны были довести до кипения даже мёртвого, что уж говорить о неуверенном в себе вчерашнем выпускнике? С первого дня на работе Фёдор Андреевич понял — зверя нужно атаковать первым. Так на его занятиях сами собой появлялись бесконечные правила, наказания и публичное моральное четвертование особенно отличившихся. Студенты дрожали и плакали, а Фёдор Андреевич год за годом с гордостью разглядывал свою фотографию на доске почёта лучшего технологического университета. С Вениамином всё было иначе. Правила, наказания и доведение до слёз работали только в контексте игровой дисциплины. Нижний сам стремился быть наказанным, а следовательно не слушался Фёдора Андреевича в той степени, в какой слушались его обычные студенты. С Веней нужно было использовать другие, более страшные вещи — те, с которыми Фёдор Андреевич за тридцать пять лет своей жизни ни разу не сталкивался — похвалу и ласку. — Зачем вы меня к себе тащите? Я лучше домой, — буркнул обиженный его молчанием нижний. Фёдор Андреевич не хотел с ним разговаривать — боялся сорваться на крик и всё испортить. Вместо ответа он молча подтолкнул Вениамина в спину, чтобы тот наконец прекратил драму и вошёл в подъезд. В квартире всё ещё пахло вареной картошкой. Сорвавшись в клуб, Фёдор Андреевич успел только выключить газ и накрыть ужин крышкой. Вениамин заметно принюхался, но ничего не сказал и молча стянул кроссовки. — Иди смой с себя эту гадость, — кивнул Фёдор Андреевич. Нанесённый на татуировки грим отпечатался даже на его одежде. Нижний без лишних слов понуро поплёлся в ванную. — Твоё полотенце на батарее! Вениамин ничего не ответил. Фёдор Андреевич снова начинал раздражаться, но вовремя вспомнил, что и сам молчал всю дорогу. Ответное игнорирование было справедливым. Пока нижний застрял в душе, Фёдор Андреевич успел разогреть им обоим ужин, сделал успокаивающий чай с ромашкой и сел за стол в ожидании. — Я не голодный. Перед выходом поел, — продолжил ворчать Вениамин, но всё же уселся за стол и взял в руку вилку. — Это было сколько, часа четыре назад? — Три. Фёдор Андреевич покачал головой. Какое-то время нижний понуро всматривался в тарелку, но затем начал есть. — Правда, если мы расстаёмся, я лучше пойду, — спустя несколько минут напряжённой тишины заявил Веня. Фёдор Андреевич подавился картошкой. — Не надо на меня еду переводить. — С чего ты сделал такой вывод? — Вы же сами сказали… пороть не будете. — И это, по-твоему, расставание?! — Да! Фёдору Андреевичу очень захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу. Или нижнего по заднице. Раз пятьдесят, как минимум. Иногда — нет, очень часто — Вениамин поражал его своими логическими цепочками. — Мы не расстаёмся, — твёрдо сказал он и продолжил есть. Вениамин посмотрел на него с искренним удивлением. — Ты совсем недавно подвергся насилию, и я не хочу тебя тревожить. — Со мной всё нормально! — Это заметно. Веня обиженно фыркнул. Его прежняя суетливость и громкость потихоньку к нему возвращались. Это не могло не радовать. — Первые дни, может, и не очень было, но сейчас всё хорошо, — продолжил бурчать он. Фёдор Андреевич внимательно слушал. — Как будто со мной раньше такого не случалось. Бывало и хуже, вообще-то, а вас тогда в моей жизни даже не было. — То, что было хуже, не значит, что сейчас всё в порядке, — философски заметил Фёдор Андреевич и подложил себе ещё немного селёдки. Веня принялся сердито пыхтеть. — А вот и значит. Я уже всё забыл. Последняя фраза прозвучала настолько неуверенно, что Фёдор Андреевич понял — ему нагло врут. Очень хотелось как следует отчитать Вениамина за это враньё. Возможно, даже поставить в угол на несколько часов, чтобы ощутил все последствия. — В любом случае наказание будет другим, — решил Фёдор Андреевич. Нужно было действовать осторожно и не увести нижнего в дроп. — Дай сюда телефон. — Зачем это? Фёдор Андреевич сделал грозное лицо. Веня нехотя протянул ему гаджет. — Верну завтра. — Что?! Но там же… — Что? Вениамин явно скрывал что-то ещё. Фёдор Андреевич догадывался, что это была переписка с Фомой. Как ещё нижний догадался поехать именно в «Золотой ключик»? — Хотя бы дяде позвонить дадите? Я не говорил ему, что не приду ночевать. — Дяде позвонишь, а потом — в угол. Веня явно хотел возразить, но в последний момент передумал. Фёдор Андреевич чувствовал, что нижний отчаянно нуждается в дисциплине. — Что, только угол? — едва слышно и чересчур несчастно уточнил Веня. Фёдор Андреевич тяжёло вздохнул. — Ещё думаю, — неопределённо ответил он. Если Вениамин хочет, он, конечно же, готов вернуть и порку. Осторожно и не слишком сильно — что будет очень тяжело, учитывая, как сильно Фёдор Андреевич разозлился. — Смотря как будешь себя вести. — Вы же знаете, что плохо. На лице нижнего появилась улыбка, и Фёдор Андреевич окончательно убедился, что тот идёт на поправку. Возможно, если бы они провели последние четыре дня вместе, это случилось бы гораздо раньше. После окончания ужина, пока Фёдор Андреевич мыл посуду, Веня решил поговорить с дядей. Тот ругался так, что было слышно даже сквозь шум воды. Фёдор Андреевич был солидарен со всем сказанным и еле сдерживал себя от того, чтобы добавить парочку слов. Веня стыдливо оправдывался, извинялся и в конце концов кое-как убедил дядю, что его не съели — для этого пришлось показать всю квартиру по видеосвязи. Фёдор Андреевич испугался было, что дяде представят и его, но нижний завершил звонок, вернул ему телефон и чересчур драматично поплёся в гостиную. Фёдор Андреевич и представить не мог, что его ждёт. Закончив с посудой, он спрятал телефон Вениамина в один из кухонных шкафчиков. В гостиной долгое время было подозрительно тихо, но что-то подсказывало, что нижний всё-таки выполнил указания и послушно колупал обои на стыке стен. — Иди сюда, — позвал Фёдор Андреевич, подтвердив свои догадки. Веня стоял ровно и даже не пытался паясничать, как делал всегда, когда Фёдор Андреевич утыкал его носом в угол. Нижний тут же обернулся, но вдруг застыл и совершенно искренне скривился от недовольства. — Опять… вот так? — уточнил он, не решаясь приблизиться. Фёдор Андреевич не взял ни ремень, ни какой-либо другой девайс, который можно было найти в его скромной квартирке. Причинить серьёзные страдания он умел и рукой, и Вениамин прекрасно об этом знал. — Опять вот так. — Вы же знаете, что у вас рука тяжелее ремня? Это одна из ваших суперспособностей! Фёдор Андреевич пропустил жалобы мимо ушей, в нетерпении ухватил нижнего за край большеватой домашней футболки и потянул на себя. Веня, слабо сопротивляясь, уткнулся в его ноги своими, а затем так резко плюхнулся вниз, что Фёдор Андреевич едва успел удержать его от падения. На эмоциях первый удар превзошёл все ожидания. — Уф! Вот, я же говорил… ай! Фёдор Андреевич решил не тратить время на пустые разговоры. Подвинув нижнего к себе, он стянул с него штаны и бельё и принялся опускать руку так, как делал это всегда — без малейшего сожаления. В реакции Вени не было ничего необычного — никакой замкнутости и преждевременных слёз. Фёдор Андреевич невольно выдохнул. Он очень боялся столкнуться с серьёзной травмой. — Рассказывай, что делал в клубе, — потребовал он, желая отвлечь их обоих от беспорядочных мыслей. Веня почти всегда болтал без умолку во время порки. Хотелось напомнить ему, что после инцидента ничего не должно измениться. — Знакомился с лю-юдьми! — Какими и зачем? Веня протяжно застонал от боли, и Фёдор Андреевич вынужден был слегка сжалиться. Сделав паузу, он взял Веню за руку, мягко прижал её к пояснице и не отпускал не столько для того, чтобы нижний не прикрывался, а для того, чтобы они оба могли чувствовать чуть больше близости. — Олега Строителя встрети-ил, — запоздало ответил Веня, стоило шлепкам возобновиться. — Вы его помните? Вы должны б-были ему ремнём всыпать, а всыпа-али мне! — Ничего я ему не должен был. — Ладно, может, не очень хороший был план, но… ау! Но вы всё равно его так напугали, что он до сих по-ор вас боится, представляете? Если бы не он… а! Вы меня сбиваете! А! Нет, ладно-ладно-ладно! Не сбиваете! Помедленнее! Фёдор Андреевич довольно ухмыльнулся. Ему очень нравилось дразнить нижнего сериями быстрых шлепков. Дальше Вениамин, периодически охая и вырываясь, рассказал ему всё, чем занимался последние дни в разлуке. Фёдор Андреевич не был удивлён, но всё равно немного расстроился. Ему казалось, что за такой длительный период отношений, Веня стал доверять ему больше. — И что ты планируешь делать дальше? — уточнил он, когда кожа из ярко-розового окрасилась в тёмно-малиновый. Веня стал говорить куда меньше слов, делал между ними огромные паузы и изредка всхлипывал. — Какой план? — Я н-не… знаю-у! Фёдор Андреевич прекратил шлёпать и принялся разглаживать пострадавшую кожу. Спина нижнего наконец расслабилась, ноги опустились вниз. Веня позволил себе заплакать. Какое-то время они не двигались с места. Веня даже не пытался успокоиться, а Фёдор Андреевич только помогал ему почувствовать себя лучше: гладил, шептал, какой Веня непутёвый. Когда нижний окончательно успокоился, они обнялись и сели на диване бок о бок. — Я его вычислил, но он почему-то нажал на красную кнопку, и мне не удалось с ним поговорить, — печально признался Веня. — Но я запомнил его внешность. Вы же сможете его нарисовать? — Смогу, — Фёдор Андреевич принялся гладить нижнего по голове. Тот от такой ласки окончательно расслабился и обмяк у Верхнего на плече. — Если у меня будет фоторобот, я смогу опубликовать его в своём блоге, разослать по клубам — возможно, его кто-нибудь узнает и всплывут новые доказательства. С ними можно будет заявить в полицию, и они быстрее его найдут. — Ты мог заявить сразу. Они сами составили бы фоторобот и нашли его. — Нет. А если он там работает? В таких делах необходимо привлекать общественность! Фёдор Андреевич не стал спорить. В конце концов, Вениамин разбирался в криминале гораздо лучше, чем он. — Так что, нарисуете? — встрепенулся нижний. Фёдор Андреевич понятия не имел, откуда тот черпал энергию. После такого насыщенного вечера всё, чего ему хотелось — это завалиться спать и отложить все вопросы на следующий день. — Прямо сейчас? — Медлить нельзя! Веня резко вскочил с дивана и тут же схватился обеими руками за задницу. Фёдор Андреевич улыбнулся. — Ну и жутко же вы улыбаетесь, когда мне больно, — шутливо упрекнул Веня. Фёдор Андреевич мгновенно сосредоточился. — Нет, вы улыбайтесь. Мне нравится. Просто факт… а, кстати, можно мне всё-таки взять телефон? Я же должен показать вам примеры стрижки и всё такое. — Только для этого. Веня активно закивал головой и, как мог, умчался из комнаты. — А, кстати, где он? — донеслось из кухни. Фёдор Андреевич вздохнул и был вынужден подняться. Получив обратно свой телефон, Веня сразу же полез в переписки. Фёдор Андреевич не стал ругаться и лишь молча хлопнул ладонью по многострадальной заднице. — Ау! Да я быстро! Ну, пожалуйста! — Я сказал, нет. Ищи стрижки. Веня обиженно засопел. Какое-то время он и правда искал референсы для рисунка, а затем вдруг застыл, как вкопанный. Молча наблюдающий за этим Фёдор Андреевич непонимающе нахмурился. — Знаете, а рисунок уже и не нужен, — тихо пробормотал Веня и развернул телефон. Фома Спанкофил прислал ему свою фотографию и написал сообщение: «Разочарован, что ты отказал мне))» Во время нападения в парке Фёдор Андреевич не смог разглядеть лицо Фомы — в темноте он увидел лишь очертания его фигуры — но мужчина на фотографии был ему хорошо знаком. — Он ещё пишет! — обрадовался Веня. — Так, я сейчас сохраню фотографию… Чёрт! Он запретил скачивание! Быстрее, дайте мне свой телефон, пока он не удалил! — Не нужно. Это специалист отдела кадров нашего университета. — Что?! Фёдор Андреевич тяжело вздохнул. Желание разорвать Фому, а точнее Анатолия, отчества которого он никак не мог вспомнить, возросло десятикратно. Всё это время он был, как на ладони! Ничем не примечательный, необщительный и обделённый хотя бы минимальной человеческой красотой. — Давно там работает, но из кабинета кадровики почти не выходят, поэтому его никто толком не знает. Пару месяцев назад я заходил к ним, чтобы написать заявление на выплату вместо отпуска — обычно я общался только с его начальницей, но в этот раз она ушла на больничный, и её заменил Анатолий. Я и подумать не мог, что его страсть к телесным наказаниям — что-то большее, чем простая ненависть к невоспитанности нынешней молодёжи. У нас весь учёный совет разделяет его позицию — ничего необычного. — Какую позицию? — Веня в кои-то веки слушал Верхнего, не перебивая. Фёдор Андреевич даже позволил себе усмехнуться — настолько комично выглядел поражённый его рассказом нижний. — Оказалось, что он очень восхищается тем, как я поддерживаю дисциплину… вообще-то, он даже назвал себя моим фанатом. Слухи разные ходят, а он им искренне верит — тому, что я студентов прямо на паре указкой воспитываю. В нашем разговоре он несколько раз повторил, что телесные наказания необходимо вернуть в школы и в особенности — университеты. — Круто! В смысле… я про то, что мы… ну, то есть вы его раскусили. Осталось только собрать доказательства, и он за решёткой! Фёдор Андреевич согласно кивнул. — Я единственный, кто сказал тебе «да», — прочитал Веня новое сообщение. — А я ведь чуть не перепутал его с тем странным типом… его тоже нужно будет проверить, но это потом. Вот я дурак… так, он не удаляет фото. Успею скачать всю переписку, и он не отвертится. Веня принялся печать ответ. — Что ты делаешь? — взволнованно спросил Фёдор Андреевич. Он боялся, что нижний собирался раздразнить маньяка. На работе Анатолий казался ему безобидным, но с новыми знаниями Фёдор Андреевич поверил в поговорку о тихом омуте. — Спрашиваю, почему он нападает на людей в парке, если ходит в БДСМ-клубы, где можно пороться по согласию. Попахивает злодейским монологом, вы что, не поняли? Он сейчас всё расскажет, а я и это скачаю. Фёдор Андреевич решил не вмешиваться, но на всякий случай, встав у нижнего за спиной, он всё же контролировал процесс. На деле Анатолий оказался не очень сообразительным. — Да! — воскликнул Веня, когда в ответ на его провокационный вопрос, Анатолий прислал ему огромное сообщение. В нём он признавался, что не любит делать всё по согласию, не терпит использование стоп-слова и заводится от настоящих причин для наказания. Так он вылавливал молодых людей, которые возвращались домой после пьянки, и вершил над ними правосудие. — Так, что ещё спросить? О! Спрошу, как он узнал, куда писать, чтобы связаться со мной. В отделе кадров же есть доступ к почтам учащихся? Наверняка, у них там одна база на все отделы, и он может всё это видеть. Если он меня узнал, это всё объясняет… или он смотрел мой блог? Как думаете? — Понятия не имею. Анатолий явно почуял неладное. На следующий вопрос он ответил неопределённо и вместо этого предложил Вене встретиться у него в квартире. Судя по всему, ему очень понравилось то, что Веня уделял ему много внимания, в отличие от других жертв. — Ты что… — начал было Фёдор Андреевич, но Веня уже согласился на встречу. — Вениамин! — Да я не пойду! Вдруг, он свой адрес сейчас спалит? — Его адрес можно узнать в университете. Прекращай. Собери всё, что у тебя есть и передай полиции. Пусть сами разбираются. Веня обиженно выдохнул, но переписку закрывать не спешил. Фёдор Андреевич принялся прожигать его своим лучшим уничтожающим взглядом. — Ладно, — нехотя сдался Веня и закрыл чат. — Я сейчас всё скачаю, можно? — Можно. Фёдор Андреевич наконец смог расслабиться, но Веня будто решил добить его и, втянув голову в плечи, осторожно уточнил: — И узнаю, были ли те жертвы, кому он тоже писал, студентами нашего университета? Фёдор Андреевич сделал глубокий вдох, затем очень медленно выдохнул. — Ладно. — И запишу сюжет видео, пока не забыл все детали? — Не наглей. Мы всё ещё можем продолжить — на этот раз с ремнём и так, как тебе не нравится. Веня фыркнул. Фёдор Андреевич посчитал разговор оконченным и хотел было идти готовить им обоим спальные места, но нижний вдруг напрыгнул на него со спины и крепко обнял. — Я всегда буду вам всё рассказывать, — заверил он, не давая Фёдору Андреевичу и шанса уйти. — Если бы я позвал вас в клуб, вы бы его сразу узнали. Он же мог и не прислать своё фото… Фёдор Андреевич одобряюще погладил Веню по руке, дождался, пока нижний с него слезет и, развернувшись, поцеловал его в лоб. Веня от такого действия явно смутился, но лишь улыбнулся и снова уткнулся в свой телефон.