"Nevermind" на твоей коже

Юнги приходится до скрежета зубов сжимать челюсти из-за желания поцеловать буквы, аккуратно выведенные на ребрах Пака. Он буквально воюет с собой каждый раз, когда видит их. В первый раз эта мысль посетила его голову в теплый весенний вечер, когда они уставшие и голодные возвращались домой из студии. Шесть часов беспрерывных тренировок давались нелегко всем, кроме, всегда готового до изнеможения танцевать, Чимина. Покидая танцевальный зал, он привычно ныл о том, что хочет еще пару часов провести в этих стенах, ведь его движения все еще не так идеальны, как он запланировал. За это он получил смачный подзатыльник от Хосока и пинок от Тэхена. Пришлось смириться и пойти со всеми. Принятие душа все дружно согласились отложить, не особо жалуя душевые в компании, предпочитая им свою любимую ванную комнату в общежитии. На том и порешили. И вот, пропустив вперёд Сокджина, Хосока, Намджуна и, решивших сэкономить на воде двух самых младших оболтусов, Мин ждал выхода из заветной двери последнего из группы – Чимина. Мысленно молясь богам и мечтая поскорее уже нырнуть под горячие струи воды, Юнги наблюдал за дожаривающим мясо Сокджином. Намджун снова писал что-то в своём блокноте, сидя на стуле возле столешницы и, "совсем не палевно" разглядывая старшего из хёнов. Хосок дремал на диване, а макне сразу после душа скрылись в спальне Тэ и Джуна. Мин вообще-то уже начал подозревать детей в неладном, ведь слишком уж часто они запираются в чьей-то комнате, принимают вместе душ или буквально прилипают друг к другу как дома, так и во время работы. Чимин же, еще полгода назад будучи слишком активным и громким, сейчас стал тише, и чаще всего находился рядом с Юнги. Репер этим не был недоволен или смущён. Младший всегда был комфортным собеседником. Он отлично вписывался в мир интровертного Мина. Они подолгу могли сидеть в тишине студии Юнги. Старший такие моменты даже любил. Ведь, он находился в любимом месте, занимался любимым делом, а под рукой всегда находился человек, готовый оценить написанный текст или музыку. Перемены в поведении Пака заметили все. Он часто краснел, игнорируя вопросы остальных ребят по поводу нахождения в студии Юнги. Ходил грустный, если старший задерживался в офисной студии или вообще не возвращался домой на ночь. После, ходил следом за Юнги и следил за тем, чтобы репер сытно поел и отдохнул как следует. Тэхён назвал это "синдромом юнминов", а Юнги отмахнулся. Ким вечно напридумывает всякого. Чувствуя, что вот-вот уснёт, если продолжит сидеть, Мин поднялся с кресла и, прихватив вещи, пошёл в сторону ванной. Звуки бьющейся о кафель воды все еще были слышны и репер решил, что будет вполне нормально, если он умоется пока и почистит зубы. Да и что он там не видел!? Раньше они часто принимали душ в общей душевой в старом здании компании. Ничего страшного не случится, если он увидит младшего. Не в первый десяток раз. – Чимин-а, я зайду, – негромко произносит Юнги и тут же слышит от младшего: "а? Д-да, хорошо," – в ответ. Открыв дверь, Мин встречается с горячим влажным туманом, что наполнил комнату снизу доверху. Он проходит внутрь, закрывает за собой и кладёт одежду на стиральную машинку, дабы ничто не мешало умываться. Средство, нанесенное и тщательно размазанное по лицу, щиплет глаза, поэтому репер их закрыл еще перед нанесением. Он трет лоб и щеки, думая о предстоящем завтра интервью и о предварительных вопросах, что дал им Седжин заранее, дабы все успели подготовить ответы. Звук воды стихает и Юнги на мгновение прислушивается к происходящему в помещении. Чимин выходит из душа, шуршит полотенцем, затем одеждой и тут же подходит к старшему, что занимает почти все пространство у раковины. Мин, сам не понимая зачем, наскоро умывается, явно пропустив где-то участок кожи и оставив на нем мыло. Да и чёрт с ним, все равно потом в душ. А открыв глаза, замирает. В отражении зеркала стоит по пояс голый Чимин, тщательно вытирающий волосы полотенцем. Ноги его скрывают домашние штаны в клеточку. Мин подвисает, впервые замечая, как сильно выпирают тазовые косточки младшего. Юнги на секунду теряет связь с реальностью, но тут же насильно ее возвращает, пялясь во все глаза на кое-что новое на теле Чимина. Кое-что, пускающее трещины в толстой броне стойкого к стрессам Мина. – Ч-чимин? – хочется сказать строго и громко, но выходит надломлено, фактически задушенно. – А? – Пак лишь пару секунд не понимает, что не так. Когда осознание приходит к нему, хочется дать себе промеж глаз. Как вообще можно забыть о татуировке, что сделал всего-то месяц назад? Да еще и такой большой! – Это что такое? – Юнги наскоро вытирает лицо первым попавшимся под руку полотенцем и оборачивается к Чимину. – Татуировка, – выдавливает из себя Пак полушепотом. – Я вижу что это татуировка, – сейчас голос был растерянным, хотя планировался Мином совсем другой тон. – Что она там… Почему она там? – Я же говорил тебе раньше, что хочу сделать тату. Вот и сделал, – младший продолжает вытирать волосы, пока руки подрагивают от страха и неловкости. – Почему именно "Nevermind"? – А почему нет? Я уже просил рисовать ее на концертах. Мне очень понравилось как она смотрится на мне, – неловкость сходила, а на ее место ставала раздражительность. Пак не понимал претензии со стороны старшего. Это его тело! Он вправе делать с ним то, что хочет! – Просто… Это ведь мой почерк. – Да, хен. Это твой почерк. И я не собираюсь отчитываться перед тобой за то, что делаю со своим телом. Если тебе не нравится, промолчи. Я не хочу этого знать, – Чимин наскоро натянул домашнюю футболку и уже планировал выйти из ванной комнаты, как рука Юнги, перехватившая Пака за локоть, остановила его. – Я могу… коснуться ее? – Мин выглядел сильно растерянным. Будто выпал из реальности и все никак не мог в нее вернуться. Ответа не последовало. Младший молча повернулся и поднял край футболки на достаточный для обзора уровень. Юнги на пару секунд снова залип. Буквы идеально повторяли написанные им когда-то давно в блокноте. Он лишь единожды показывал этот блокнот Чимину. Скорее всего именно тогда Пак их и сфотографировал. Пальцы коснулись надписи еле ощутимо, ведя вдоль линий по надписи, будто заново ее рисуя. Младший аж вздрогнул с непривычки. Юнги был первым, не считая мастера и самого Чимина, кто коснулся этой татуировки. – Очень красиво, – прошептал Мин. От этих слов у Пака перехватило дыхание. "Ты весь очень красивый" – осталось не озвученным в тот вечер. Позже Юнги обязательно скажет эти слова сотни раз. Еще столько же раз он будет целовать эти самые буквы, водя по ним пальцами, пока Чимин тихо смеется, жалуясь на щекотку. Но это будет позже. Сейчас же, Мин отпускает младшего, заходит в душевую кабину и дает своей фантазии сорок минут волю.