Reverse

В тот день все было наоборот. Все было не правильно, не так как обычно, странно. Кавех не привык быть тем самым трезвым другом, ведь он наоборот всегда напивался самым первым вне зависимости от обстоятельств и окружения. Это его на спине выносили из бара, ему держали волосы и его пихали в грудь, когда тот лез обниматься. Когда роль трезвого друга отходила именно ему, Кавех терялся, смотрел на происходящее с широко открытыми глазами, поджимал губы, стараясь понять, что делать. Поэтому, когда его подруга, совершенно не умевшая пить, опьянела от пары стаканов настойки, Кавех растерялся. Он потянулся за кувшином с алкоголем, в попытке забрать его из поля зрения своей собутыльницы, но его рука была перехвачена цепкими пальчиками, прижавшими конечность к столу. Кавех дернулся, тяжело сглотнул, чувствуя через темную ткань полуперчаток, как она плавно скользит по его руке к ладоням, медленно сплетая пальцы. От этих прикосновений к его щекам прилила кровь, а вторая рука сжала мягкую ручку кресла, стараясь унять дрожь. В её глазах сверкали искры, точно такие же, как и от всех её прикосновений. Она завороженно смотрела на их сплетенные пальцы, ритмично сжимая его ладонь, которая по размерам явно превосходила её собственную. Она медленно приближала мужскую ладонь к своей груди, наблюдая за тем, как парень судорожно вдыхает, понимая, что расстояние с каждой секундой сокращается. В ту же секунду, когда она все таки положила его руку на свою грудь и ладонью накрыла сверху, Кавех позвал её по имени, зажмуривая глаза от смущения. —Скажи, Кавех, я тебя нравлюсь?— она чувствовала, как парень невесомо сжимает мягкую плоть, хотя была уверена, что в голове его только два слова «не двигайся». —Прекрати… Ты пьяна…— он потянул руку назад, но девушка не дала ему отстраниться. После этого Кавех судорожно вздохнул, отворачиваясь и прижимая к лицу тыльную сторону ладони. —Перестань, я прекрасно знаю, что делаю. Ты вот мне очень нравишься.— второй рукой она коснулась его колена и перебирая пальчиками двигалась вверх по бедру, но остановилась всего в паре сантиметрах от пояса широких штанов.—Мне продолжить?— девушка немного подалась вперед корпусом, игриво глядя в алые глаза и на не менее красные щеки. Ответом стал робкий поцелуй сухих губ и горячая ладонь, легшая на скулу. Теперь Кавех с бóльшим напором сжимал грудь, чувствуя твердый сосок через ткань одежды, однако инициатива все равно была у девушки. Парень и не заметил, в какой момент она пересела ему на колени, расположив свои ноги по обе стороны от его бедер, сжимая их ляжками. Рука, что до этого провокационно близко подобралась к паху сейчас поднялась к крепким плечам, мягко массируя мускулы, а вторая тем временем зарылась в его шелковые волосы. Кавеху было страшно. Нет, не от того факта, что на нем сидит одна из самых красивых девушек академии, а от того, какой будет её реакция, когда она протрезвеет. Она может заклеймить его насильником, превратив и так не легкую жизнь в ад. Может затаить обиду и всю оставшуюся жизнь дуться на него и игнорировать. Так может стоит остановиться пока не поздно, пока это не зашло слишком далеко, но… Черт! То, как она перебирает его волосы, то, как приятно ощущаются её мягкие губы, то, как она ерзает по его бедрам заставляет его отложить эту мысль немного подальше, хотя бы еще не пару минут. Быть может, ему тоже стоило сделать вид, что он пьян, тогда бы и виноватых искать не пришлось. Наверно. Тем временем обе её руки огладили бледную шею, спускаясь большими пальцами к яремной впадинке, слегка надавливая и заставляя прервать поцелуй. Кавех задыхался. Нет, не от поцелуя, а от ситуации. Её лицо с легким налетом смущения было всего в паре сантиметров, и она смотрела на него со страстью и хитрой улыбкой, слизывая слюну с губ. Такая красивая. Руки Кавеха невольно переместились на талию, сминая бока и проникая под тонкую ткань рубашки, к бедрам. А разум так и кричал остановиться. —Ты… точно потом не будешь жалеть об этом?— и его голос предательски дрожит, что вызывает у нее лишь улыбку. Девушка заправляет его прядь за ухо и шепчет так тихо, интимно, на ухо. —Не волнуйся, я полностью отдаю отчет своим действиям.— а после прикусила мочку, вырывая первый тихий стон и заставляя прогнуться в спине. Она чувствует, как его пальцы сильнее впились в её бедра от этих слов, а потому вновь целует его, на этот раз с большим напором. Ее руки спускаются ниже, к солнечному сплетению, а пальцы проскальзывают под невесомую ткань рубашки, что глубоким вырезом доходит аж до середины торса, а потому скинуть её с плеч не составляет никакого труда. Она придвигается бедрами ближе, садясь сверху на болезненно твердый член, от чего парень утробно рычит, теснее прижимая к собственному телу. Её руки медленно гладят сильную грудь, спускаясь на ребра и пресс, а после возвращаясь обратно, так бережно, ласково, вызывая табун мурашек. В это же время Кавех разрывает поцелуй, на секунду протягивая тонкую нить слюны между ними и еще раз любуясь её раскрасневшимся лицом и бездонными глазами. После же девушка чувствует прикосновение мокрых от слюны губ у себя под челюстью. Они скользят ниже, оставляя мокрую дорожку до самых ключиц, а после легкая боль от засоса укалывает разум, но сразу же исчезает. Она упирается руками ему в грудь и наваливается, все, чтобы быть ближе. Руки Кавеха же расстегивают пуговицы на льняной рубашке, черт, их всегда было так много? Последние две он срывает, стаскивая одежду через руки и отбрасывая назад. Теперь они чувствуют друг друга кожей к коже, от чего и так разрывающийся от возбуждения живот готов взорваться от переизбытка чувств. Искусанные ключицы приятно саднит, а бесчисленное количество засосов на них пока еще не стали багровыми. Кавех любуется фарфоровой кожей и розовыми сосками, так эстетично и красиво. Пускай он не художник, а архитектор, но грудь этой девушки мог с уверенностью назвать произведением искусства. Подхватывая её под бедра и заставляя подняться на коленях, он принимается ласкать аккуратные ареолы. Кружа языком вокруг твердых комочков, он изредка их прикусывает, наслаждаясь стонами своей любовницы и тем, как её пальчики снова зарылись в его волосах, нежно перебирая и прижимая ближе. —Кавех…— его имя слетает с девичьих губ и, кажется, оно звучит так красиво, как никогда не звучало. Да, пожалуй, она должна произносить так только его имя. Шершавый язык ласкает соски, а непристойные звуки разносятся по комнате, лаская слух, как и её тяжелое дыхание, смешанное с тихими стонами. Твердый член немногозначно упирается сквозь ткань легких штанов во внутреннюю часть бедра, от чего сердце парня пропускает удар каждый раз, когда она задевает его. От этого хочется подмять её под себя и сбить эту самодовольную улыбку с лица, заставить плакать от того, как хорошо он будет растягивать её, как вколачиваться и выбивать громкие, переходящие в крик стоны, заполняющие комнату и заставляющие соседей краснеть. Поэтому Кавех отстраняется, проходится рукой по женскому бедру и залезает под юбку, средним и безымянным пальцем несколько раз оглаживая половые грубы сквозь влажную полоску трусиков, а после сдвигая её в сторону. С её стороны слышится тихий, горячий выдох, она возбуждена до передела. Потому, когда большой палец неожиданно надавливает на клитор, девушка сгибается, уводя таз назад, и надрывно стонет на самое ухо, широко распахивая глаза. Сердце забилось в разы чаще, отдаваясь громким стуком в ушах. Когда же Кавех повторил подобную манипуляцию, она вжалась губами в его плечо, а на третий раз оставила болезненный засос, таким образом намекая на продолжение. Один палец без труда проник в истекающее естественными соками влагалище. Она и сама не помнила, когда в последний раз так сильно текла, от того сжалась вокруг пальца, намекая вставить еще один. И Кавех послушался. Два пальца ощущались уже лучше, особенно, когда парень разводил их внутри, сгибал или прокручивал, иногда задевая чувствительные точки. От удовольствия у нее закатывались глаза, а пальцы сжимали плечи Кавеха, впиваясь ногтями в нежную кожу и грозясь оставить крошечные царапины. Парень искал чувствительные точки, исследуя стенки её влагалища вдоль и поперек, однако пальцы не могли достать так глубоко, как член. Потому он довольствовался лишь тем, что её передняя стенка была весьма чувствительна, и при каждом прикосновении заставляла девушку выгибаться. —Кавех, пожалуйста…— чуть ли не плача произнесла она, сжимая член сквозь тонкую ткань штанов. Этому парень противиться не мог, да и не хотел. Поэтому, подхватив её на руки, парень встал на ноги, ставя её коленями на кресло. Он за пару секунд расправился с ширинкой, приспуская штаны на бедрах и не смог сдержать блаженный выдох. Кавех положил руки на сочные бедра, на пробу сжав, а после приставил красную, мокрую от предэякулят головку ко входу и резко, без предупреждения вошел почти на всю длину, заставляя девушку закричать и забиться в конвульсиях. Его член не был чересчур длинным или толстым, нет, совершенно обычным, но подходил к форме её влагалища просто идеально, от чего даже войдя на половину он вызвал табун мурашек по её загривку. Притянув девушку за талию, он с пошлым хлопком вошел до конца, удовлетворенно выдыхая и откидывая голову назад. Внутри было так хорошо. Горячие, тугие стенки обнимали его со всех сторон, вынуждая начать двигаться, хотя он бы с большим удовольствием насладился этой приятной теснотой. Начиная с медленных толчков, он наращивал темп движений, а громкость ее стонов росла пропорционально тому, как сильно он входил. Естественная смазка размазалась по длине всего члена, от чего фрикции стали еще чаще. Её отставленная задница билась при каждом толчке о его бедра, так же, как и его яйца о мокрые половые губы. Девушка же теряла голову от угла проникновения, от трения влажных стеночек о горячий член, от сильных рук на собственных бедрах. Её стоны больше походили на плач, что долетал до слуха Кавеха сквозь пелену эйфории, однако парень догадался навалиться на нее, заставляя прогнуться в пояснице и таким образом немного поменял угол проникновения. Вот оно. Кавех нашел ту, самую чувствительную её точку, ведь то, как его любовница застонала нельзя было спутать ни с чем. Она дернулась вперед, сжала в руках обивку кресла, зажмурилась и протяжно стонала, каждый раз, когда парень затрагивал эту точку. —Да, вот так… Кавех, блять! Агх…— смогла выдавить она из себя, полностью теряя контроль и превращаясь лишь в комок оголенных нервов. Чертовски хорошо. Слишком хорошо. Смазка стекает по бедрам, наверняка капает на кресло, а Кавех отчаянно кусает свою губу, но сбитое дыхание и стоны все же вырываются наружу. Она маниакально улыбается, глаза плотно закрыты, а на густых ресницах дрожат ресницы. Хочется кричать, вот только дыхания хватает лишь на эротичные стоны. Оргазм подкрадывается незаметно, когда Кавех без предупреждения начинает стимулировать клитор, запустив руку под живот. Она закидывает от неожиданности голову назад и замирает, не в силах выдавить из себя ни звука, лишь сжимая Кавеха, который кончил в тот же миг, что девушка сжала его. Только когда горячая сперма хлынула прямиком в матку, он понял, что совсем расслабился и забылся. Она еще около минуты не двигалась, приходя в себя и сминая в кулаках потемневшую от пота обивку кресла. Кавех видел, какое наслаждение плескалось в её глазах. Когда же она последний раз тяжело выдохнула и смахнула пол со лба, парень уже был готов услышать поток брани в свою сторону, но девушка лишь слезла с его постепенно смягчающегося члена, встала на носочки и поцеловала Кавеха в щеку, нежно проведя рукой по ключице. —Не беспокойся об этом.— она огладила свой живот, направляясь к ванной.