Ритуал

      Свечи горят. Тетрадка перед ним. Темнота вокруг. Из освещения только огонь. Свечи не шипели и не "закипали", как это обычно происходило. Гробовая тишина и до боли непривычно проводить новый ритуал в присутствии постороннего человека. С другой стороны, он ведь сам уговаривал чернокнижника "посмотреть", за которым скрывалось опробовать практику чернокнижия с юношей.       – Я работаю с бесами, Кость, – смотря глаза в глаза, все еще надеясь, что тот откажется и покинет комнату, оставив Матвеева наедине с тьмой, – Ты работаешь с мертвыми, но не с бесовщиной, ты уверен, что тебе это нужно?       – Не волнуйся так, Дим, все будет хорошо.       Тяжело вздохнув, чернокнижник решил забыть о том, что провидец находится с ним в одной комнате, а тем более, что он сидит напротив него. Прикрыв глаза, Матвеев мысленно настраивался, проговаривая под нос начитки, которые давно отложились в голове при постоянном повторении.       – Не во имя отца, не во имя сына, – скорость речи давно выработалась на рефлексе.       В ходе прочтения он успокаивал сам себя, вслушивался в свой внутренний мир и в то, что его окружает в реальности. Окатило легким холодом, что стало уже присуще. Открывая глаза, он перелистнул страницы тетрадки с уже пожелтевшими сквозь время листами. Местами она была пропитана его же кровью, где-то уже потекли чернила, а где-то виднелась свежесть записей. Найдя необходимую, чернокнижник начинал вчитываться, повторяя из раза в раз и запоминая ключевые слова. Убедившись, что фразы отложились единым смыслом, он брал в руки свечу черного цвета, зажигал, смотрел на огонь. Сквозь огонь взгляд падал на Константина. Легкое чувство паники, затряслись руки. Огонь потух до того, как Дима хотя бы что-то произнес. Снова поджег. Пара секунд настраиваясь на огонь. Входит в транс. Не смотрит вокруг. Читает вводные слова.       – От других отведи, ко мне приведи. Чужих огороди, души людские не уводи, – отвлекается на образ в стороне, свеча тухнет. Снова не успел.       – Да блять, – не сдерживается чернокнижник, нервно потирая собственные руки. Он не понимал, что именно ему мешало. Еще раз обведя взглядом след тени, не уловил смысла, куда она вела путь.       – Дим, может оставишь эту затею? – тихий и спокойный баритон Гецати на секунду отвел от гнева.       – Последний раз, Тейм, – не объясняя ничего, тот решил проверить свою догадку и, достав еще одну свечу, но белого цвета, передал её в руки старшему, сам же взял другую черную, – Инь-Янь.       Взял коробок спичек. Зажег свечу Кости, затем свою. Горит, не тухнет. В округе никаких теней. Может показалось? Наврятли. Бесовской холод ни с чем не спутаешь. Вдох. Выдох. Вновь читает.       – Двери открывай, чернокнижие впускай. От других отведи, ко мне приведи. Чужих огороди, души людские не уводи. От родных отведи, ко мне приведи.       Одним выдохом тушит обе свечи.       – Да ну нахуй, – выругался Дима, не выдержав. Увидел тень. Несколько. К Гецати тянулись. Опасно, даже слишком. Матвеев испугался, что бесы проникнут в чужую душу, завладеют, изведут.       – Тейм, это опасно, – повторил он, забирая свечу, попутно убирая все на свои места и складывая в сумку. – Их к тебе как к магниту тянет, душа чистая, открытая.       Руки нервно тряслись, парень невнятно тараторил, стараясь успокоить себя. Испугался за жизнь провидца. Знает же, что никакая защита в таких ритуалах не сработает, никакая чистка потом не спасет. Будет с бесом жить, а тот сведет дороги на тот свет. Чернокнижник не был готов подставлять медиума под такие риски.       – Я не буду в твоем присутствии ритуалить, тебе еще жить и жить, а не на тот свет из-за беса сгинуть, – уловил непонимающий взгляд мужчины. Сам знал о чем говорил, старался объяснять четко, без утаек.       – Я тебя понял, солнце, – спокойный и теплый тон.       Константин видел это высокое волнение души Матвеева. Поднявшись с пола, тот подошел к младшему, осторожно обняв. Знает, что Дима от этого успокоится, доверится. Юноша лишь прижался к широкой груди старшего. Дыхание от страха сбилось. Представилось то, что ему не нужно, чего нет, чего не случится. И он в это верил. Знал, что все будет хорошо. Если и произойдет что-то, чернокнижник будет рядом. Поможет, но ни за что не оставит. Влюбился, да так сильно, что боится потерять.