Undertale.ini

      Санс моргает. Буквально секунду он в абсолютной растерянности, а потом воспоминания захлестывают неостановимой волной, и он сжимает красный шарф в кармане, пытаясь заземлится. Коридор, заливающий все вокруг золотой свет, и скорая встреча с маскирующимся под человека существом. У него бы перехватило дыхание, но скелетам не нужно дышать. Вот только привычное ощущение дежавю мешается с чем-то иным, совершенно непонятным. Санс почти хватает ускользающую мысль, когда по залу разносится звук шагов. Что ж, ладно. Он подумает об этом когда-нибудь потом. Он даже на мгновение искренне улыбается от своей шутки.             Санс, если честно, не знает, на что рассчитывает, когда произносит эту напыщенную речь о том, что они когда-то были друзьями. О, они определенно были, но какой смысл в этом сейчас? Что-то определенно изменилось, раз ребенок решил попробовать такой путь. Не то, чтобы… Ребенок отбрасывает нож. Что ж, он хотя бы насладится этим маленьким моментом мести.       — Если мы и вправду друзья… Ты никогда не вернешься. ***       — Хей. Меня кто-нибудь слышит?.. Что ж, я просто оставлю сообщение… После твоего ухода, некоторые вещи здесь… кардинально поменялись. С изчезновением Азгора… Андайн стала править подземельем…       — Ну а между тем… Я постучался в двери, ведущие в руины… Но та женщина так мне и не ответила… Возможно, она плохо себя чувствует?       Флауи помнит сбросы. Флауи знает, что помнит сбросы. Тогда почему у него такое чувство, как будто он что-то упускает? ***       Шутить с дамой за дверью всегда было весело, поэтому, пусть встретить ее лицом к лицу немного странно, это все еще стоит того. Вообще все идет слишком, подозрительно хорошо, поэтому когда наконец появляется цветок и ломает идиллию, Санс чуть не выдыхает с облегчением. Цветок в расказах Папируса всегда его напрягал, но сейчас, с самого начала всей этой встречи, Санс вообще не удивлен. Он костями чувствует, что все это происходило уже не раз, но в тоже время обычное дежавю не работает вообще. Это странное чувство другое, не то, которое обычно подсказывает, что ребенок в очередной раз игрался со временем. Это что-то большее. Но что?             Когда Санс смотрит на закат, он знает, что любоваться им будет недолго.       Флауи, если честно, не знает, на что надеется, когда просит не сбрасывать. Может, на то, что даже если это произойдет, он забудет.       Когда Санс смотрит на закат, он надеется, что у них будет хотя бы пара месяцев на поверхности.       Когда Санс смотрит на закат, он думает, что у них будет около пары месяцев на поверхности, но это всё равно не поможет.       Когда Санс смотрит на закат, он знает, что у них будет около пары месяцев на поверхности, но это всё равно не поможет.       …       Когда Санс смотрит на закат, он не понимает зачем. ***       Ториель давно смирилась с тем, что дети уходят. Тихо незаметно ускальзывают, яростно требуют пропустить к двери, мягко объясняют свою позицию или обманом запирают ее в комнате. Легче не становится. Почему дети не могут просто остаться? Зачем им так стремится навстречу своей гибели? Впрочем, неважно. Она отгоняет лишние мысли и хмурится. Надо сосредоточится на битве.       Она совершенно не ждет удара. Ребенок продолжал щадить и щадить, и пусть это глупо, пусть в мире из-за этого его скорее всего убьют, в глубине души Ториель была так горда… Она даже на мгновение допустила мысль, что все может сложиться иначе. А потом он атаковал. Когда Ториель почти сдалась, когда почти готова была пощадить и смирится с его выбором. Слова вырываются сами, горькие и пустые.       — Ты… когда я была полностью уязвима… А я ещё беспокоилась, что ты не впишешься там…       Может хотя бы это дитя не умрет. Может, то обещание будет что-то значить.       Когда Ториель поворачивается к ребенку, шерсть на спине встает дыбом. Почему он так на нее смотрит? Будто на привидение. Впрочем, неважно. Она отгоняет лишние мысли и хмурится. Надо сосредоточится на битве.       Отпускать его больно, но… Ториель не может дать ему ничего, кроме своей любви, а руины рано или поздно надоедают. Дети уходят, дети умирают. Шансы малы, но в глубине души Ториель надеется, что хоть в этот раз что-то изменится. Может, то обещание будет что-то значить.       Ребенок сбегает из боя, но почти сразу возвращается. Зачем? В чем вообще смысл таких колебаний? Ториель хмурится, когда в голове мелькает мысль — может ему было любопытно, что выйдет?       Еще пару ударов назад было понятно, к чему все идет. Ториель немного страшно, но главное — главное — у этого ребенка есть шанс выжить. Главное… дитя… вернется… домой.       Ториель умирает.       Ториель умирает.       Флауи начинает думать, что ребенок немного похож на него.       Ториель не хочет атаковать. Ребенок будто специально бросается под атаки, не заботясь ни о чем. Но прекратить бой… Нет, она просто будет бросать шары куда-то в сторону, чтобы… Она в ужасе прижимает руки ко рту, когда дитя успевает дотянуться до шара, и… П а д а е т. Такая знакомая, такая красная душа раскалывается на части. ***       Чара моргает. Что она… А потом секундная растеянность сменяется азартом.       Чара смеется, крепко сжимая не-своими руками нож и уворачиваясь от очередной атаки. Уровень Резни, Очки Пыток, весь этот бред про «чем больше убиваешь, тем легче отдалится от этого». Что ей дал этот «идеальный» забег? Возможность бесплотно парить рядом, даже не всегда осознавая себя, и наблюдать за тем, как кто-то другой крадет твою жизнь, твою семью, воплощает твою цель? «Чара была далеко не великим человеком» Правда, Аззи? Может, Фриск и отдалилась, убивая — ей же хуже. Весь этот опыт только больше помогал Чаре прийти в себя и наконец осознать, чего она хочет. И это прекрасно.              Чара идет почти прогулочным шагом, прикидывая, как избежать этих тупых бластеров.       …       Победа упоительна. О, это наслаждение потрясающей схваткой, адреналин, постоянная опасность и такая отчаянность… Почему-то от его последнего вопроса по спине пробегают мурашки, и она почти непроизвольно отворачивается, упуская момент, когда Санс превращается в пыль. Это… злит.       — Это выражение на твоем лице… Ну, я не удостою его описанием.              — Это выражение на твоем лице… Ты и правда чудной, да?       Чара… Чара чувствует себя странно. Да, она хочет этой битвы и эмоций, но разве цель была не в том, чтобы дойти до конца? Почему она раз за разом перезагружает, пытаясь… Пытаясь пройти этот бой идеально? Чара хмурится и крепче сжимает нож.       Она не получила ни царапины, но удовлетворения уже давно нет. Все как-то удивительно механистично, и Чара вроде хочет прекратить, но не видит особого повода. Впрочем, цель достигнута, верно? А значит о таких мелочах можно не думать. Чара — спустя долгое-долгое время — выходит из коридора и сохраняется у золотой звезды.       Чара почти разочарована Азгором, но вот чем она разачарована больше, так это Флауи. Этот мелкий предатель даже тут сумел все испортить! Чара поднимает нож, почти не обращая внимание на попытки оправданий. Ничтожный глупый Аззи, чья бесхребетность убила их обоих. Его отвратительные слова в предыдущей шкале, его совершенно неуместное желание услужить!       Она стоит над его трупом тяжело дыша, а потом поворачивается к нечто, что подталкивало ее в нужном ему направлении. Ничего, скоро он узнает, кто тут главный.       Теперь у нее есть душа. ***       Чара не понимает. Зачем воссоздавать этот мир лишь для того, чтобы снова его разрушить? ***       Папирус чувствует себя немного неловко из-за этой глупой, не сработавшей головоломки, поэтому быстро убегает. Главное, что человеку нравятся головоломки!       Чара кружит вокруг Фриск в Сноудине, не определившись, раздражает ее Папирус или все же нравится.       Папирус в восторге. Сегодняшний день один из лучших дней, потому что он встретил человека! Он еще не совсем решил, что сделает, когда обязательно его поймает, но после этого!.. После этого он определенно станет самым популярным членом королевской стражи! Почти таким же крутым как Андайн, или даже круче! А потом можно будет подружится с человеком. Папирус в волнении расхаживает по снегу. У него есть странное ощущение, что они с человеком должны быть друзьями.              Когда тот встает на пути и вытаскивает душу, Чара на мгновение замирает. У нее есть странное ощущение, что душа должна быть… Но она быстро мотает головой. Это душа Фриск, и это правильно.       Когда Папирус предлагает человеку пощаду, по спине пробегают мурашки. Но он даже не успевает обдумать эту странную, наверняка глупую и бессмысленную реакцию. Человек замахивается своей палкой. Папирус не то, чтобы разочарован. Это… неожиданно, но человек все еще может быть хорошим. Просто Папирус этого не увидит. Ну, хотя бы у него осталась голова.              Санс почему-то выглядит напряженным. Папирус почти хмурится. Надо обязательно с ним об этом поговорить! Но пока что Папирус чувствует себя немного неловко из-за этой глупой, не сработавшей головоломки, поэтому быстро убегает. Главное, что человеку нравятся головоломки! Ему просто надо поймать человека, а потом они могут быть друзьями.       Чара не совсем понимает, зачем перезагружаться, хотя послушать это предупреждение от комика было забавно.       Когда Папирус предлагает человеку пощаду, по спине пробегают мурашки. Но он даже не успевает обдумать эту странную, наверняка глупую и бессмысленную реакцию. Человек щадит в ответ, и Папирус с облегчением откидывает в сторону эти непростительные сомнения.       Папирус в восторге. Сегодняшний день один из лучших дней, потому что он встретил человека! День даже кажется знакомым, хотя это странно. Папирус в волнении расхаживает по снегу. У него есть странное ощущение, что они с человеком должны быть друзьями.       Папирус в восторге. Сегодняшний день один из лучших дней, потому что он встретил человека! День кажется слишком знакомым. Папирус расхаживает по снегу. У него есть странное ощущение, что они с человеком должны быть друзьями.       Папирус в восторге. Сегодняшний день один из лучших дней, потому что он встретил человека! День настолько хорош, что ему кажется, что он знает его наизусть! Папирус в волнении расхаживает по снегу. У него есть странное ощущение, что они с человеком должны быть друзьями.       Когда Папирус предлагает человеку пощаду, он искренне горд человеком. Подумать только, наколько идеально он уворачивался от его атак! Даже сама Андайн иногда пропускает удары, а этот человек будто знал, что за чем последует! Человек щадит в ответ. ***       Папирус не идиот. Он видит пыль, покрывающую руки человека, видит пустоту в глазах и почти механические движения. Папирус просто… Каждый может изменится. Бывает, что ты просто не видишь другого пути, или считаешь, что уже зашел слишком далеко. Сложно сделать первый шаг, если думаешь, что тебе не ответят. Поэтому Папирус отказывается быть тем, кто не ответит. Так много всего может пойти неправильно, он знает, но Папирус просто верит в человека. И надеется, что вера не будет напрасной. Или, хотя бы, что Санс этого не увидит.       Папирус раскрывает объятия. Человек не выглядит счастливым. Но когда его все-таки обнимают в ответ, пусть это и ощущается фальшивым, это все еще первый шаг, и Папирус покажет им, что это решение было правильным.       Папирус не идиот.       Поэтому когда Папирус раскрывает объятия, он не удивлен, что в него вонзается нож. Он немного лукавит, когда говорит, что это не то, чего он ожидал. Но он все еще верит в человека. Может, Папирус смог показать, что пощада все еще вариант. Может, человеку просто надо чуть больше времени на принятие правильного решения. Он только надеется, что Санс будет в порядке. ***       — Хей. Меня кто-нибудь слышит?.. Что ж, я просто оставлю сообщение… Итак… Прошло много времени. Королева вернулась и попыталась продолжить править подземельем. Она ввела новый закон. О том, чтобы все люди, упавшие сюда, считались не врагами, а друзьями.       — …       — Но народу ОЧЕНЬ не понравился этот закон. Ведь из-за тебя, пропал не только король… Человеческие души также исчезли без вести… Наряду с жизнями бесчисленных граждан. Никто не хочет, чтобы подобное произошло снова.       — Поэтому люди подняли восстание, желая свергнуть королеву. Революцию возглавляла, разумеется, Андайн. Она обезумела после того, что случилось с Азгором и Альфис. Она силой вышвырнула королеву из замка. Затем она стала императрицей подземелья… И изгнала королеву обратно в руины. Кажется, Андайн… Хмммм… Даже больше помешана на уничтожении человечества, чем Азгор.       — …       — Но, эй! Все не так уж и плохо! Когда королева вернулась в руины… Я решил пойти с ней. Взял немного книг из библиотеки с собой. Так что теперь ей не придется читать одно и то же. Она отличный сосед. Мы с ней много веселимся.       — …       — Ты знаешь. Иногда королева говорит о… о том, что она хочет увидеть тебя снова. Это мило, не так ли?       — …       — Я не настолько бессердечен, чтобы рассказать ей, что ты натворил. Представляешь, как она отреагирует? Если я скажу ей, что из-за того, что она защищала тебя… Ты пошел на убийство моего брата?..       — …       — В любом случае, никогда сюда не возвращайся. Тебе здесь не рады. Бывай.       Почему Флауи кажется, что что-то совершенно неправильно? ***       …       — Поэтому люди подняли восстание, желая свергнуть королеву. Но она, эм, довольно быстро сдалась мирно, когда все осознала. В итоге она вернулась в руины. А в подземелье теперь царит анархия и беспорядок. Все пытаются жить так, как жили раньше… Но это не так уж и просто, ты знаешь? Когда все твои мечты были просто растоптаны…       …       Флауи уверен, что помнит сбросы. Просто… Нет, он абсолютно в этом уверен. ***              — Хей. Меня кто-нибудь слышит?.. Что ж, я просто оставлю сообщение… После твоего ухода, некоторые вещи здесь… кардинально поменялись. С изчезновением Азгора… Андайн стала править подземельем…       — Ну а между тем… Я постучался в те двери, ведущие в руины… Но та женщина, что живет в них, так и не ответила… Возможно, она плохо себя чувствует? Хех. Или, может, она вообще ничего не чувствует?.. Тебе лучше смотреть в оба, малыш. Тут происходят всякие жуткие вещи.       Его речь кажется пустой. Почему Флауи так уверен, что все бессмысленно? ***       — Привет!!! Человек!!! Это странно. Азгор, Альфис, Меттатон и Андайн уехали. Санс говорит, что они уехали в отпуск. Надеюсь, им весело!!! О да. Теперь правитель подземелья я!!! Здесь все становится лучше. Продуктивность повысилась! Потому что я сказал всем работать. И никто больше не голоден! Потому что я готовлю для всех спагетти. Пока мой брат занимается бумагами. Даже странно… Он выглядит таким трудолюбивым? Это звучит весьма путанно… Но… Я горжусь… им??? О нет!!! В нашей человеческой политике… Мы решили, эм. Санс, что там было?       — Мы не судим людей хороши они или плохи.       — Верно! Все решит случай! Если они злы… Мы дадим им головоломок! Если хороши… Мы тоже дадим им головоломок! Это кажется лучшим решением!       — …       — …       — Санс вышел? Знаешь… Не говори это моему брату, но… Но даже после всего, что мы изменили… Иногда эта работа напрягает. С тех пор, как король ушел… Большинство людей просто хотят сдаться. Иногда даже моя лучшая поддержка… Не работает. И, и, я скучаю по Андайн, тоже. Она никогда не отвечает на мои звонки… Она, наверное, хорошо веселится на каникулах. Я просто хочу хотя бы открытку от нее.       — …       — Но, эй!!! Я не сдамся! Я не могу сдаться! Я должен сделать так, чтобы все перестали сдаваться! Мы уйдем отсюда, медленно! И тогда мы все повеселимся снова! Нья-ха-ха!!!       Папирус не знает, кого он пытается обмануть. Он просто отказывается сдаваться.       Флауи немного раздражет Папирус, но в то же время в его наивности есть своя прелесть. И где-то в глубине отсутствующей души Флауи надеется, что «сделать так, чтобы все перестали сдаваться» включает и его. ***       Санс не знает, зачем он продолжает наблюдать. Почему он не вмешивается. Почему он соблюдает обещание, когда та, кому он его дал, почти наверняка превратилась в пыль на руках человека. Почему он смотрит, как ребенок болтает с редкими выжившими, почему слушает, как монстры удивляются, где их пропавшие знакомые.       Почему он подбирает красный шарф и в с е е щ е ничего не делает. Почему он наблюдает, как ребенок подпевает сирене в водопаде, а потом легким ударом балеток превращает ее в пыль. Санс просто чувствует бессмысленность всего. Любого действия, любого выбора. И у него есть странное ощущение глубоко в костях, что еще не все потеряно. Что есть вариант еще хуже. Санс… не может заставить себя напрягаться.       Он сжимает в кармане красный шарф и безэмоциональным голосом озвучивает — он чувствует — уже известные человеку вещи об Уровне Резни и Очках Пыток. А потом отступает. Плевать.       — Прошло немало времени, да?       — …       — Здесь произошли довольно неприятные вещи. Все, кто мог стать лидером — исчезли в одночасье. И стало тихо. Это уныние подкосило каждого. Будто каждый собрался умереть здесь, схваченный в темноте…       — … ставлю на то, что ты удивлен, почему я не главный. Эх. Я не исключаю что-то типа этого. Я не люблю напрягаться, знаешь?       — …       — … шучу. Вот что случается, когда люди типа меня не любят напрягаться.       — …       — Эй, последняя вещь о исчезнувших людях. Всех тех людях, которых ты убил. Надеюсь, это был хороший опыт для тебя.       — …       — Просто шутка. Я не надеюсь на это. Катись в ад. ***       Гастер привык не-существовать в никогда и никогде. Оно не существует нигде в пространстве и времени, куда больше оно напоминает странную форму математических выражений и (не)электрических сигналов. И иногда, очень иногда, он может наблюдать не-своими глазами и слышать, как кто-то произносит его мысли-слова-историю.       — Ты когда-нибудь думал, что есть точно такой-же мир… Но тебя в нем не существует? И он прекрасно обходится без тебя… Ха, ха… Эта мысль ужасает меня.       Или их собственные мысли-слова-истории? Гастер не знает.       — Зонт?.. Но дождя нет. Ха, ха… Знаешь, теперь мне легче. Спасибо. Прошу, забудь обо мне.             Или не помнит? ***       Альфис вешает трубку. Это было… странно. Она почти уверена, что когда заказываешь пиццу, тебе должны что-то ответить. Н-но, с другой стороны, ей не пришлось общаться с другими людьми! Теперь осталось дождаться пиццы. Ой, она же не назвала адрес! ***       Гастеру… жаль.       — Альфис медленней, чем мастер. Но где прошлый ученый, доктор В. Д. Гастер? Говорят, он однажды исчез без следа. По пространству и времени распылил он себя. Ха-ха-ха… Почему я от страха дрожу? Ведь частичку его прям сейчас я держу.       Почему его ошибки не могли коснуться только его? ***       — Я понимаю, почему Азгор так долго тянул с наймом нового придворного ученого. Предыдущий… Др. Гастер. Его гений был незаменим. Однако, его жизнь… Оборвалась. Однажды, его эксперимент пошел не так и…       — Ну, хватит слухов. Все же, это грубо, говорить о том, кто слушает. ***       Санс не знает, почему решает пошутить про холодильник. Но почему бы и нет? ***       — Понятно, почему Азгор столько времени не нанимал нового придворного ученого. Все таки прошлый… Др. Гастер. Ему не было равных! Говорят, что он создал ядро. Однако, его жизнь… Оборвалась. Однажды, он упал в свое творение и…       — Закончит ли Альфис так же?       Гастер искренне надеется, что нет. Но, если честно, слишком мало вещей на самом деле имеют значение. ***       Гастер почти поражен, когда его никогде оказывается так близко к реальности (реальности ли?), что он смотрит почти-своими глазами и даже может отобразить свою тень от тени. Не то, чтобы это на что-то влияло. ***       Флауи зачитывает свою речь. Он почти уверен, что когда-то действительно имел это в виду. Но…       Флауи идет по сценарию. Он может понять убийство Азгора раз за разом, возможность увидеть что-то новое и неизведанное, поболтать с помнящим о сбросах цветком, в конце концов, но он почти уверен, что тут скрывается нечто большее.       Флауи идет по сценарию.       …       Флауи молчит. ***       Ториель немного не по себе. Она уверена, абсолютно уверена, что отмечала эти глупые переключатели, чтобы детям было проще проходить через руины, но отметок почему-то нет. И когда они успели стереться?       Ториель не уверена, что приготовить. С одной стороны, ребенок сказал, что любит ириски. С другой, странное впечатление говорит, что он любит корицу. Ториель хмурится, а потом решает, что приготовит пирог из улиток. А ирисковый… или коричный… или ирисково-коричный пирог приготовит в другой день.             Ториель давно смирилась с тем, что дети уходят. Тихо незаметно ускальзывают, яростно требуют пропустить к двери, мягко объясняют свою позицию или обманом запирают ее в комнате. Легче не становится. Почему дети не могут просто остаться? Зачем им так стремится навстречу своей гибели? Впрочем, неважно. Она отгоняет лишние мысли и хмурится. Надо сосредоточится на битве.       …       …       …       Я улыбаюсь, наблюдая за внезапно появившейся собакой. Я намеренно не смотрела прохождения, так что знаю только общие концепции, и это реально неожиданно. Потрясающе, сколько пасхалок спрятано в игре. Их диалог наполнен абсурдом и почти-сломом четвертой стены, что обожает делать Тоби Фокс и его альтер-эго в виде надоедливой собаки. Картинка «Сложный режим» «Грядет…» «Возможно,» «не, забейте.» и появившийся Флауи буквально добивают. Я откидываюсь на стуле, смеясь и сладко потягиваясь. Что ж, это было долго, но зато я получила почти все что хотела. Часы редактирования файлов игры однозначно того стоили.       На душе немного дерьмово, но это пройдет.