we can do it, together.

Сынмин был мальчиком, который рос с трудом, проживая каждый день как предыдущий. есть люди, которые живут каждый день как последний, а он наоборот. каждое утро он ощущает как прожитое бесконечно раз, как и до обеда и после обеда и даже вечер, да и ночь, если честно, тоже. глядение в потолок, пока желание спать само не сомкнет веки вошло в привычку и теперь одним из его увлечений было наблюдать за перемещением пылинок по потолку над кроватью. а увлечений было не много. потому-что мало что менялось в повседневной рутине, которая как рутина то уже и не ощущалась. так, колебание в двадцати четырех часах уже двадцать второй год. всё в его жизни остаётся таким, каким было сутки, неделю, месяц назад. кроме людей. люди приходят, делают заказ и уходят, оставляя Сынмина за кассой. и пылинки иногда падают с потолка, ввиваясь в течение холодного воздуха после проветривания скромной спальни, переходящей в кухню, на столешнице посередине которой всегда стоял только гранёный стеклянный стакан и кувшин с красной крышкой, открывающей струе воды проход в носик кувшина с прямой ручкой, а иногда там были таблетки или яблоко, но это тоже лишь увлечение. хоть что-то менялось в его жизни, даже если это были пылинки, покупатели, таблетки с яблоками или стремительно падающий вес, который вот уже месяц не меняется, а Ким уже и не знает, где ещё сократить своё питание: в яблоке, одиноко лежащем на столешнице с лаковым покрытием, или в разноцветных капсулах в ячейках? его мысли звучали дико, а он не замечал. он считал, что он заслужил подобного и только подобного. он считал, что любой человек, увидевший его, посчитает, что он не только скучный, но и толстый. с лишним весом. с пухлыми щеками и выпирающем животом. с не красивыми пальцами и грязными глазами. потому-что это то, что видел Сынмин в отражении большого зеркала над раковиной в ванной комнате его квартиры-студии на краю города. это видел он, а любой увидевший его человек посчитал бы, что он слишком многое на себя берёт. он был хорошим человеком, но он этого не видел. зато он видел утешение в классической музыке и в выставках современного искусства где-то в безымянных многочисленных музеях в центре города. он видел интерес в маленьких животных на улице и в красивом постельном белье. он ощущал себя на месте в пустом автобусе на сиденье в конце транспорта и на балконе поздно ночью на холодном воздухе, следя за редкими для позднего часа легковыми машинами на дороге у дома. он ловил теплоту в запахе выпечки на работе и в запахе лосьона для стирки от недавно постиранного ещё влажного белья. он жил тем, что так неизменно его окружает, считая увлечением любое изменение. ненавистный звон будильника заставляет раскрыть глаза и, жмурясь от света солнца в окне, на ощупь смахнуть подушечкой пальца по холодному экрану с минимальной яркостью и трещиной, идущей поперек экрана от кнопки регулировки звука, еле доходя до середины телефона. ощущение холодного ламината под босыми ногами дарит мурашки по спине, что медленно перебегают с плеч на щеки. Ким сидит на кровати, разминая пальцы ног и пялит в окно сквозь приоткрытые уставшие глаза. парень с хрустом в коленях встаёт на ноги, и идет в ванную комнату, где слышно сухое шарканье и хлопок двери, несколько секунд разглядывания отражения в зеркале и шум воды вперемешку с жужжанием электрической щетки. холодный душ по утрам помогает проснуться и взбодриться лучше, чем высококалорийный кофе, как это бывает у многих людей по утрам. Сынмину хватает стакан ледяной воды перед тем, как натянуть огромную белую толстовку и чёрные спортивные штаны, сунуть ноги в кроссовки и пойти на работу. небольшая булочная на углу спального района, которую часто посещают люди, что по вечерам спешат домой с работы и срезают путь через дворы, но случайно натыкаются на булочную с тёплым жёлтым освещением внутри и уютной атмосферой, создающую непринуждённую обстановку. зайдя внутрь, уставшие водители и пешеходы первым делом встречаются взглядом с Сынмином, что выглядывает из помещения для рабочих с мукой и другими ингредиентами той или иной выпечки на зелёном фартуке в клеточку. Ким не обучался на пекаря, его это не особо завлекало, но когда учёба на архитектора на втором курсе пришлась не по карману, то выбор пал именно на булочную, которую Сынмин раньше часто посещал после пар. при мысли о тех временах перед Сынмином появлялась неприятная картина, созывая недавние мурашки: мама на больничной койке с недовольным лицом и препод, намекающий на непристойности за зачёт, тянувший руки к ещё по-здоровому стройному телу, которое теперь проткнуто насквозь торчащими рёбрами, выпирающим позвоночником и вечным урчанием в животе. разглядев всё достаточно в деталях, парень откинул эту мысль подальше и зашел в тёплое помещение с знакомым звоном декоративного колокольчика над дверью. Мама мальчика никогда не отличалась.. ничем. и загремела как-то в больницу с инсультом после операции. Сынмин очень переживал за мать и часто навещал, зачастую прогуливая пары преподавателя-извращенца. приносил ей цветы, старый плеер с взлюбившейся классической музыкой, десерты из любимой булочной, или свежие фрукты. но вот из больницы позвонили и уставшим голосом пробубнили, что ей стало хуже. парень вскочил и убежал прямо с последней пары под испуганные и удивлённые взгляды одногруппников и косой взгляд препода. единственное, что вылетело из сухих губ матери в тот визит было: — денег почти не осталось, ешь меньше, а то лешишься мамки и останется тебе по барделям таскаться. и вот тогда до Сынмина дошло что-то. щёлкнуло. он выбежал из больницы и больше не приходил, а через неделю позвонили и всё тем же голосом сказали, что она повесилась в туалете больницы. Сынмин не слушал классическую музыку около полугода, но ощущения, что приносили ему симфонии, перевесили любые неприятные воспоминания, и старый плеер вновь лежал в рюкзаке, с которым Ким проходил в колледж ещё несколько недель, а потом ушёл. потому-что денег не было. и тогда в голову Сынмина врезались слова матери. и с тех пор, уже третий год вес Сынмина всё падал и падал, а уведомления о оплате банковской картой были всё реже и реже из продуктовых магазинов. вечера его скучны, иногда даже критично. он приходит с работы, принимает вечерний душ, переодеваться в вязаный коричневый свитер с болотными узорами, который приятно колится о голое тело и чёрные штаны в клетку, не забывая о тёплых носках. отопление оплачивать Ким не считал нужным, пока температура на улице не падала ниже нуля градусов цельсия, а в шкафу и на железной сушилке есть тёплые толстовки, свитера и носочки. потом Сынмин пьёт стакан ледяной воды и ложится в кровать, смотря что-нибудь на ютубе или очередную серию дорамы, после чего ставит телефон на зарядку и пялится в потолок, пока сон сам не повалит его. и так всегда, день за днём. Сынмин сидел на корточках перед открытой духовкой и проверял, готовы ли шоколадные мафины зубочисткой, как вдруг раздался очередной за день звон колокольчика над дверью, заставив его вздрогнуть и случайно уронить кекс на пол. вздох, Ким закрывает духовку и наспех, чтобы посетитель не остался недоволен, схватил горячий мафин костлявыми пальцами и обжегся. но кекс в помойке, покраснение на подушечках его пальцев, а Сынмин у кассы краснеет перед парнем напротив, который с обеспокоенным видом рассматривает небольшие ожоги на каждом пальце кроме большого. — ты в порядке? очень болит? тебе не стоило так бежать.. этот балбес ещё ничего даже не выбрал.. парень рассматривал покраснения Сынмина, осторожно касаясь их кончиками пальцев и смотря на его реакцию, пока другой парень со светлым маллетом, на вид ровесник парня напротив что-то бубнил позади, разглядывая витрины с ассортиментом. — чего это я балбес?.. — из-за тебя он обжегся! — ты впереди меня в дверной проем пролез, прям под мою руку.. — заткнись.. парень замолчал и оторвал маленький салофановый пакетик от рулона, дабы набрать понравившихся булочек с ванильным кремом. — сильно больно? — большие глаза полные сожаления заглядывали прямиком в душу Сынмина, хотя на деле просто ловили хоть оттенок боли или недовольства. — Ёнбок может сбегать за пластырями, если нужно.. правда, Ёнбок?.. — парень посмотрел на названного им парня с надеждой, всё ещё держа худую руку Сынмина в его руке, утешительно поглаживая, заставляя его краснеть и чувствовать неловкость из-за суеты вокруг него, из-за него. — я.. я в порядке.. правда, не стоит, это всего небольшие покраснения. — Сынмин убрал руку и спрятал в карман толстовки, всё ещё ощущая касания горячих пальцев незнакомца с большими глазами и слегка кучерявыми волосами из-за влажного вечернего воздуха на улице неописуемо-синего цвета, напоминающий сапфир в ночи или авантюрин с переливающимся блеском. — ты уверен?.. Ким... Сынмин. — парень прочёл имя по слогам с бейджика на груди Сынмина, прищурившись. — да, конечно... — тогда приложи лёд как освободишься... пожалуйста. — хорошо... хорошо. — и вот, — парень достал из сумки для учебников на плече небольшой блокнот и что-то написал наспех, после чего с треском оторвал листик и положил перед Сынмином на небольшой кассовый столик, пока другой парень отсчитывал деньги из тканевого кошелька рядом. — если тебе станет хуже, то обязательно пиши, всё же это моя вина. — не стоит.. — Сынмин хотел было сказать, что небольшие отметены на подушечках его пальцев не стоит стольких переживаний, но большие глаза, полные беспокойства напротив не позволили возразить. — спасибо. Ёнбок не с первой попытки отсчитал правильную сумму и оба парня покинули булочную, а парень с синими волосами помахал рукой на прощание и поспешил догонять другого парня с блондом, потянув на себя дверь двумя руками. звон колокольчика наполнил помещение, донося до Сынмина странные ощущения пустоты, пока на его костяшках всё ещё ощущались поглаживания, а перед глазами стояли большие глаза, полные переживаний. Сынмин словно очнулся только через несколько секунд, когда ощущения прикосновений пропали и пришло осознание, что все ушли, а он один в пекарне. он медленно опустил взгляд на вырванный листик перед ним и увидел имя парня с завораживающим оттенком волос и его номер телефона. — Ян Чонин.. — прочёл Ким вслух, сглатывая — если станет хуже.. Ким вздохнул и скомкал листочек, не глядя сунув в карман, чтобы выкинуть по пути домой в какую нибудь урну у чьего нибудь подъезда. Сынмин вернулся к мафинам и выключил духовку, после чего кинул взгляд на часы и осознал, что пора закрывать булочную и убирать за собой место готовки на небольшом столе у окна. после тщательной уборки и закрытия кассы, Ким снял грязный фартук и повесил на крючок позади витрин, закрыл дверь в помещение для рабочих и повесил ключ на тот-же крючок, после чего вышел в зал. перед тем, как уйти из пекарни до следующего утра, он окинул помещение взглядом, и на своё удивление заметил небольшой тканевый кошелёк на полу у кассы со стороны, где обычно стоят покупатели. со вздохом Сынмин подошёл к кассовому столу, поднял кошелёк и на ходу к выходу сунул его в карман-кенгуру своей толстовки, вспоминая, как парень по имени Ёнбок копался в кошельке, в очередной раз пересчитывая купюры. Сынмин вернулся домой, закрыв за собой дверь и провернув защелку три раза. разушись, Ким прошёл на кухню, соединённую со спальней, и выложил на столешницу тканевый кошелёк и скомканную бумажку. посверлив взглядом две новые вещи несколько секунд, Ким стянул толстовку и, прикрыв грудь от своего отражения, зашёл в ванную, там уже стянул штаны и залез в душевую кабинку. выйдя из вечернего душа в полотенце, повязанном на худой талии, из-за чего оно съезжало, оголяя тазовые косточки, он прошёл через небольшой коридорчик к столу. Сынмин взял жёлтую таблетку и, положив на язык, запил её холодной водой из стакана. откусив пару раз зелёное яблоко, Ким задержался взглядом на скомканной бумажке с номером телефона запомнившегося Чонина. Сынмин снял полотенце и повесил на спинку одинокого стула у стола. натянув привычные свитер и штаны, он взял скомканный лист со стола и сел на кровать, вводя номер телефона с бумажки в контактную книжку телефона. сверившись несколько раз, Сынмин не спеша набрал первое сообщение кому либо за долгое время. -привет, ты ведь Ян Чонин, верно? он понятия не имел с чего начать сообщение парню, который ввёл его в ступор на работе. Натянув носочки и, откинувшись на подушку, Сынмин устремил взгляд в потолок, задумавшись над тем, что можно написать, чтобы продолжить диалог. Ким повернул голову и посмотрел на стол, увидив изменение: кошелёк. на подушечках пальцев виднелись ожоги, а телефон начал вибрировать от нового сообщения. много изменений, Сынмин не ожидал... Ким взял телефон и разблокирал экран, видя новое сообщение. — привет, да, Ян Чонин - это я. мы знакомы? сверху чата рядом с именем контакта виднелся статус "онлайн". — я работаю в булочной, ты и твой друг приходили сегодня. — да, точно! Ким.. Сынмин. что-то случилось с ожогами?.. — нет, с пальцами всё хорошо, уже даже не болит. просто Ёнбок выронил кошелёк, а я заметил только после смены. — ох, вот он где! спасибо большое, он мне все уши прожужжал. я зайду завтра в кофейню и заберу, хорошо? — да, хорошо, я буду там. — спасибо! Сынмин покраснел, несколько секунд пяля в экран на благодарность. — незачто, до встречи. сегодня как-то быстро его затянуло в сон, даже в потолок не пялился. на утро Ким проснулся и снова отключил будильник, хмурясь от солнечного света. взглянув на экран он увидел сообщение от Ян Чонина: — прости пожалуйста, я заболел!! Сынмин вздохнул, медленно разворачивая клавиатуру внизу экрана. пальцы печатали слова, попадая по буквам, а Ким думал о том, что сегодня он не увидит заинтересовавшего его парня. — ничего страшного, выздоравливай. — спасибо! завтра точно приду. — не торопись. дальше всё как обычно. душ, стакан воды, толстовка, булочная, готовка и покупатели. казалось, сегодня был сбор самых надоедливых покупателей. каждый второй человек, приходящий в кофейню, то задерживал очередь, никак не определяясь с выбором, то создавал проблемы при оплате, не соглашаясь с ценой. руки Сынмина тряслись, когда он в третий раз искал нужный круассан на экране под суровым взглядом водителя фургона. в этот день спасал только Чонин, который писал ему на перерывах, узнавая самые банальные и глупые вещи и высказывая своё мнение на этот счёт. Ким в свою очередь отвечал на его вопросы и с интересом читал его сообщения, время от времени спрашивая о его самочувствии. в конце дня в голове Сынмина пролетела мысль, что Ян, наверное, единственный, кто знает о любимом цвете и любимой породе собак Сынмина. с мыслями о том, что благодаря инициативе и банальных вопросам Чонина они за сегодня сблизились, Ким мгновенно заснул. полдень. Ким раскатывал тесто для круассанов, как услышал очередной звон колокольчика. выглянув в дверной проём, разделяющий помещение для рабочих, служащее кухней и зал, Сынмин увидел знакомую синюю макушку, что возится с кусочком муссового торта на прилавке. Ким кидает скалку и рукой поправляет густую чёлку на лбу, направляясь к кассе, пока другой рукой достаёт кошелёк из кармана уже серой толстовки. — привет! — Чонин стоял перед Сынмином с кусочком торта на картонной тарелке с рисунками в виде клубничек. внимание Кима привлекли сапфировые волосы Яна, заплетенные в небрежный хвостик на макушке. — привет, привет.. — Сынмин кладёт кошелёк на столик расчётов, находя на экране нужный торт и вбивая нужную цену в кассовый аппарат, поворачивая терминал к Чонину. Ян прикладывает карточку, проводя оплату и кивает, с улыбкой убирая кошелёк в сумку, а банковскую карту под чехол телефона. — спасибо! серьёзно, Ёнбок вчера позвонил мне на видеозвонок и делал обзор его квартиры, параллельно ища кошелёк. я был у него дома четырежды! Сынмин хихикнул, стесняясь, прикрывая рот рукой. взглянув на Чонина, ему показалось, что они ровесники и могли бы поладить, но, опомнившись, закинул эту мысль с дальний ящик. Ким не считал себя красивым или.. достойным. а Чонин ему казался таким милым и общительным, словно он умел всё то, на что Сынмин не мог решиться. и его поступок в виде вырванного листа с номером телефона незнакомому Киму был показателем. — спасибо за покупку.. — Сынмин выкинул чек в мусорное ведро под стойкой и поспешил удалиться, как вдруг услышал: — ты не мог бы проводить меня до дома? сначало ему показалось, что это голоса в его голове. но потом осознание пришло. спутать голос Чонина было сложно, и понимание этого заставило Сынмина повернуться. — что? — перед ним стоял Чонин с неловким выражением лица. — на улице стемнело, мне немного.. страшно идти одному.. — Ян смотрел с сторону, теребя низ толстовки. — без проблем.. но моя смена закончится только через пол часа. — не проблема, я пока покушаю.. Сынмин кивнул и устранился на кухню, пока Ян взглядом осматривал свободные столики, выбирая себе место поближе к окну. Ким вернулся к готовке, скручивая из слоёного теста круассаны, иногда поглядывая на Чонина в зале. часы показывали восемь, когда Сынмин поставил круассаны в холодильник, чтобы запечь завтра с утра и выложить на прилавок свежеиспеченное изделие. Ким снял фартук, повесил на привычное место и запер дверь на кухню, повесив ключ туда же. Ян уже доел кусочек торта и убрал за собой, а теперь сидел на прежнем месте и смотрел в окно. Сынмин несколько секунд посмотрел на отражение Чонина в окне, собираясь с мыслями и окликнул его. — смена закончилась? — Ян встал из-за стола и накинул коричневую ветровку на широкую рубашку с короткими рукавами, оголяющие его руки от кончиков пальцев до локтя. —тебе точно не сложно будет проводить меня?.. — всё в порядке, пойдём. Сынмин закрывал помещение на ключ, пока Ян стоял позади, внимательно рассматривая его спину, а Ким в свою очередь сжимался от осознания того, что Чонин изучает его взглядом, оценивает. Сынмин со звоном сунул связку ключей в карман и они тронулись. проходя через улицы тёмного из-за большой дистанцией между фонарными столбами района, Ян рассказывал Сынмину о его дружбе с блондином, которая длится с самого их детства, о его учёбе, о маленьком котенке у него дома и о небольшом фикусе на его окне, который обязательно вырастит. а Ким, всё ещё сжимаясь от непривычки быть с кем-то в компании, пялился на секущие темно-синие волосы, что взъерошились от ветра в узких проходах между улиц, оголяя лоб и уш и Чонина. пройдя несколько метров в неуютной тишине, Ким почувствовал, как что-то лезет в его сжатую в кулак руку. Сынмин остолбенел и пока пытался понять, что происходит, он почувствовал, как чьи-то горячие пальцы переплелись с его худыми пальцами в теплом кармане его толстовки. опешив, Ким остановился и взглянул на Чонина, вынимая руку из кармана. — Чонин?.. — прости, я просто.. — Ян перебил его, густо краснея и убирая свою руку за спину. — просто я подумал... разве мы не могли бы быть друзьями? я бы заходил к тебе в кафе после пар... а когда станет теплее и темнеть будет позже я обязательно сам буду тебя провожать, обещаю! — Чонин, разве я выгляжу.. нормальным? пронзительная тишина встала между ними, словно создавая стену. большие чёрные глаза Чонина снова рассматривали душу Сынмина, не стесняясь окутать каждую извилину сломанного ядра. — о чём ты?.. — разве я не выгляжу болезненно или никчёмно? разве тебе не приходили такие мысли, пока ты разглядывал меня у кофейни? — болезненно?.. — посмотри, — Сынмин с трудом и треском в ушах закатал рукава, обнажая исхудалые руки с ярко-зелёными венами, переплетающиеся с голубыми на его тонком запястье, показывая все ужасы анорексии. — и я чувствую, что этого не достаточно. разве тебе нужно такое отродье, как я? — Ким смотрел в глаза Чонина, а его губы дрожали от сказанных только что слов, которые он так долго прятал и не говорил даже отражению в зеркале. — Сынмин... — в уголках глаз Чонина скопились слезы, вид которых обжигал виски' Кима и заставлял руки трястись не только от холода. — мне жаль, что ты проходишь через это.. ты вовсе не отродье, просто у тебя проблемы.. — ты серьёзно?.. — Сынмин стоял и наивно пытался разглядеть хоть каплю смеха или злости в глазах Яна. — конечно... — Ян осторожно дотронулся до руки Сынмина, после чего осторожно взял её и, прижав к груди, начал осторожно поглаживать подушечку большого пальца Сынмина, единственную без ожога — я помогу. и мы обязательно справимся, вместе... ... Сынмин был мальчиком, который рос с трудом, проживая каждый день как предыдущий. есть люди, которые живут каждый день как последний, а он жил наоборот. хоть что-то менялось в его жизни, даже если это были пылинки, покупатели, таблетки с яблоками или стремительно падающий вес. он считал, что любой человек, увидевший его, посчитает, что он не только скучный, но и толстый. с лишним весом. с пухлыми щеками и выпирающем животом. с не красивыми пальцами и грязными глазами. потому-что это то, что видел Сынмин в отражении большого зеркала над раковиной в ванной комнате его квартиры-студии на краю города. он был хорошим человеком, но он этого не видел. но теперь в его жизни появилось солнце, что кинуло луч света на правду. которую он заслужил.